Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 58 - Долгий путь вниз

Падая слишком быстро, чтобы за что-то ухватиться, я глубоко вдыхаю, сжимая части своего тела. Я уменьшаюсь, становясь прочнее и тверже, чтобы минимизировать повреждения.

Мое копье ломается, и костяной наконечник разрывает мои одежды, но он не в состоянии проткнуть мою укрепленную кожу. Ремень на щите не выдерживает давления и лопается, бесшумно слетая с плеча, задолго до того, как я долетаю до дна, приземляясь с сильным ударом.

В ушах слышен звон, и земля, кажется, вращается подо мной, когда я пытаюсь избавиться от грязи в пересохшем рту. Я чувствую запах крови, но это не моя кровь. Я ожидал, что большинство людей сломали бы пару костей после такого падения, если не шею, но я просто чувствую головокружение и небольшую боль в теле. Олив крепче, чем большинство людей, но если она спустилась таким же образом, она могла пострадать.

Более менее прийдя в себя, я ставлю руки под себя и поднимаюсь, замечая яркое сияние окружающей магии, текущей через пещеру. Где бы я ни находился, это близко к центру метки. Впереди я слышу шум, но я все еще слишком дезориентирован, чтобы выделить звуки.

Я набрасываю капюшон маминого плаща, обволакивая себя его защитными складками. Но я все равно держусь ближе к теням сталагмитов, когда поднимаюсь на ноги и тихо крадусь к источнику шума.

Пространство расширяется после поворота, и я нахожу источник запаха крови. Принц Чадан лежит в луже крови на холодном камне, его аура угасла.

После резни в лагере Меченых Детей, мне следовало бы спокойней смотреть на мертвые тела, но голова принца расколота, мозги вычерпаны, как мягкое варёное яйцо.

Почти сотня Шарумов стоит на коленях, с принцем Иравеном во главе. Ни у одного из них нет шлемов, как сказал Арик, хоть многие все еще их хранят.

В нескольких футах отсюда Олив находится в объятиях мозгового демона — существа, еще более ужасающего, чем на картинах и в рассказах мамы. Я чувствую возраст демона, его ошеломляющую силу, и сердцем знаю, что это подземник, которого мама и папа держали в плену. Алагай Ка, Отец Демонов, который пытался убить меня, когда я был еще в животе у мамы. От одного его вида мне хочется убежать подальше.

Но он схватил Олив.

Медленно я вытаскиваю мамин нож из-под складок плаща, перемещаясь по полу на дюймы.

Принц Иравен смеется. Я оглядываюсь в его сторону и вижу, что принц смотрит прямо на меня, даже завернутого в плащ. – Ты считаешь себя невидимым? – Спросил Иравен недоверчиво. – Даже если я не вижу тебя, мои рабы могут.

– Клятый, идиот! – Ругаю я себя, когда Иравен бросается на меня, удивительно быстро в своих чешуйчатых доспехах. Арик говорил правду о шарумах и их шлемах, но солгал о защите плаща. Я попал прямо в когти ожидающего князя подземников.

Отец ждет внизу.

Я принимаю скользкую форму и уклоняюсь от Иравена, бросаясь к Алагаю Ка. Если не получится прокрасться, я буду полагаться на чистую скорость и мамин клинок. И словно понимая, рукоять пульсирует в моей руке, требуя мести за нее.

На безумной скорости мой капюшон съезжает, вместе с его защитными метками. И сразу же я чувствую, как воля демона пытается схватить меня, так же, как это делает мама, перед тем как мы рассеиваемся для нырка. Я вижу, как мощь, исходящая от пульсирующего черепа Алагай Ка, обрушивается на меня.

У Меченых Детей есть правило — никто моложе шестнадцати лет не может получить татуировку. В частности, потому что юные тела могут исказить татуировки при росте, но главным образом из убеждения, что люди должны делать осознанный выбор.

Но мама никогда не придерживалась правил, особенно когда речь шла обо мне. Как только мой череп окреп, она использовала свою специальную электрумовую краску, чтобы сделать на моей голове татуировку метки от мозговых демонов и поддерживала ее в хорошем состоянии в течение многих лет, по мере моего роста.

Серебристая краска практически невидима и скрыта под кудрями моих волос. Большинство меток не активируются, пока они скрыты, но мой черпает силу из моей врожденной магии и всегда заряжен.

Я чувствую, как воля демона бьется о защиту вокруг моего разума. Метка становится теплой, затем настолько горячей, что обжигает. Я боюсь, что мои волосы загорятся, но барьер выстоял. Мозговик не смог проникнуть в мой разум так же, как и Элла Лесоруб не смогла выбить дверь в Убежище.

Я увеличиваю скорость. Метки на мамином ноже ярко светятся, когда я бросаюсь к выпученной голове Алагая Ка.

Каким бы быстрым я ни был, этого недостаточно. Я едва задеваю кожу на лбу и чувствую, как клинок оживает в моей руке, но прежде чем глубоко пронзить его, демон бросает в меня Олив. Во время атаки я принял твердую форму, и она сильно врезается в меня. Я отвожу нож, стараясь не задеть её.

