Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 36 - Ужасная цена

– Потому, что ты не слушал! – Прокричала Селена. – Олив похитили, а ты к нам даже не прислушался. Что нам было делать?

– Точно не убегать в клятую Красию! – Ппрорычал голос генерала через резонансный камень в центре покоев для предсказаний Дамаджах. Он ярко сверкал от магии, когда связь была только установлена, но уже начал тускнеть. Энергия, необходимая для общения на таком расстоянии, огромна.

– Сама виновата, что я тебе не доверяю! – Продолжил генерал. И эти слова попадают прямо в цель. Я ощущаю внезапное чувство стыда в запахе Селены.

Но это несправедливо. Я делаю шаг вперед, хоть он и находится на расстоянии сотен миль. – А что насчет меня, дядя Гаред?

– О чем ты, Дарин? – Спросил он.

Я делаю свой голос невинным, как когда тётя Селия ругает меня из-за печенья. – Что я сделал, чтобы заслужить твое недоверие?

Генерал не попадается на уловку, но перестает кричать, и это уже хоть что-то. – Ты хороший парень, Дарин, но эти девочки всегда умудрялись обвести тебя вокруг пальца. Ты не виноват.

Я глотаю комок страха и продолжаю настаивать. – Виноват. Я не хотел, чтобы след Олив остыл только потому, что вы не слушали. Попросил Селену украсть немного еды с копьем, и попросил пойти со мной.

– И чего ты этим добился? Ты не нашел Олив, так же, как и мы, а по пути ввязался во множество глупых авантюр. Повезло, что ты не кончил, как...

Он замолкает, не желая заканчивать предложение.

– Действительно, к чему привел весь этот обман? – Спросил Джардир. – Взрослые в Лощине оказались не менее глупы, чем их дети. Мне следовало все узнать от вас еще до отъезда ваших сил, а не получать вести о их гибели от ребенка, спустя много лун.

– У меня был приказ хранить все в секрете от самой Лиши, – сказал генерал.

– И кто сейчас отдает приказы в Лощине, когда ваша герцогиня и ее наследница пропали? – Спросила Дамаджах.

– Пока что, я, – признался Гаред. – Но если Олив вскоре не вернется, это скорее всего станет обязанностью Элоны, и ни одна душа этого не желает.

Селена рисует метку в воздухе перед собой. – Создатель, защити.

– Тем больше причин, почему ты должен был мне довериться, – сказал Джардир.

– Ай, не делай вид, что не знаешь, почему всё так, – сказал Гаред. – Нельзя кинуть камень в Лощине, не задев кого-то, чей дом ты забрал.

– Те, кто бежал при нашем наступлении, могут вернуться, сын Стива, – сухо ответил Джардир, но я могу сказать, что он не привык к такому обращению.

– Так значит? Вернешь им земли? Воскресишь их сыновей?

– Довольно, – прорычал Джардир. – Какие бы разногласия не возникали между нашими народами, сейчас это не имеет значения. Это кровное дело. Лиша ам’Свиток и Ренна ам’Тюк мне как сестры. Я никогда бы не позволил причинить им вреда. И, клянусь Эверамом, когда пропала моя дочь, честь требовала, чтобы мне об этом сообщили, так же, как я сообщил тебе, когда нашел твою дочь дрожащей у моего порога.

– Я не дрожала, – заметила Селена, но "тсст!" от Иневеры затыкает её.

– Да, справедливо и верно, – согласился наконец генерал. – Но когда Лиша не вернулась...

– Ты подумал, что это, возможно, я похитил ее? – Спросил Джардир.

– Такие мысли возникали, – признался дядя Гаред. – Извини за это. Но сейчас, когда мы знаем, что это не ты, список сужается.

– Мы еще не бросали кости, – сказал Джардир, – но подозрения у нас есть.

– Маджахи, – предположил дядя Гаред. – Лиша просто бушевала от ярости после того, как они пытались купить Олив, словно лошадь.

