Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 48 - Гарем

Гарем воинов выглядит так, как я себе представлял по описаниям моих братьев. В слабом свете воздух насыщен ароматом благовоний и запахом ароматных трубок для курения. Женщины передвигаются сквозь мглу в различных степенях раздетости, в своих ярких шелковых халатах и покрывалах.

Они красивы, и неудивительно, что они пленяют мужчин. В их движениях, одежде, наборе для макияжа, в музыке, которую они играют, и в силе и сложности своего соблазнительного танца есть искусство.

Мужчины говорят о своих подвигах среди дживах'шарум, но увидев их своими глазами, я понимаю, что это ложь. У этих женщин есть сила, которую мужчины не понимают.

Моя задача казаться наслаждающимся гаремом мужчиной, но, наблюдая, как женщины двигаются и извиваются на небольших подиумах, мне вспоминается, как мы с Селеной смеялись в моих комнатах, когда Мича и Кендалл пытались научить нас Красийским постельным пляскам. Я помню шаги, и часть меня хочет двигать бедрами под музыку, пересекая комнату.

Без приказа отправиться на сборы, большинство моих братьев по копью пришли сегодня ночью в гарем, устроившись на подушках среди трубок и бутылок с кузи, пока их обслуживают дживах’шарумы.

– Принц Олив! – раздался громкий голос Горвана. Я оборачиваюсь и вижу его рядом с большой водяной трубкой, на коленях которого сидит легко одетая дживах’шарум. Ее рука находится где-то в одежде старшего парня, и мне не хочется думать о том, где именно.

Другие мужчины радостно кричат, когда замечают меня, особенно Тиван. – Я поспорил с Тиваном на пятьдесят драки, что ты никогда не спустишься сюда, – громко произнес Горван.

Я наигранно смеюсь, хоть и не чувствую смеха. – Тогда ты дурак, Горван, ведь когда бы ты их получил?

Все смеются от этой шутки, особенно Горван. – Пойдем, мой кай! Выпей с нами кузи!

Я до сих пор не вижу руки женщины. – Я не пью кузи, Горван, и я пришел посмотреть на постельные пляски, а не вдыхать твой вонючий запах.

Снова раздается смех и появляется Мадан, чтобы обслужить меня. – Добро пожаловать, Ваше Высочество. Вы оказываете нам честь своим присутствием. Конечно же вам не подобает сидеть с даль'шарумами. – Она ведет меня сквозь занавеску в более уединенную комнату с кроватью из подушек и прохладной водой для утоления жажды.

– Нас редко одаривают своим присутствием принцы, – сказала Мадана. – Чем мы можем облегчить ваши бремя? Массаж, возможно?

Я качаю головой. – Даже в зеленых землях у нас есть рассказы о Красийских постельных плясках. Я хотел бы увидеть это своими глазами.

Глаза Маданы сужаются от удовольствия. – Конечно, Ваше Высочество. Все мои невесты выполнят танец для вас, чтобы вы могли выбрать тех, кто вам больше всего понравится.

Я наблюдаю за постоянной чередой танцовщиц, некоторые из которых более искуснее или красивее, чем другие. В другое время мне могло бы это понравиться больше, возможно, даже больше, чем я мог бы себе признаться, но сегодня напряжение мешает любой возможности возбудиться.

Меня меньше интересуют их тела и больше одежда. Их украшения. Способ, каким они раскрашивают глаза и заплетают волосы. Ароматы, которые они используют.

Занавески, за которыми они прячутся, чтобы переодеваться и наносить пудру.

(разрыв)
Я покидаю гарем ближе к рассвету. Сигнал тревоги так и не прозвучал, поэтому я предполагаю, что Чигку еще не обнаружили. Пьяные шарумы, погибающие от несчастных случаев, - это печально и обыденное явление, но я не настолько глуп, чтобы думать, что уловка выиграет мне больше, чем несколько часов. Тот, кто послал Чикгу, придет за мной, как только его найдут. Моя единственная надежда - исчезнуть.

Я покидаю дворец Чадана еще до первых лучей света, пересекая город в полумраке. Демоны обычно возвращаются в недра задолго до того, как небо начинает светлеть, и в любом случае они не могут преодолеть могущественные метки дворцов, но до рассвета введён комендантский час. Я благодарен за пустые улицы и достигаю ворот священного города прямо на рассвете.

Это первый день ущерба, и стража в белых рукавах пропускают меня без вопросов аж до Шарик Хора. Я направляюсь к роскошному гарему храма, как будто намереваюсь навестить Мичу, но вместо этого сворачиваю у ворот и двигаюсь вдоль стены.

