Готовый перевод Maggot Girl: Episode 2 Otis Bateman / Девушка Личинка: Эпизод второй: 10-11-12

Десятая глава

Муха на Стене

Я внимательно слушал разговор Мортиши и этого умственно отсталого урода за их закрытой дверью. Значит, эта тупая сучка думает, что перехитрит меня и убьет с помощью своего огромного воздыхателя? Ну, знаете что? С этого момента я буду играть в свою игру. Кроме того, я нанесу удар так сильно и быстро, что они даже не поймут, что произошло. Этого ёбаного гидроцефала я быстро заебашу. Действовать быстро и безжалостно - только это даст гарантию, что этот здоровенный долбоёб и говноед не сможет одолеть меня. Тогда у меня будет сколько угодно времени, чтобы помучить Мортишу. Я не могу дождаться, когда попробую кровь этой наглой шлюхи-готки и увижу, как выглядят ее внутренности, пока я буду медленно разбирать ее тело кусочек за кусочком.

Лекс, конечно, будет зол на меня, но мне вообще-то похуй. Этих ничтожеств можно заменить. А меня - нет. Никто не сможет повторить то, что я здесь делаю. Ни у кого не хватит духу или безграничного уровня жестокости. На днях я вытащил младенца из беременной девки и трахал его, пока он не развалился на кусочки, а затем положил его остатки в блендер. Я превратил его в жидкую пасту и заставил мать выпить все до последней капли. И заметьте, это было только начало.

Как только начался мультик, который они смотрели, я направился к лифту, чтобы забрать кое-какие приколюхи для завтрашней съемки и привести свой план в действие. Мой член напрягся, когда я представил бойню, которую запланировал для Мортиши. Я преподам ей урок о том, каково это - быть высокомерной сукой по отношению ко мне. Никто не смеет обижать Пэтти Бейли, а если всё же обидит, то лучше этому недоумку запилиться самому.

Игра началась, уёбки.

Одиннадцатая Глава

Пэтти Бейли Снимает Кино

Линдси Крук, вздрогнув, пришла в себя. Она проснулась от ужасающего сна, в котором мужчина с лицом, раскрашенным под грим Джина Симмонса, похитил ее, когда она выгуливала своего щенка Морки Оливера перед сном. Ублюдок забил ее собаку до смерти ногами, прежде чем отправить её в страну забвения левым хуком. Звуки собачьей агонии преследовали ее, пока она погружалась в непроглядно-черное забытье. Теперь, когда она пришла в себя, отчаяние сжало ее своими тисками. Все это было реально. Она не могла пошевелиться. Она была прикована к старинному гинекологическому смотровому креслу, вокруг ее запястий и лодыжек была туго обмотана колючая проволока.

Она глубоко врезается в ее нежную плоть каждый раз, когда она двигается, какими бы незначительными ни были ее движения. Она увидела блестящее обнаженное мясо под своей кожей, небольшой, но устойчивый поток крови, собирающийся вокруг ее поврежденных конечностей. Она была обнажена, ее ноги были широко раздвинуты - непристойная поза, демонстрирующая каждый дюйм ее юных, гибких форм немигающей видеокамере, установленной перед ней. В комнате невероятно жарко. Ее потные волосы спутались на лице, как будто она только что вынырнула из бассейна. Ее кожа блестит, как будто она только что намазалась детским маслом. Здесь всё напоминало ад.

В комнате были столы, покрытые запекшейся кровью, и множество смертоносно выглядящих вещей, разбросанных в полном хаосе. Краем глаза Линдси заметила какое-то движение и быстро повернула голову в его сторону. В углу стоял очень красивый обнаженный мужчина. У него было угрожающее выражение лица, улыбка скорее хищная, чем дружелюбная, почти волчья. Линдси с грустью заметила, что член незнакомца полностью налился кровью и возбуждением. Стало очевидно, что этот человек собирался причинить ей боль. Мимолетные надежды выбраться из этого затруднительного положения рассеялись, как тени, исчезающие под воздействием света.

Мужчина подошёл к ней ближе; он был похож на фотомодель из модного журнала. Безупречные волосы, уложенные гелем, могли вскружить голову любой женщине. Мускулистое, спортивное тело с идеальным прессом. Его пенис был больше среднего и выглядел так, словно был отлит из гранита. В любой другой день это было бы горячей сексуальной фантазией, но в этом жутком подземелье это больше было похоже на кошмар. Ей показалось, что самой ужасающей его чертой являлись глаза. Они напомнили ей документальный фильм о больших белых акулах. Они были какие-то черные, бездушные. Это не глаза человеческого существа. Это глаза высшего хищника, и Линдси - его добыча.