– В том, чтобы надлежащим образом обсудить выкуп за невесту, нет ничего позорного, – сказала Дамаджах, – но Маджахи были как мухи, пытающиеся торговаться с пауком.

– В первую очередь займемся поисками Лиши и матери Дарина, – сказал Джардир, – параллельно мы будем расследовать ситуация с Маджахами.

– Мои люди занимаются поисками в тех местах прямо сейчас, – сказал генерал.

– Либо они ничего не найдут, – сказал кровный отец, – либо погибнут. Любое существо, достаточно могущественное, чтобы одолеть силы моей нареченной, быстро разделается с твоими разведчиками.

– Может быть, – согласился Гаред, – но я не могу просто сидеть сложа руки.

– Конечно, нет, – сказал Джардир. – Ты человек чести и будешь делать то, что необходимо. Когда кости будут брошены, я смогу прилететь на место и провести полное расследование.

– Вы сообщите нам, что расскажут кости? – Спросил Гаред.

– Тсст! – ппошипела Иневера, не дав ответить Джардиру. – Тайны алагай хора не подлежат обсуждению.

Джардир кивает. – Мы проведем свое расследование и сообщим вам, когда что-то найдем.

– Не думаю, что этого будет достаточно, – ответил генерал с вернувшимся недовольством в голосе. – Я отправляю отряд за Селеной и Дарином. Они будут у вас через две недели, и я хочу, чтобы они были упакованы и готовы к отъезду.

Ноздри моего кровного отца вздрагивают, но он удерживает свои чувства под контролем. – Соглашение достигнуто, и вы получите их. Я прощаю вашу грубость и неуважение за то, что вы предположили, что это может быть иначе. Я знаю, что вы человек чести, и это отцовский страх повлиял на ваши манеры.

– Вы правы, – сказал Гаред. – И если к моменту моего приезда не будет никаких новостей об Олив, мы проверим, сможет ли ваша хваленая песчаная крепость устоять, когда сто тысяч лесорубов придут снести ее.

– Я не позволю войскам таких размеров пройти через Красийскую землю, – отрезал Джардир. – Мы будем считать это актом войны.

– Тогда мы обойдем их, – прорычал генерал.

– Это добавит недели вашему путешествию, – сказал Джардир. – Если попытка переместить такое количество людей по пескам не убьет вас, то вы разобьетесь о стены Копья Пустыни, словно волны о скалу.

– Я не брошу принцессу Олив, – сказал генерал, и я почувствовал нотки гордости в запахе Селены при этих словах.

– Она может и ваша принцессой, но мне она дочь. Я позабочусь о ее безопасности. Если мы обнаружим, что она находится у Маджахов, мы… попросим их вернуть ее.

Гаред фыркнул. – А если они откажут?

– Тогда вы сможете отправиться вместе со мной, когда я разрушу их стены и заберу ее, – произнёс Джардир.

– Тсст! – Иневера убирает один из меченых камней с резонансного стола, прерывая связь. Они с Джардиром бросают друг на друга сердитые взгляды, но больше ничего не говорят.

(Разрыв)
Я смотрю на ханжар на поясе Инэверы, когда она опускается на колени перед белой тканью. Такой же длины, как нож мамы, изогнутый кинжал пылает магией. Говорят, что ханжар острее бритвы. Интересно, почувствую ли я его, когда она сделает надрез и соберет кровь для броска костей.

Но Дамаджах не протягивает руку к клинку, вместо этого достает хирургическую иглу, трубку и несколько закрытых флаконов — достаточно для нескольких бросков.

Я начинаю беспокойно ерзать. Мама предупреждала меня, чтобы я этого не делал. Хватает того, что приходится иметь дело с тётей Лишей, но я хотя бы знаю что у неё на уме. Но я не могу предугадать, что в голове у Инэверы — только она сама знает это.

– Протяни руку, – сказала Дамаджах, не глядя на меня, будто сосредоточившись на том, как затянуть резинку на моей руке, но это всего лишь притворство. Я чувствую её жажду.