Моего обучения как най'шарума и сил моих пальцев достаточно, чтобы перелезть через стену в частные сады, но мои черные одежды шарума будут выделяться среди всех женщин в разноцветных шелковых одеяниях, словно ночной волк среди овец. Евнухи-стражи священного гарема носят только бидо и золотые наручи на запястьях и голенях, но все они крепко сложены и обучены шарусаку. На их поясах висят массивные дубины. Если я буду бродить по садам таким образом, они набросятся на меня, и я быстро окажусь в затруднительном положении.

К счастью, я пришел подготовленным. Мое посещение гарема было больше, чем лишь предлогом быть замеченным. Я впервые за месяцы принял настоящую ванну и тайком попал в раздевалку, уташив шелка и набор для нанесения пудры. Я переодеваюсь в уединенной беседке сада.

Все встречные женщины на улицах Красии одеваются в простые черные одежды, но в гареме мода означает власть - признак своего положения и статуса. Стильные, но консервативные халаты молодых незамужних девушек высокой крови и брачного возраста не слишком отличаются от платьев, которые носят хорошо воспитанные девушки при дворе в Лощине. Яркие шелковые ткани, украшенные узорами из меток, кружевами и браслетами. Покрывала и блестящие украшения. Изысканно украшенные веера.

Эти наряды резко контрастируют с вызывающими, если не сказать скандальными, прозрачными халатамы молодых невест, которых их мужья часто вызывают к себе. Я улавливаю мелькание обнаженной плоти, когда их тонкие покрывала плывут вокруг них, как дым. Их пояса звенят от маленьких колокольчиков, используемых во время постельных плясок.

Среди них выделяются старшие Дживах Ка, двигаясь с грацией, такие же величественные и недоступные, как леди при дворе Матери. Их изысканные, но консервативные одежды более плотные, но яркие, качество и крой которых свидетельствуют о статусе, богатстве и власти над другими женщинами. Подушечные жены могут иметь расположение своих мужей, но Первые Жены владеют его кошельком и властью над его домашним хозяйством.

Женщины большого гарема Шарик Хора представляют собой полный спектр, особенно в дни Ущерба, когда все одеты в свои лучшие одежды, готовые встретить своих мужей, братьев и сыновей. Многие из них уже ожидают членов своих семей в гостевых комнатах, расположенных сразу за пределами настоящего гарема.

Я выбрал прозрачные голубые шелковые ткани подушечной невесты. Ткань цвета ясного неба, дополненная тщательно сотканным шелковым бидо и коротким бархатным жилетом цвета глубокой воды.

Я чувствую себя вызывающе и беззащитно из-за отсутствия доспехов, но это поможет задержать взгляды там, где я хочу, и уберечь от мест, где не хочу. Мой тонкий покров непрозрачен, сочетаясь с жилетом и бидо, скрывая мое лицо, но не выглядя так, будто у меня есть что-то скрывать.

Украденная накладка скрывает мои короткие волосы под длинными прядями, как у настоящей невесты. Я накрываю все синим шарфом, который смягчает мои мускулистые плечи и руки.

Украшения, которые я позаимствовал у дживах'шарум, не выдержат близкого осмотра среди богатых невест великого гарема, но рисковать идти без нее было бы еще опаснее.

Положив кусок зеркала с серебряным покрытием на ветки цветущего куста, я достаю набор пудры и копирую стиль макияжа, который предпочитают молодые жены. Добавляю румянец на щеки и дымчатый кохль на веки. Я удлиняю ресницы и крашу губы, удивляясь самому себе, насколько естественной получилась работа. Я не прикасался к краскам в течение месяцев, но уроки бабушки Элоны основательно впечатались в память.

Скоро лицо передо мной почти не похоже на принца Олив, кай'шарума, напоминая о модной девушке, которой я был менее года назад, но с более зрелыми глазами. Мое сердце тоскует по той девушке, но она больше не я.

Чистый, накрашенный и покрытый ароматами, я выхожу из беседки совершенно другим человеком. Я добавляю колебание бедрами к своей походке, подражая уверенной, соблазнительной походке зазнавшейся молодой невесты. Это кажется естественным, не сильно отличаясь от того, как учила меня шествовать по комнате Элона.

Женщины бросают взгляды в мою сторону, когда я прохожу сквозь сады, но я полностью вживаюсь в свою роль и не боюсь, что меня узнают. Напротив, взгляды, которые мне уделяют, варьируются от комплиментов до зависти.

