Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 32 - Два принца

Мы задерживаем дыхание, пока наставник Чикга осматривает нас. Взяв оружие и вступив в алагай'шарак, мы нарушили его приказы, а также прямой приказ от Шарум Ка. Что хуже, мы сделали это, чтобы защитить зеленокровок, которых наставник не считает за людей.

Но это была я, кто начал все это. Я вступила в бой, когда Чадан сказал нам бежать. Я вынудила своих братьев вернуться обратно в бой, чтобы спасти мою жизнь.

Моя вина, что Конин и Рекадж отправились по одинокой тропе на суд Эверама, так же как и другие, чьих имена я даже не знаю.

Моя вина, что буря пришла сюда.

Я глотаю комок в горле и поднимаю ногу. Я шагну вперед и возьму на себя вину за моих братьев. Пусть они изгонят меня из шараджа. Им будет лучше без меня. Всему Копью Пустыни будет лучше без меня, если я буду далеко отсюда.

Но прежде чем сделать шаг, Чикга бьет своим копьем по щиту, вынуждая нас вздрогнуть. – Я вижу вас, воины племени Маджах! Видит вас и Эверам!

Я не знаю, как на это реагировать. Мое сердце бешено бьется, кровь стремительно бежит с волнующей смесью магии и адреналина. Готовая к бегству или борьбе, я была не готова к похвале.

– Най ка! – прокричал Чигка.

Чадан делает шаг вперед. Чигка поднимает свое копье вертикально и бьет кулаком по груди. – Ты принес честь вашему племени и шараджу, пролив кровь со своими братьями этой ночью. – С разинутыми ртами мы смотрим как он опускается на одно колено. – Ты не можешь надеть черное до тех пор, пока дама’тинг не предскажет твою смерть, но в моих глазах это уже сделано, мой принц. Ты стал аджин’палом для многих. Для меня честь служить вам.

Чадан моргает, качает головой и делает шаг вперед, чтобы положить свое окровавленное копье на плечо наставника с той же королевской грацией и уверенностью, которой мама и министр Артер столько часов обучали меня. – Встань, Чикга асу Раббан ам’Дарид ам’Маджах. Кровь на наших копьях принадлежит вам так же, как и всем нам. Каждый наставник является аджин’палом. Наша честь - ваша.

Чикга встает, и я ошарашена, видя в его глазах влагу. Я не думала, что он способен на такие эмоции.

– Шарум Ка удерживает брешь, – сказал Чикга, – но внутри стен все еще находятся алагаи. Он отправил воинов на их поиски, но больше не будет рисковать вашими жизнями. Вам приказано отправиться в нижний город вместе с чинами, чтобы отдохнуть и позаботиться о своих ранах в безопасности до рассвета.

(Разрыв)
Нижний город Красии почти так же древен, как и город над ним, и даже более впечатляющ. В Тесе нет ничего сравнимого, даже великий собор Избавителя в Лощине. Его красота и величие давно умерших мастеров древней Красии захватывают дух.

Низкие туннели соединяются с величественными пещерами, содержащими все, что может понадобиться народу. Здесь есть дома и колодцы. Храмы, рынки, шарадж, кузницы и загоны для скота.

Столпы с метками представляют собой великие обелиски, с глубоко вырезанными метками, обрамляюшие улицы и являющиеся якорями площадей. Демоны не смогут проникнуть сквозь обработанный камень, мощеных улиц, а цветные камни создают великолепные мозаичные круги из меток. Метки высечены на стенах туннелей. Даже если демоны внезапно проникнут, им придется сражаться с метками на каждом шагу.

Нижний город был задуман как последнее убежище, если Копье Пустыни когда-нибудь падет перед подземниками. В течение веков, до того, как отец Дарина обнаружил потерянные боевые метки, женщины, дети и хаффиты старой Красии каждую ночь прятались в подземном городе, пока Шарумы сражались в алагай’шарак, имея только простые копья.