Я медллю. Я был достаточно близко к людям владеющим магией, чтобы знать о силе крови. Даже одна пробирка позволит Инэвере нацелить на меня любое количество заклинаний, как ближнего, так и дальнего действия. Более того, они позволят её костям заглянуть в моё прошлое и настоящее, чтобы узнать моё будущее. Кто я такой. Откуда я родом. Кем мне предназначено быть. Что я должен сделать.

Как я умру.

Кто вправе знать такие секреты?

Я украдкой бросаю взгляд, благодарный прядям волос перед глазами, помогающим избежать прямого контакта. Она терпеливо ждет, видя мою нерешительность.

– Я не могу взять твою кровь, сын Арлена, – тихо произнесла она. – Ты должен отдать ее добровольно, чтобы пророчество было сильным. Твоя кровь - это то, чего я желала много лет, хоть твоя мать не позволяла этого с тех пор...

– С каких пор? – спросил я, когда она замолкает.

– С тех пор, как она была беременна тобой, – закончил Джардир. – Она отдала одну ампулу, спрашивая, переживешь ли ты в путешествии вниз.

– Что... – я сглотнул подступивший комок. – Что сказали кости?

Иневера бросает раздраженный взгляд на своего мужа, прежде чем ответить. – Он родится во тьме.

Я вздрагиваю, даже когда до меня доходит, что она рассказала мне только часть пророчества. Часть, которая уже сбылась, когда Джардир помог мне родиться в сердце улья. О чем оставшаяся часть? Чего она не хочет, чтобы я знал?

Я глубоко вдыхаю. Это неважно. Сейчас главное это мама, тетя Лиша и Олив.

– Три флакона. Используй их только для поиска мамы, тети Лиши и Олив, ни для каких других целей.

Глаза Дамаджах сужаются. – Здесь действуют мощные силы, сын Арлена. Возможно, потребуется больше для получения нужной информации.

Я киваю. – Сначала три флакона. Если понадобится больше, вы можете попросить меня потом.

Я вижу сквозь прозрачное шелковое покровыло, как ее губы сжимаются, но она кивает. – Хорошо.

Последнее, что я хочу делать, это давить на Дамаджах, но я представляю, что сказала бы мама. – Поклянитесь.

Даже сквозь все духи, я чувствую возмущение Инэверы перед вызовом ее чести, но она не колеблется. Клянусь Эверамом и упованием на Небеса, что я возьму только три флакона, и не больше, чтобы использовать их исключительно для поисков твоей матери, Лиши и Олив ам’Свиток.

Я киваю и вытягиваю руку.

(Разрыв)
Тетя Лиша бросила кости один раз, и изучала результат часами. Дамаджах действует быстрее, используя остальные флаконы, чтобы задать уточняющие вопросы, произнося их шепотом, окруженная метками тишины, которые даже мне не позволяют услышать ее слова. Она стоит спиной ко мне, так что я не могу читать с ее губ, а ее аромат не сообщает мне ничего.

Я хожу по комнате столько раз, что уже сбилсч со счета, когда замечаю Селену, расположившуюся на скамейке. – Как ты можешь быть такой спокойной?

Селена пожимает плечами. – Я выросла, наблюдая, как Лиша часами смотрит на кости. Давно уже утомилась от этого. Либо они что-то найдут, либо нет. Мы все равно ничего не можем сделать. – Она выдыхает, словно теряя всякую надежду. –Похоже, мы даже не сможем довести дело до конца.

Насчет этого она права. Ценой за помощь кровного отца оказалась наша свобода. Теперь, когда мы оказались в их руках, ни мой кровный отец, ни генерал, вероятно, не позволят нам снова уйти из их поля зрения.

– Речь не о нас, теперь, когда в это вмешался кровный отец, все разрешится быстро. Вот увидишь. – Селена кивает, и я желаю, чтобы у меня была хотя бы половина той уверенности, которую я показываю.

Наконец, Джардир с Инэверой поднимаются и идут к нам.

– Я не верю, что твоя мать мертва, Дарин ам’Тюк, – сказала Дамаджах. – Смерть такой могущественное личности оставляет отпечаток, а алагай хора не нашли никаких следов.

