Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 31 - Алагай’шарак

Я начинаю двигаться раньше чем осознаю, что делаю, рефлексы решают за меня всё. Падший воин все еще дергается под зубами и когтями песчаного демона, когда я поднимаю его копье и бросаю. Острый кончик пронзает броню глиняного демона, и, с глубоко засевшим в его панцире оружием, он оседает на землю. Продавец фруктов бежит дальше, не замечая того, что произошло за ее спиной.

Песчаный демон поднимается от окровавленного тела чи’шарума, но я бросаюсь на него с моим щитом, прижимая его, в то время как я вытаскиваю мой ханжар. Снова и снова я наношк уколы, режущие метки на клинке поглощают магию демона, подпитывая атаку. Немного этой энергии разбегается по моим рукам, и я чувствую поток силы и жизненной энергии. Моё предплечье становится размытой тенью, разбрызгивая горячий ихор по моей груди, пока я наношу новые раны быстрее, чем демон может их исцелить.

Я набрасываюсь на одного из песчаных демонов, окружившего другого воина, сражающегося за свою жизнь. Все тщательно отточенные стойки, которые мы изучали в шарадже, вылетают из головы. С магией, кипящей в моих жилах, моя атака превращается в чистую звериную ярость. Я рывком тяну его за один из рогов меченым щитом и вспарываю обнаженное горло подземника ханжаром.

Я режу, пока из раны не выступает ихор, и существо не начинает барахтаться, задыхаясь в собственном ихоре. Моя нерешительность обходится мне дорого, когда демоны спускающиеся со стен со всех сторон вокруг меня, начинают окружать меня низко рыча. Они набрасываются на воина, которого я пыталась спасти, разрывая, словно стая собак.

Если раньше у меня еще и оставалось какое-либо сомнение относительно цели демонов, то сейчас они исчезли. Они перестают поедать мертвых, перестают преследовать бегущих людей. Они сосредотачиваются лишь на одной вещи.

На мне.

Мне конец. Эта мысль вырывает меня из безумного гнева, который овладел мной. Может быть, я это заслужила. Вчерашние смерти в лабиринте, все убитые сегодня вечером, все это моя вина. Так же как с моими друзьями во время похода. Что бы ни происходило в Форте Красия, они столкнулись с этим из-за меня.

Но с чувством вины приходит гнев. Гнев на демонов. Гнев на то, что я родилась другой, что у меня уже были враги задолго до того, как меня вытащили из матери. Я бью рукоятью ножа о свой щит, словно загонщик в лабиринте. – Ну же, нападайте! Если мне суждено умереть, я заберу с собой одного из вас!

Демоны вопят в ответ, и один бросается на меня, мчась с ослепительной скоростью. Я становлюсь в стойку, готовая поймать его щитом и вонзить нож меж его глаз.

Но, внезапно, копье пронзает бок демона, отбрасывая его на мощеную улицу. Я смотрю вверх и вижу, как Чадан несется вслед за копьем, пробиваясь сквозь демонов с помощью своего щита.

Он стоит во главе клинообразного отряда из кричащих и наступающих най,шарумов. Фасик и Горван, Тиван и Конин, Монтидахр, Рекадж, Менин и десятки других, которых я даже не узнаю. Ученики всех кровей и классов, нарушая приказы наставников, пришли мне на помощь. У некоторых есть ножи и копья, найденные у павших воинов, но у многих есть только свои щиты и смелость.

Я глотаю подступаюший к горлу комок, прижимая ногой упавшего песчаного демона и вырываю копье из его тела. Чадан подбирает копье с останков воина позади меня, а Горван его нож. Фасик берет нож, который умирающий чи’шарум так и не успел достать. Мы образуем круг, глаза направлены наружу, пока орда демонов продолжает расти.

– Эверам наблюдает! – Крикнул Чадан. – Дадим ему повод гордится воинами Маджахов!

(Разрыв)
Подземники нападают, но мы встречаем их сплошной стеной щитов, отражая их натиск и отбрасывая назад. Те кто не держат щиты , во время схватки, наносят удары мечами и копьями, вынуждая ряд демонов убежать, скуляшими и истекающими ихором.

Раны начинают затягиваться, как только оружие выходят из их плоти, но некоторые из моих собратьев впервые ощущают эффект магии от обратной отдачи. Я вижу, как она проходит сквозь их ауры, подобно молнии.

– Ищите оружие! – Кричу я, когда демоны снова собираются. Большинство из нас снова смыкают щиты, но несколько мальчиков разбегаются, обыскивая местность и телах павших в поисках того, чем можно воспользоваться.

Менин находит тележку и разбивает краем своего щита толстые деревянные ручки, получая пару дубинок. Один из зеленокровок най’шарумов находит ржавое шило и берет дубинки, вырезая грубые метки на зазубренных концах.

– Это сработает? – Спросил Паркот, получив дубинку.

– Скоро узнаем. – Менин вращает другую дубинку в руке, пытаясь найти баланс.

Демоны снова наступают. Они не настолько безумны, чтобы игнорировать других врагов, но основное внимание сосредоточено на мне.

– Мужайся, брат. – Чадан стоит плечом к плечу со мной, и мы движемся вместе, словно танцоры, поднимая противника с помощью наших щитов и пронзая их копьями снизу. Броня песчаных демонов наиболее слаба в области живота, и наконечники копий проникают в их сердца почти одновременно, отбрасывая их обратно в толпу, в которой они дергаются в предсмертных муках.