Но после того, как были обнаружены боевые метки и Красия вернула свою силу, такая предосторожность больше была не нужна. Нижний город, особенно в бедных районах, пришел в упадок. Некоторые из туннелей частично обрушились, а несколько зданий выглядят небезопасно. Все покрыто тонким слоем осадка.

Но меченые обелиски и великолепные мозаики сохранили первозданный вид. Чины бегают туда-сюда, очищая метки от пыли и грязи, стараясь усилить защиту.

Одно здание выделено для размещения най’шарумов. Чины осторожно нас обходят, но они не забывают о нашей жертве принесенной ради их безопасности. Некоторые женщины приносят воду и тряпки, чтобы очистить кровь и ихор с моих братьев. Мальчики чувствуют себя неловко и неуютно от их заботы - не привыкшие к прикосновению женщины, не являющейся Тиккой или их матерью.

Я протягиваю руку к своей сумке с травами. Магия от обратной связи, которую воины впитывают, ускоряет заживление - затягивает поверхностные порезы и ссадины, превращает серьезные ушибы в не более чем синяки, но магия не сможет удалить осколки из раны или вправить сломанную кость.

– Болит меньше, – сказал Монтидахр, пока я осматриваю его сломанную руку.

Я киваю. – Она уже начала заживать, но криво. Если ты хочешь сохранить полную функциональность, мне придется снова сломать ее и поставить правильно.

Монтидахр бледнеет, и на его выбритой голове появляются капли пота, но он не спорит. – Сделай это

В сумке лежит кусательная палочка - толстый кусок кожи, пришитый к деревянному штифту. Я кладу ее ему в рот, чтобы он не прокусил язык или не сломал зубы, когда его челюсть сожмется от боли. – Прикуси его.

Горван удерживает ноги Монтидахра, а Чадан садится на его грудь, прижимая плечи вниз. – Вспомни ощущение боли при переломе, брат, – сказал най ка. – Держи это чувство в объятиях своего разума и дыши.

Я поднимаю его руку, позволяя ему сделать несколько ровных вдохов, пока планирую свой следующий шаг. Кость только начала срастаться, и с моей силой она ломается, как веточка. Монтидахр издает протяжный звук, и его мышцы судорожно сжимаются, но Чадан и Горван удерживают его неподвижно. Его зубы впиваются в кожу, и слезы текут из его глаз, но мне требуется всего несколько мгновений, чтобы снова установить кость в правильное положение и наложить шину. Я использую кусок чистой ткани для бидо, чтобы зафиксировать шину на месте.

Я перемещаюсь между полукровками, зеленокровками и сыновьями хаффитов без всякого внимания к касте, сосредотачиваясь в первую очередь на самых серьезных случаях. Я вынимаю из ран сломанные когти и зубы демонов, очищая их травами, чтобы уничтожить инфекцию, которую переносят подземники. Есть еще кости, которые нужно вправить на место, искривленные суставы, порезы, и другие травмы. Годы работы с иглой привило мне быструю и точную руку. Раны быстро защиваются под моими точными движениями, словно аккуратные швы.

Принцесса Олив из Лощины совершенно бы потеряла рассудок от вида крови, гноя и грязи. Немало раненых страдают от рвотных позывов, а на лицах многих застыла ужасная маска боли.

Но теперь они стали мне братья, и я не ощущаю той внутренней боли, которую испытывала, помогая Миче после резни в походе. Они нуждаются во мне, и я здесь для них.

Есть несколько травм, выходящих за пределы моих навыков — раны, зажившие благодаря магии, но имеющие признаки внутреннего кровотечения, а также разбитый рог, вонзившийся так глубоко в бок мальчика, что я боюсь его удалить. Все они кажутся достаточно стабильными, и я щепчу молитву Эвераму, чтобы они протянули достаточно долго, пока не подоспеют дама’тинг.

Чадан ходит за мной словно тень, помогая, когда может, и поддерживая словами воодушевления, когда не может помочь делом. Его присутствие успокаивает многих най’шарумов, которые смотрят на него с почтением в глазах.