Я слышу пение, высокое и прекрасное, и следую за звуком, думая, что он приведет меня к Миче. Однако это не моя сестра, а моя племянница. Рожвах стоит у великого фонтана, изображающего четырех величественных воинов, их мускулистые тела покрыты только тюрбанами с покрывалом на лице и бидо. Они держат свои щиты над собой в форме ромба, отражая брызги фонтана во все стороны.

Рожвах поет, расчесывая свои длинные, каштановые волосы. На ней одежды незамужней девушки, смесь красных оттенков, чтобы подчеркнуть ее волосы и цвет кожи, переходящий от цвета вина до корицы. Пошив оставляет больше места для воображения, чем мои подушечные шелка, но никто не назовет его скромным. На ее шее висит ожерелье, очень похожее на то, которое носит Мича. Я задаюсь вопросом, почему его не забрали вместе с остальными ее ювелирными изделиями Хора, но затем я вижу красный камень и осознаю, что он запечатан кровью, подобно моему браслету на руке.

– Прекрасное пение, сестра, – говорю я, подходя ближе к фонтану и оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что никого больше нет. – Добро пожаловать. Ты новенькая в гареме?

Рожвах улыбается, и она поразительно красива. – Можно сказать и так. Я была най’дама’тинг, но Чавис лишила меня белого. Я здесь в плену, но... – Она пожимает плечами, проводя пальцами по красивым красным шелковым одеяниям. – В некотором смысле, я никогда не чувствовала себя такой свободной.

– Ага, а я вот нет, – произнес знакомый голос позади. Я не вздрагиваю, спокойно оборачиваясь, чтобы посмотреть на Селену сквозь свою прозрачную вуаль. Ее волосы заплетены в полосатые золотые ленты, а край головного платка украшен мечеными монетами. Она выглядит красиво, но я могу с уверенностью сказать, что моя высокая подруга чувствует себя довольно неудобно в своих зеленых девичьих одеждах. Они натянуты на ее мускулистую фигуру, и она неуклюже двигается в слоях покрывала.

Но пока я смотрю на нее, Селена внимательно рассматривает меня, скрестив руки. – Пора было тебе появиться. По крайней мере, на этот раз ты похожа на себя.

– Ты знаешь эту женщину? – Спросила Рожвах.

Селена фыркает. – Рожвах, позволь представить твою тетю Олив.

Голова Рожвах резко поворачивается, глаза сужаются, когда она внимательно рассматривает мое лицо и тело. – Невероятно.

– Да, у нее настоящий талант, – сказала Селена, не стараясь скрыть гнев в своем голосе. – Она чувствует себя так же комфортно в пышной ночном сорочке, как и в доспехах.

Я не знаю, что сказать, поэтому я просто вытягиваю руку и хватаю ее, сжимая свою подругу в объятиях. Она пытается меня оттолкнуть, но я удерживаюсь ее, пока она не сдается и обнимает меня в ответ. Ее голос ломается, когда она шепчет мне на ухо. – Мы думали, что потеряли тебя.

– Я знаю, – я борюсь со слезами, угрожающими испортить мой макияж, но не могу сдержать дрожь в голосе, как и Селена. – Мне так жаль. Я думал, что вы все в безопасности в Лощине.

Теперь Селена действительно отталкивает меня назад. – И что? Ты собираешься остаться здесь? Быть принцем Олив и забыть всех, кто тебя любит?

Появляется Мича, оставаясь на страже у входа в небольшое помещение, и я осознаю, что она, должно быть, рассказала им все.

– Сначала у меня не было выбора. Я делал то, что должен был. Но я нашел здесь что-то, Селена. Что-то, что мы только распробовали тогда, когда надевали доспехи и скрывались в походе. Я больше не та Олив, которую ты помнишь.

– Демоново дерьмо, – прорычала Селена. – Не прошло и трех месяцев. После похода никто из нас не остался прежним, но я не верю, что ты стала совсем другим человеком только потому, что тебе пару недель промывали мозги.

– Это не промывка мозгов. – До меня доходит наивность этих слов, когда я произношу их, потому что, конечно, шарадж именно этим и является. Сама Мича сказала об этом. Наставники ломают личность и перестраивают ее в единую команду, где каждый воин доверяет свою жизнь щиту человека рядом с ним. Это сработало на остальных, и это сработало на мне. Даже сейчас я выступил бы перед ордой демонов ради любого из своих братьев по копью.

Но потом наставник попытался убить меня.

– Я не совсем новый человек, – наконец, признаюсь я. – Но я уже не та испорченная, тревожная и эмоциональная принцесса из Лощины. Я не могу вернуться к тому, кем был раньше.