- Эй, гляньте, кто проснулся! Я рад, что ты наконец-таки пришла в себя, еще несколько минут, и мне бы, возможно, пришлось начать разделывать тебя моим верным ножом для разделки филе, чтобы пробудить тебя из страны грез.

- Пожалуйста, - испуганно начала Линдси, прежде чем получила сильный удар по губам сжатым кулаком.

- Ебальник на ноль, сука. Быстрой, милосердной смерти не жди. Я ненавижу женщин. Мучительно уничтожать их одну за другой - моя единственная истинная радость. И никакие разговоры, слезы или мольбы не помогут тебе вырваться из моих объятий, и чем скорее ты это поймешь и примешь свою судьбу, тем лучше.

Линдси яростно забрыкалась в своих оковах, в результате чего колючая проволока еще сильнее впилась в ее нежную плоть. Боль ослепила её абсолютной свирепостью. Но как бы усердно она ни боролась со своими путами, это была заранее проигранная битва. Постепенно до Линдси дошло, что мужчина снова разговаривал с ней.

- Угомонись уже Линдси, - сказал мужчина с волчьей ухмылкой от уха до уха.

- А? - ответила Линдси почти про себя, все еще стряхивая туман, вызванный жестоким ударом ее похитителя по лицу.

Линдси поняла слова, слетевшие с губ этого человека, но не могла понять, как человеческое существо могло произносить такие жестокости с такой небрежностью. Когда Линдси снова погрузилась в свои собственные мысли, оглушительная пощечина вернула ее назад, в настоящий кошмар, в котором она оказалась.

- Прости, если нарушил твою концентрацию. - Эта отвратительная улыбка снова скрыла его лицо, как отвратительная маска. Он харкнул огромный комок мокроты прямо в лицо Линдси. Жидкость с громким хлопком попала ей в левый глаз. По консистенции это было похоже на слюну большой собаки породы сенбернар. Она была коричневатого цвета с красными вкраплениями - предположительно, кровью.

- Я хочу, чтобы ты почувствовала такую боль, какой никогда раньше не испытывала. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы продлить твою жалкую жизнь, я обещаю тебе это, Линдси.

Сумасшедший неторопливо подошёл к рабочему столу и с любовью осмотрел оружие, словно смотрел на свою настоящую любовь, прежде чем выбрал сумку и вернулся к Линдси.

- Ты вообще знаешь что нибудь про серийных убийц? Я знаю, что большинство женщин любят подкасты о настоящих преступлениях; вероятно, это потому, что в глубине души все женщины хотят быть жертвами мужчин.

Линдси просто молча смотрела на мужчину, не уверенная в том, какой следующий правильный шаг предпринять. В мгновение ока он начал яростно душить ее за горло. Ее капилляры в глазах полопались, дыхательные пути отчаянно пытались втянуть как можно больше воздуха. Когда лицо Линдси стало примерно такого же оттенка, как спелый баклажан, и смерть нависла над ней, почти касаясь ее, он ослабил хватку на ее ободранном горле. Сладкий, прекрасный воздух снова наполнил ее легкие. Она безудержно кашляет от боли, терзающей ее бедное горло.

- Извини, я просто так сильно ненавижу женщин. Я не хотел душить тебя так долго. Я чуть не потерял контроль и не убил тебя слишком быстро. Я хотел бы кое-что сделать для тебя, прежде чем ты умрешь ужасной смертью. Надеюсь, я смогу заставить тебя продержаться достаточно долго, если мне удастся сохранить самообладание.

Он, посмеиваясь, подошёл к бумбоксу, стоящему на столе, и включил его. Начала звучать "В эфире сегодня вечером" Фила Коллинза, что сделало происходящее еще более нелепым для измученной и напуганной девушки.

- Итак, как я уже говорил, я грубо прервал сам себя. Ты знаешь что-нибудь про серийных убийц? Нет? Я определенно убийца. Я тот, кого ты могла бы назвать профи. Альберт Фиш один из моих любимых. Чистая радость, которую он испытал от убийства, осквернения и, в конечном счете, расчленения и употребления в пищу десятилетней Грейс Бадд, до сих пор доставляет мне много радости, особенно записка, которую он впоследствии отправил матери Грейс, убивая ее своими словами - почти так, как будто он был способен убить ее дважды!