– Это последний, – произнесла я, обрезая последнюю нить. Мой мешочек с травами опустел, и нам пришлось проявить изобретательность в поисках льняных бинтов, но все получили необходимую помощь.

– Мы в долгу перед тобой, – сказал Чадан.

Он говорит эти слова с добротой, но они всё равно жалят. Каждая из этих ран обременяет мою совесть вдвойне: сначала за то, что привлекла демонов сюда, а затем за то, что вынудила братьев спасать меня.

Я молча отворачиваюсь от него и удаляюсь в уединенное место с ведром свежей воды и последним куском чистой ткани в здании, чтобы заботиться о себе.

Чадан следует за мной. – Позволь мне помочь, – сказал он, протягивая руку за куском ткани, и на его лице проступает гримаса. Я замечаю, как он бледнеет, и тут же начинаю осматривать его. Кровь и ихор, покрывающая его кожу, мешают, поэтому я прохожусь руками по его мышцам, в поисках причины. Я нахожу это под его подмышкой, что-то твердое под кожей, которое сдвигается, когда я прикасаюсь к нему пальцами, вызывая стон боли у молодого принца.

– Почему ты ничего не сказал?

– Это пустяк, нашим братья нужна была твоя помощь сильнее.

Я надавливаю большим пальцем на опухоль, и его лицо снова искажается от боли. — Это не просто пустяк, най ка. – Я беру ткань и протираю область и нахожу красный шрам от уже зажившей раны благодаря магии. Я достаю из сумки палочку, её кожа изрыта и порвана от многократного использования.

Чадан поднимает руку, остановливая меня, его дыхание становится медленным и равномерным. – Мне это не нужно. Я приму боль.

– Уж лучше постарайся. – Я поднимаю ханжар. – Будет опасно, если ты будешь дергаться.

Справедливости ради, Чадан дышит глубоко и равномерно. Он не морщится, когда мой клинок проникает сквозь слои мышц и не встречает твердое препятствие. Шипение вырывается из его губ, когда я вставляю щипцы и извлекаю сломанный кусок когтя демона, поднимая его, чтобы он увидел. — Раны от демонов надо обрабатывать, Ваше Высочество. Это могло убить тебя.

Я почти ожидала, что он начнет возражать, как это могли бы сделать другие, более заносчивые мальчики, бахвалясь своей силой и стойкостью, но не принц Маджахов. Он покорно склоняет голову. – Спасибо, брат.

Насколько возможно бережно я очищаю рану и аккуратно зашиваю кожу ровными стежками. Затем я беру тряпку и очищаю с него грязь, осматривая его на другие раны. У всех нас есть травмы, но я не нахожу ничего серьезного - большинство уже зажило само по себе. Его кожа под моими руками ощущается теплой, и он вздыхает.

Чадан протягивает руку, и наши пальцы легко соприкасаются, когда он берет тряпку. Без слов он смывает с нее кровь и грязь, выжимая воду. Затем он начинает очищать меня так же, как я делала это с ним, пропуская тряпку по моей коже одной рукой и следуя за ней другой, осматривая меня на раны. Я напрягаюсь, но не останавливаю его. Его руки грубые, но нежные.

– Я видел, как ты получил удар хвостом песчаного демона прямо сюда, – он нажимает на мою спину, – но не осталось и следа.

– Наверное магия все залечила, – ответила я.

– Эта магия позволила тебе сражаться со мной практически на ровне в твою первую ночь в шарадже, даже после того, как дедушка приказал выпороть тебя плетью?

Я пожимаю плечами. – На мне всегда все быстро заживало.

— Эта честь должна была быть твоей, – сказал он.

– Что?

– Аджин’палом, кровно связанный со многими, – произнес Чадан. – Это должен был быть ты. Я приказал нашим братьям убегать. Ты сам выбрал сражаться.