– Да мне все равно, – произнесла Селена. – Вернись домой, какой бы ты сейчас не была. Просто вернись домой.

– Дарин сказал мне то же самое. Вчера вечером я не был готов слушать, но готов сейчас.

– Рад это слышать, – раздался голос сверху. Я поднимаю глаза и вижу, как Дарин выходит из своего укрытия в тени у центрального щита воинов внутри фонтана. Он окутан брызгами фонтана, но вода, похоже, просто соскальзывает с него. Он спрыгивает вниз, и его одежда даже не намокла.

– Недра тебя забери, Дарин Тюк, – сказал я, но я больше злюсь на себя за то, что опять дал ему перехитрить себя. – Я сказал тебе вернуться к Арику.

– Да, сказала, – согласился Дарин. – Проблема в том, что ты не вправе указывать мне, что делать, Олив Свиток.

Он прав. Я привык отдавать приказы, но они не мои братья по копью или мои подданные. Это мои друзья. Моя семья.

– Сегодня Ущерб. – Сказал я. – Альэверан приказал каждому жителю укрыться в Нижнем городе на следующие три ночи. Будет сплошной хаос, и именно там будут искать меня. Никто не подумает о том, чтобы искать меня в гареме. Я могу скрываться здесь на виду у всех, пока мы будем планировать наше бегство.

Мича качает головой. – Они может и не будут искать тебя здесь, но если ты исчезнешь, они будут слишком пристально следить за нами. В храме достаточно тайных проходов и комнат шарум’тинг, чтобы приютить нас на время Ущерба. Просто нам нужно найти способ снять браслеты.

Я обращаюсь к Рожвах. – Палата Теней всегда была моим худшим предметом. Можешь что-нибудь сделать?

– У меня нет такого дара, как у мамы и бабушки, – сказала Рожвах, – но, как и у моего брат с его каманджем, мне не оставили выбора, кроме как бесконечно практиковаться. Дай мне посмотреть на замок.

Ее нежные руки осторожно исследуют браслет, следя за линиями меток краем крашенного ногтя. – Метки сжатия на браслете нанесены так, что если попытаться взломать замок или использовать неправильную кровь, они активируются.

Я об этом не знал. Я думаю о всех тех случаях когда я был забрызган кровью, о случаях, когда мог совершить безумный поступок и прокрасться ночью в мастерскую и взяться за молоток. Я даже не представлял, как близко был к потере собственной руки.

– Ты можешь его снять? – Я знаю, что это мое воображение, но я чувствую, как он затягивается.

– С правильно запечатанной Палатой Теней блокирующей сигнал и нужными материалами я могла бы отключить метки и освободить тебя за... – она пожимает плечами, – полчаса?

Надежда загорается в моей груди, но Мича настроенна скептически. – А здесь? – спросила она. – Сейчас, с имеющимися инструментами?

Рожвах качает головой. – Невозможно.

Я оборачиваюсь к Дарину. – Удалось найти свиной корень и гипс?

Дарин качает головой. – Свиной корень дикое растение. Оно не самое красивое на вид и ужасно пахнет. Вряд ли его будут держать в саду как этот. Я думаю, что смог бы найти его в лечебных палатах, но даже для меня это место заперто надежно. Дай мне пару часов, и я смогу найти травницу на базаре и достать то, что нам нужно.

– Слишком долго, – произнесла Мича. – Когда они заметят, что Олив исчезла, Белина отследит браслет и найдет ее здесь. – Она поднимает подол своего платья, оголяя длинный участок ноги. Дарин краснеет и отворачивается, пока она отрывает кусок ткани. Она кладет руку на плечо Дарина. – Возьми это.

Дарин смотрит на клочок ткани, и я замечаю, что на нем вышита аккуратная и изящная карта храма.

– В прошлую луну я приготовила это для Олив, до того как она... решила остаться. Мы здесь. – Она указывает на ткань. – Найди Арика и ждите нас... – ее палец скользит по коридорам, как если бы она разгадывала детский лабиринт, – здесь. Отправляйся сейчас.

Дарин кивнул, мелькая из тени в тень на своем пути из садов.

– Как мы встретимся с ним там, если мы все еще в оковах? – Спросил я.

– Я собираюсь найти Белину, – сказала Мича, – и получить кровь, чтобы открыть замки.

– В этом нет необходимости, – произнес голос. Одна из толстых изгородей, окружающих фонтан, откатывается, словно ветви обрели собственную жизнь, и на свет из тени выходит женщина, одетая полностью в белое с черным покрывалом, с светящейся хорой в руке.

Белина.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/555394

Переводчики: lukumich