Она не говорит ничего из того, что увидела на костях, только о том, чего она не увидела. – Тогда где она?

– Ответ был... неоднозначный, – сказала Иневера.

– Мы найдем её, – заверил меня Джардир. – Мы найдем их обеих.

– Теперь займемся Олив, – сказала Дамаджах. Она снова взяла свою иглу, на этот раз смешивая кровь Селены и Джардира, создавая таким образом приемлемую замену крови Олив.

– У вас есть личная вещь Олив, чтобы сфокусировать бросок? – спросила Иневера.

Селена достает меченый плащ Олив, который она бережно хранила в своем рюкзаке все эти недели. – Это подойдет?

Инэвера кивает, возвращаясь в свой круг тишины и расстилая плащ для броска. Кости вспыхивают, когда она бросает их и надолго приковывают к себе её взгляд.

Я наблюдаю за губами моего кровного отца, когда он говорит в круге тишины, читая их так же легко, как книгу. – Что ты видишь, дживах?

Иневера поворачивается и смотрит на него. Думаю, она полагается на свое покрывало, прикрывающее ее губы, но я прищуриваюсь и заглядываю сквозь него. – Она находится в единственном месте, куда ты не можешь пойти, муж.

Джардир хмурит брови. – Нет такого места, куда бы я не отправился, чтобы найти Олив Свиток.

Инэвера печально качает головой, и покрывало легко колышется. – Пророчество неизменно. Теперь, когда врата Копья Пустыни закрылись за Маджахами, они не откроются для тебя без кровопролития.

– Если Маджахи похитили мою дочь, то кровопролития им не миновать. – Прорычал Джардир

– Оно унесет все надежды на объединенную Красию, – сказала Инэвера. – У них наша дживах сен Белина. Твой сын Иравен. Чем это отличается?

– Ты знаешь, что такое Олив, – сказал Джардир. – Ты сама видела это на костях.

– Нет, я не знаю, – ответила Инэвера, –как и ты. Мы знаем, чем она может стать. Либо на это будет воля Эверама, либо нет.

– Ты говорила про меня тоже самое, – заметил Джардир.

– Верно, но у нас не хватает сведений, чтобы утверждать наверняка.

Чем она может быть? Бесполезно спрашивать. Я знаю, что они не скажут мне. Они лишь узнают, что я могу читать по губам сквозь покрывало.

Костяшки Джардира бледнеют, когда он сжимает копье. – Иравен и Белина принадлежат к племени Маджах и решили остаться со своим народом. Олив не принадлежит им и не желает там быть. Альэверан не имеет права удерживать ее.

Снова Дамаджа качает головой. – Если ты пойдешь, то только усугубишь ситуацию.

– Этим займемся, когда я найду ее мать, – прорычал Джардир. Он поворачивается. – Дарин, следуй за мной.

Я иду за ним из покоев для предсказаний в другую комнату, находящуюся в стороне от главного двора - его личную библиотеку и комнату с картами. Стены украшены книгами и свитками, а на столах разложены карты для исследований. Он выбирает карты восточных гор, раскладывая их передо мной для изучения. Я показываю ему место, где мы обнаружили останки экспедиции, и большую область, на которую указывала тетя Лиша, где, возможно, находится город.

– Муж, – Инэвера появляется в дверях.

– Достаточно костей и загадочных слов, – сказал Джардир, выходя из помещения на открытый балкон. – Я отправлюсь искать мою кровную сестру и свою нареченную. Пока меня нет, ты должна найти способ вернуть Олив к нам, иначе следующими я навещу Маджахов, и в Бездну кости.

Он крепко сжимает свое копье обеими руками, и оно начинает светиться все ярче и ярче. Затем он поднимает его над головой, и оно поднимает его вверх. Взлетая с балкона, он поворачивается в полете и устремляется в ночь.

Дамаджах не кричит. Она не шипит. Ничто не нарушает идеальную безмятежность на ее лице

Но я чувствую в ее запахе ярость.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/552991

Переводчики: lukumich