Он развернул сумку и с нежностью посмотрел на инструменты, лежащие в ней. Сверкающие ножи, скальпели и другие предметы, используемые для разделки мяса, повергли ее в полное отчаяние.

- Итак, Альберт Фиш назвал свои орудия труда ”Орудия ада". Вполне подходящее название, ты согласна с этим?

Линдси поняла, что лучше не игнорировать этого демона в человеческом обличье и быстро кивнула головой в знак подтверждения. Ужасная улыбка снова расцвела на его лице, и ей показалось, что у нее кровь застыла в жилах. Ее ждет неизбежная и мучительная смерть от рук этого маньяка. Она точно не будет быстрой и милосердной.

- Ты когда-нибудь слышала о КОНЖПО? - Линдси просто смотрела на него, как будто он был каким-то редким и пугающим паукообразным. Линдси медленно покачала головой в ответ.

- Это означает калечащие операции на женских половых органах, и девяносто семь процентов женщин в возрасте от пятнадцати до сорока девяти лет страдают от этого только в Гвинее, Западная Африка. Специалист по обрезанию использует лезвие и отрезает девочкам клитор. Иногда специалист по обрезанию разрезает до тридцати киск подряд одним и тем же лезвием. Это звучит как работа мечты, я прав? В основном это делается для того, чтобы контролировать сексуальность женщины. Я всем сердцем согласен с этим процессом. Женщины - это не что иное как вместилища спермы, предназначенные исключительно для удовлетворения мужского удовольствия, не более того. Сначала я собирался изнасиловать тебя битой, покрытой битым стеклом, но потом передумал. Эта небольшая прелюдия будет дарована особенной маленькой готической сучке, на которую я недавно положил глаз. Что же касается тебя, то у меня для тебя припасено только безграничное количество боли и мучений. А теперь давай сначала вычеркнем из уравнения этот надоедливый клитор, хорошо?

Линдси в полнейшем ужасе смотрела, как он роется в своем арсенале, его пальцы нежно ощупывали каждое из лезвий, словно любовник свою партнершу. Кажется, он наконец выбрал режущий инструмент и поднес его к лицу Линдси, чтобы она могла его рассмотреть. Это старый швейцарский армейский нож, его некогда ярко-красная рукоятка покрыта пятнами от старости. Лезвие выглядело чрезвычайно тусклым и было покрыто обильным слоем ржавчины.

Руки этого человека размахнулись с ошеломляющей скоростью, словно он был на боксерском ринге. Он наполовину закончил, радостно отрезав капюшон ее клитора в мгновение ока. Гортанный гул мольб и визгов сорвался с искаженного болью лица Линдси. Нож, которым он разрезал ее женские части, явно был недостаточно заточен для этой работы, вероятно, именно по этой причине он и был выбран. Кровь стекала в ее вагинальный канал и задний проход, пока мужчина усердно распиливал ее гениталии, словно ветку дерева.

Та же самая часть тела, которая приносила ей бесчисленные минуты удовольствия, теперь заставляла ее испытывать сводящую с ума боль, угрожающую снова заставить ее потерять сознание. Она жаждала, чтобы темнота поглотила ее. С помощью шквала режущих движений ее клитор был успешно удален из ее тела. Она ошеломленно наблюдала, как безумец запихал его ей в горло, а затем зажал ее рот окровавленной рукой, пока она не была вынуждена проглотить его или задохнуться.

- Вот теперь не говори, что я никогда ничего тебе не дарил, - пошутил он.

Линдси посмотрела на своего мучителя и просто сказала:
- Убей меня, пожалуйста.

Он смотрел на нее секунду или две, прежде чем подойти к рабочему столу и вернуться с парой некогда белых хлопчатобумажных трусиков, которые теперь стали цвета ржавчины. Он запихивал их в ее дрожащий рот, пока она неудержимо не начала мотать головой.

- Я хочу слышать только твою боль; твои слова не приносят мне ничего, кроме раздражения, сука.