Я покачала головой. — Ты был ответственен за командование. Наши братья, чины, их жизни были в твоих руках. Ты принял правильное решение. А мой поступок... был эгоистичным.

– Пусть меня заберет бездна, если это было так, – сказал Чадан, плюнув на пол. Это первый раз, когда я вижу его плюющим с тех пор, как мы встретились.

– Ты вернулся за мной, – напомнила я ему.

– Фасик уже направлялся к тебе на помощь, когда я понял, что происходит, — сказал Чадан. — Он превозносит тебя.

– Но остальные не сделали бы того же, если бы ты не присоединился.

– Возможно, – произнес Чадан с сомнением. – Но если я и пошёл по пути чести, то только потому, что ты показал мне его, так же, как и вчера в лабиринте. Победа, кровность, все это благодаря тебе.

– Победа? – спрашиваю я. – Какая победа? Сколько наших братьев погибло в этой битве? Сколько чинов мы не смогли спасти? Было бы лучше, если бы ты меня бросил.

– Чепуха, – отрезал Чадан. – Почему ты говоришь такие вещи?

Встречая его взгляд, я все еще сомневаюсь, можно ли ему доверять, но необходимость рассказать кому-то невыносима.

– Демоны узнали меня.

Чадан моргает. Он, кажется, не ожидал такого ответа. – Что?

– Это уже случалось раньше. В Лощине. – Я рассказываю ему историю о походе, упуская лишь несколько деталей, и рассказываю о том, что произошло в лабиринте прошлой ночью.

– Ты уже убивал демонов? – Охнул он, поворачиваясь и всматриваясь во тьму. – Неудивительно, что ты не мог просто стоять в стороне. Неудивительно, что ты не боялся вступить в лабиринт.

– Я говорю не об этом, – я хватаю его за лицо и поворачиваю к себе. – Демоны охотятся за мной.

Я вижу в его глазах, что он не верит. – Почему?

Я пожимаю плечами. – Из-за моего отца или, может быть, моей матери. Или обоих. Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что с того момента, как они увидели меня, демоны... сосредоточились на мне.

– Конечно, – сказал Чадан. – Алагаи ничего не жаждут больше, чем нашей смерть. Но это не означает, что они узнали тебя.

Это другое, но я не знаю, как убедить его в этом. – Тогда почему бушует буря? Демоны не умнее собак. Почему они внезапно обрели достаточно разума, чтобы удерживать ворота открытыми? Проникнуть сквозь стену? Иравен сам сказал об этом. У них есть мозговик, и он охотится за мной.

– Даже если это правда, это ничего не меняет, – мказал Чадан. – Если Отец Демонов охотится за тобой, это наш долг, как Эведжан, как шарумам, помешать ему.

– Но какой цене? Пока я нахожусь в Копье Пустыни, все находятся в опасности.

– С твоих слов, – согласился Чадан, – но нет никаких доказательств. И лично я чувствую себя безопаснее с тобой... поблизости.

Мы молчим мгновение, глядя друг на друга. Я пытаюсь подобрать слова, чтобы убедить его.

– Мне жаль, что дед привёл тебя сюда, – сказал Чадан. – Это была ошибка с его стороны, так же как и было ошибкой вести зелёнокровных через пустыню в Копье Пустыни. Ни один из вас не принадлежит этому месту.

– Он привел меня сюда ради тебя, – напоминаю я ему.

– Это то, что он утверждает, – признал Чадан. – Но у деда есть свои собственные причины для его поступков - политические и основанные на предсказаниях. Это никогда не было тем, чего я хотел. Я был бы таким же холодным в нашу свадебную ночь, как и ты, если бы ты был девушкой.

– То есть принцесса Лощины не достаточно хороша для тебя?

Чадан качает головой. Он стоит настолько близко, что я чувствую тепло его дыхания. – Я бы не хотел жениться на любой принцессе.

Внезапно я понимаю и приближаюсь ещё ближе. – А что насчет принца?

Чадан не отвечает.

Вместо этого он меня целует.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/552211

Переводчики: lukumich