Менин размахивает своей дубинкой, и метки на ней вспыхивают, вбивая голову глиняного демона в мощеную мостовую. Этого удара недостаточен, чтобы сделать что-то большее, чем оглушить тяжело бронированное существо, но затем Паркот наносит ему удар, и метки на его дубинке отправляют демона кувырком в сторону, отбрасывая его.

Вооруженный одним лишь ножом, у Фасика не такая длинная дистанция для атаки, как у копья или дубины, но каждый раз, когда его клинок передает магию демона, этот маленький, юркий мальчишка становится еще быстрее - яростнее. Он отсекает лапу песчаного демона, а затем ослепляет глиняного демона быстрым взмахом по его глазам. Подземник визжа отступает, и Горван, который привязал свой нож к прочному столбу от навеса, пронзает его импровизированным копьем.

Не всем моим братьям так везет. Рекаджу удалось найти копье павшего воина, но его консервативный стиль боя, когда он сильно полагается на защиту, ожидая идеального момента для атаки, обходится ему дорого, когда песчаный демон встает на задние лапы и начинает бить по его щиту. Он перехватывает первые два удара, но не решается отвечать на них. Хвост демона попадает по его ногам, и прежде чем он успевает восстановить равновесие, демон разрывает ему горло.

Конин, который делился теплом по ночам и бормотал молитвы во сне, поднимает свой щит, чтобы остановить удар головой глиняного демона, но ему не хватает сил, чтобы выдержать такой удар, и его сбивают на спину. Он пинает бронированный нос демона - последнее, что он должен был делать. Он причиняет больше вреда своему ноге, чем самому подземнику, и в ответ демон откусывает его стопу.

Фасик вскрикивает и бросается на демона, отталкивая его от своего друга и нанося ему множество ударов, пока они кувыркаются по мостовой. Я вижу, что для Конина уже слишком поздно. Его аура быстро угасает, пока он кричит, зажимая брызгающую струйками культю своей ноги.

Я хочу помочь, но мало что могу сделать. Чадан и я сражаемся спиной к спине уже против трех демонов, едва удерживая свои позиции.

Вооруженный только щитом, Тиван бросается в атаку, толкая одного демона на другого. Чадан, пользуясь этой возможностью, наносит удар, и один из песчаных демонов больше не поднимается.

Другой демон бросается на Тивана, цепляя его щит крючковатым когтем и оттягивая в сторону. Я бросаю свое копье в демона, прежде чем он сможет убить моего брата, но из оружия у меня остался только ханжар на поясе. Третий песчаный демон нападает на меня.

Как и тот демон, что напал на Рекаджа, этот достаточно умен, чтобы не бросаться на мой щит. Он стоит нанося удары своими мощными лапами. Удары так быстры, что их почти невозможно отследить, и я блокирую их больше инстинктивно, чем сознательно. Я готовлюсь к удару его хвоста, отскакивая назад, но теряю равновесие, подскальзываясь на кровавой мостовой.

В момент прыжка демона, мой щит находится в неправильном положении. Приземлившись на спину, я сгибаю ногу и отталкиваю его, но он цепляется за край моего щита. Слепо нащупывая, моя рука наконец сжимает рукоять ханжара, привязанного к моей сумке с травами. Я вынимаю его и наношу резкий удар по животу демона, вспарывая его, как при вскрытии лягушки в Университете Травниц. Мгновение он барахтается, прежде чем Чадан и Тиван пронзают его своими копьями.

Наступает время отдышки, и я оглядываюсь вокруг. Дюжина най’шарумов неподвижно лежат на улице, но также вокруг полно мертвых демонов. Те из нас, кто остался, светятся яркими аурами, полными сил и кипящей ярости. Кровь и ихор покрывают всю нашу кожу, и почти у каждого есть какое-то оружие.

Я подхожу к телу Конина, опускаясь на одно колено и протягиваю дрожащую руку, чтобы закрыть его широко раскрытые глаза. Я рисую в воздухе над ним метку. Пусть Эвереам ведет тебя Эверам по одинокому пути, брат.

Я стою, глядя на него. Если бы я не вмешалась, если бы я не нарушила правила шараджа, он и Фасик были бы изгнаны с тренировочных площадок несколько недель назад. Они были бы хаффитами, но Конин был бы жив. Все погибшие были бы живы, если бы не я.

Неужели Маджахи неправильно прочитали кости? Что, если я не их спасение, а погибель?

Чадан подходит и кладет руку на моё плечо. – Это не твоя вина, брат. Это сотворили алагаи, не ты. Конин умер с великой славой на когтях алагая ради тебя. Его кости доставят в Шарик Хора, где они почтенно будут погребены рядом с нашими предками.

Слова звучат утешительней, чем я ожидала, но я знаю, что Конин и Рекадж только первые из возможных смертей. – Это ещё не конец.

– Да, согласился Чадан, расставляя ноги и поднимая щит. Най’шарумы, ко мне!

Мои братья и я становимся вокруг най ка и начинаем уверенно продвигаться вниз по улице, подбирая отстающих и набирая силу по мере движения. Мы следуем за воплями демонов, охотящихся на более лёгкую добычу, и находим и алагаев, и зеленокровных. Чины выходят из укрытий когда мы оттесняем демонов и оставляем их позади, по мере нашего продвижения ко входу в нижний город.

За нами собираются десятки людей к моменту, когда мы достигаем ворот и встречаем хмурого наставника Чикгу.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/551733

Переводчики: lukumich