Он в очередной раз отошёл от Линдси в поисках чего-то. Когда он вернулся со своим новым предметом, она не сразу поняла, что он собирается сделать. Мгновение спустя до нее дошло, и она вздрогнула и яростно замотала головой в ужасе. Это была винная бутылка больше среднего размера, и она поняла, где она в конечном итоге окажется. Душераздирающий, приглушенный крик пронзил комнату. Мужчина только улыбнулся в ответ, наслаждаясь ее ужасом.

- Давай закончим с твоей пиздюшкой и перейдем к другому, хорошо?

Она почувствовала прикосновение холодного горлышка бутылки, когда она прижалась к ее киске. Она почувствовала, как она скользнула по ее складочкам, проникая в нее. Она плотно прилегала к стенкам благодаря своим огромным размерам. Она сомневалась, что он сможет втиснуть её в нее, пока он не ударил ногой, используя всю свою силу, чтобы протолкнуть бутылку глубже в ее влагалище. По мере того как бутылка все глубже проникала в Линдси, она издала звуки, напоминающие ей о том, как в детстве она бегала в непромокаемых ботинках и игралась в густой грязи. Корпус бутылки глубоко погрузился в неё. Ее лобковая область приобрела опухший, беременный вид, как при ужасных обратных родах. С последним стоном напряжения пятка и основание бутылки полностью погрузились в ее зияющую дырочку влагалища. Боль была просто катастрофическая.

Боль заставила ее мозг на мгновение отключиться, дав ей краткую передышку от всего этого безумия. То есть до тех пор, пока он не начал колотить по нижней части ее тела молотком. Яростный поток ударов, направленных в область ее лобка, разбил бутылку внутри нее. Осколки стекла рассекли ее вагинальные губы и нижнюю часть живота, появившись, как кролик фокусника на детской вечеринке по случаю дня рождения. Он продолжал наносить ей удары, даже когда ее влагалище извергло отвратительные сгустки крови, полные стекла. Из особенно глубокой раны в животе выглядывал кусок кишечника. Линдси почувствовала, что мир вокруг нее начал тускнеть.

Теперь боль была всепоглощающая. Она знала, что мужчина обращался к ней, но она была способна сосредоточиться только на жгучей боли, пока он не посмотрел ей прямо в глаза, лицом к лицу, и не впился зубами в ее нос. Он яростно рвал его, безжалостно мотая головой, как это делает питбуль, когда вцепляется в более слабую добычу. Мощным рывком ее нос оторвался от лица, добавляя еще один поток боли в ее и без того израненное тело. Он смотрел на нее сверху вниз, вгрызаясь в ее лицо, как в яблоко.

- Я понимаю, что ты быстро угасаешь, - говорит он, - но есть еще одна вещь, которую я хотел бы сделать с тобой, прежде чем ты умрешь. Как, по-твоему, звучит ”жертвоприношение"?

Он достал откуда-то вне поля зрения Линдси газовый баллончик и выпрыснул ядовитую жидкость на ее обнаженное и искалеченное тело. Он достал коробок спичек и сделал то, что делают в фильмах, которые всегда завораживали ее в детстве. Он щелкнул пальцами, и спичка вспыхнула, словно по волшебству.

Мгновение спустя он бросил её в нее, и ее немедленно окутала обжигающая боль от огня. Ее тело начало покрываться волдырями и темнеть, языки пламени лизали и покусывали ее нежное тело, как будто они находились в агонии любовных утех. Тело Линдси яростно забилось в оковах, когда ее плоть начала поджариваться. Пламя быстро подбежало к ее перепуганному лицу, прежде чем охватить всю ее голову, сжечь волосы и поджарить глазные яблоки, прежде чем они лопнули в глазницах. Ее лицо начало таять и сползать вниз по шее, как будто она была человеческой свечой. Когда милосердная смерть приблизилась к ней вплотную, она осознала две вещи одновременно.

Во-первых, Бог так и не пришел и не спас ее, как она хотела и молилась. Она была набожной католичкой всю свою жизнь, и все же Бог оставил ее. Он позволил ей почувствовать все, совсем как Иисусу. Либо он действительно был мстительным Богом, либо его просто не существовало. Она сама вот-вот узнает ответ на этот вечный вопрос, и это пугало ее до глубины души. Второе, о чём она подумала, когда начала умирать, это то, что ее убийца мочился ей на лицо. Ей не нужны были глаза, чтобы понять, что он делал. Теперь, когда у нее пропало зрение, а нос был жестоко откушен, ее слух обострился как никогда в ее мимолетные, последние мгновения. Его маниакальный смех преследовал ее, когда тьма поглощала Линдси раз и навсегда, навсегда освобождая ее от смертельной хватки убийцы.