Я помню, как дрожал, когда мама рассказывала истории о сражении с Алагаем Ка. Как каждое мгновение, которое они пережили, казался чудом.

Недооценишь мозговика, и это будет последнее, что ты когда-либо сделаешь, говорила мама. Они могут выглядеть щуплыми, но в них достаточно магии, чтобы быть такими сильными, быстрыми или стойкими, как им захочется. Раны что не убьют их на месте, они могут исцелить мгновенно.

Мы с Олив падаем на землю в запутанном клубке, но я не могу тратить на нее время. Наша единственная надежда убить Алагая Ка здесь и сейчас. Я откатываюсь и подпрыгиваю на ноги, готовый к новой атаке.

Олив хватает меня сзади, удерживая в удушающем захвате и пытаясь снова повалить меня на землю. Я становлюсь скользким и выскакиваю из ее хватки, словно лягушка.

Я бросаюсь на демона, прежде чем Олив успеет догнать меня. Он кажется более чем готовым встретить меня лицом к лицу, отбивая мамин нож с изящным движением запястья, и отвечая ударом острых когтей. Я уворачиваюсь, но каким-то образом когти демона находят цель, глубоко впиваясь в мою плоть.

Я отступаю и кричу, больше от ужаса, чем от боли. Ничему раньше не удавалось задеть меня, когда я был в скользкой форме, но этот монстр использует магию уже тысячи лет. Мои трюки, должно быть, кажутся ему, как если бы собака выполняла трюк и прикидывалась мертвой.

Мамин нож ярко светится от магии. Я рисую в воздухе ударную метку кончиком клинка и наблюдаю, как метки на ноже тускнеют, когда сила формируется и мчится сквозь воздух к демону.

Алагая Ка это не впечатлило. Поднимая руку, он впитывает магию без всякого усилия, приближаясь ко мне с зловещим взглядом в его черных глазах.

Я медленно поднимаю свою флейту, и демон отвечает шипением, когда я прикладываю ее к губам. Он останавливается, прикрывает уши и раскрывает пасть, издавая пронзительный визг. Его человеческие рабы встают на ноги при этом звуке, и я вздрагиваю от страха.

Они не настолько быстры, каким был Арик. Толпа воинов передвигаются медленно, словно марионетки в представлении жонглера. Они тупые инструменты, но их сотни, и они быстро формируют круг, обрубая любую возможность побега, пока Иравен и Олив приближаются ко мне с той грацией и скоростью, которой остальным не хватает.

Я вынужден выпустить из рук флейту, оставляя её висеть на ремне, когда шарумы бросаются в атаку. Я становлюсь скользким, но они перестали пытаться схватить меня. Удары и пинки скользят мимо меня, но, хоть я и смягчил удары, я не могу полностью избежать их. Не с кольцом копий и сомкнутых щитов, окруживщих меня со всех сторон.

У меня заканчиваются уловки, по мере того как круг сжимается, но тут пронзительный крик прорывается сквозь шум, и снова Алагай Ка с визгом закрывает своими когтистыми руками уши.

(разрыв)
Шарумы прекращают наступление и обессиленные падают на землю. Даже Олив и Иравен опускаются на колени обмякшие.

– Дарин! – Появляется Селена, отталкивая в сторону воинов, упавших вокруг меня. Воины отлетают, как пустые бочонки, когда она пробивается ко мне. – Ты в порядке?

– Да. – Я накидываю плащ на кровавые порезы, которые демон оставил на моей груди. Сейчас не время отвлекаться. – Но долго мы не протянем. Демон уже завладел Олив и другими.

Арик стоит перед Мичей и Рожвах, новый шлем надежно закреплен шелковым тюрбаном. Женщины поют с силой и страстью, метки на их ожерельях ярко сверкают в темноте. Копье и щит Арика снова сияют защитой костей героев, и демон шипит от их наступления.

Но Алагай Ка не убегает. Как и я всего лишь мгновение назад, он рисует в воздухе ударные метки. Я закрываю уши, когда земля взрывается у ног Мичи и Рожвах. Они падают на землю, и их пение превращается в вопли, а затем в тишину.

От взрыва поднимается облако пыли, и демон рисует еще одну метку, задувая его им в лица. Когда Мича и Рожвах пытаются возобновить пение, слова захлебываются из за полного рта грязи.

Арик пробегает сквозь облако с поднятыми покрывалом на лице, но без пения, рабы демона оживают. Иравен вскакивает на ноги, а Селена встает передо мной с копьем и щитом на готове.

Иравен не обращает на нее внимания, бросаясь на защиту Отца Демонов. Остальные шарумы поднимаются немного медленнее, но они снова смыкают кольцо вокруг нас.

– Бейте без жалости! – Прозвучал хриплый голос Мичи, когда она цепляет одну из ног движущегося воина и крутит ее, посылая его шатающегося к паре его товарищей. Она подскакивает вверх, разбивая колено шарума и проскакивая через образовавшийся проход, пока он отступает.

Она опускает руку в свои одежды и вынимает серп из костей героя. Одним точными взмахом запястья она вскрывает горло следующего воина, стоящего перед ней. – По их воле или нет, они слуги Най. Мы не должны дать Алагаю Ка уйти!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/555431

Переводчики: lukumich