Одиннадцатая глава

Обнадеживающее будущее

Я нашла Ларча на кухне, на его обычном месте у единственного окна в подземной зоне. Его толстые черные решетки больше напоминают тюрьму, чем столовую, но я думаю, что мы реально находимся в тюрьме, ведт так? Я смотрела, как огромный мужчина рисует что-то своими цветными карандашами. Присмотревшись повнимательнее, я увидела, что это мы с ним держимся за руки в чем-то похожем на лес у хижины. Это то, о чем мы говорили ранее - наша большая мечта, которая исполнится, как только мы покинем это место. Сев рядом с ним, я увидела, что он широко улыбается, без сомнения, думая о светлом, обнадеживающем будущем.

- Привет, приятель, как у тебя дела?

- Всё ок, мисс Мортиша, просто думаю о нашей новой жизни, поэтому я подумал, что хотел бы сделать фотографию, понимаете?

Ларч радостно вручил мне рисунок, сияя ярче, чем ребенок в начальной школе.

- Черт возьми, ну и дерьмо, Ларч. Им только жопу подтирать!

Здоровяк захихикал.

- Думаю, повешу это в сортире, а то мне уже от этой мазни срать захотелось.

Он слабо улыбнулся мне и снова обратил свой отсутствующий взгляд в обитое железом окно.

- Ладно, большой мальчик, ну и что случилось на этот раз?

- Ничего.

- Ой, да не пизди ты тут.

Здоровяк посмотрел на меня сверху вниз и тяжело вздохнул.

- Когда мы уйдём, мисс Мортиша? Я больше не могу здесь жить.

- Как только я придумаю, как нам отсюда выбраться, бубба. Мы должны набраться терпения и придумать хороший план.

Ларч кивнул и тихо фыркнул, продолжая смотреть в окно. Я понимаю, что ему нужно от меня нечто большее, но, к сожалению, это все, что я могу ему сейчас дать. По правде говоря, я понятия не имею, как вытащить нас отсюда целыми и невредимыми. У меня такое чувство, что Лекс продержит нас здесь до тех пор, пока я не превращусь в сморщенную, покрытую коркой, пыльную бабку с паутиной между ног! Кроме того, какая-то часть меня очень боится снова оказаться в реальном мире.

Здесь я могу убивать без последствий. Никто мне здесь не навредит. Я как богиня в этих стенах, моя аудитория стала больше с тех пор, как я приехала сюда. Я получила бесчисленное множество писем от фанаток, которые постоянно благодарят меня за то, что я избавляюсь от этих никчемных мужчинок. В мире, где они чувствуют себя беспомощными, я заставляю их чувствовать себя могущественными. Я заставляю их чувствовать, что их услышали.

Как я могу бросить их, когда они так нуждаются во мне, я их орудие правосудия! Все эти мысли рассеялись после того, как я сделала глубокий вдох и мысленно изгнала их. Я с любовью посмотрела на Ларча, башка все еще смотрит наружу, как будто, если он захочет выйти туда, это каким-то образом осуществится. Я обняла его, что вырвало его из меланхоличных грез наяву. Он взглянул на меня и одарил широкой дебильной улыбкой.

- А теперь я должна идти на свой стрим, ладно, большой парень? Я найду тебя, как только разделаюсь с этим придурком, а потом приму душ. Ты даже можешь выбрать фильм сегодня вечером!

- Как насчет “Форреста Гампа”?

Я вся съежилась внутри. Кажется, мы посмотрели классику с Томом Хэнксом уже восемь раз. Этот фильм заставляет его плакать, но он также странным образом наполняет его надеждой, поэтому я предпочитаю не жаловаться на это. Я думаю, он видит многое от себя в этом простодушном персонаже.

- Это свидание. - Я посылаю ему воздушный поцелуй, отчего Ларч становится краснее банки кока-колы. Он сделал вид, что ловит мой невидимый поцелуй, и застенчиво помахал в ответ. Затем он вернулся к окну. Я медленно побрела в свою Красную комнату. Я подумала, как буду пытать свою жертву способом, соответствующим его прошлым грехам, и мне не терпится увидеть, чем это обернется для моих прекрасных зрителей!

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85424/548065

Переводчики: Jugulator