Готовый перевод What doctor ordered / What doctor ordered: 1

Темой разговоров за обеденным столом Бакстеров было безумие. В частности, независимо от того, относилась тетя Берти к этой категории или нет. Элли, как обычно, была единственной сторонницей тети Берти.

На самом деле, остальные члены ее семьи относились к себе слишком серьезно. “Она эксцентрична”, - сказала Элли. “Это отличается от сумасшествия”.

“Не очень отличается”, - сказал ее отец.

Элли разорвала рулет пополам, посыпав при этом скатерть крошками. Спорить об этом было бесполезно. За все время, что она знала своих родителей, они никогда ни о чем не меняли своего мнения. Тем не менее, это была не та тема, от которой Элли могла просто отмахнуться. - Ты просто не ценишь артистическую натуру тети Берти.

“ Артистичный? Маккенна, младшая сестра Элли, откинулась на спинку стула. “Я не думаю, что рисование карикатур считается искусством”.

Каждый был искусствоведом.

“Это наброски”. Элли бросила на сестру отчужденный взгляд, который, как обычно, не произвел никакого эффекта на Маккенну. Не имело значения, что Элли была на три года старше или училась на последнем курсе колледжа. С тех пор как Маккенну в прошлом году признали королевой выпускного бала, она больше не слушала простолюдинов.

Мама Элли намазывала масло на свой рулет ровными, размеренными мазками. “Ну, быть художником - это не громкое подтверждение чьего-либо здравомыслия. Ван Гог отрезал себе ухо. Пикассо проводил свое время, рисуя людей с тремя глазами и двумя носами. Он не мог быть в здравом уме.”

Честно говоря, как получилось, что Элли родилась в этой семье? “ Тетя Берти просто делает наброски и рисует разные вещи. Я не думаю, что ей грозит отсечение частей головы.” Элли вытянула руки, как будто пытаясь представить свой аргумент в воздухе. “Ты просто думаешь, что если кто-то отличается от тебя, то с ним должно быть что-то не так”.

Маккенна с отвращением сморщила нос. - Ей почти семьдесят, и она красит волосы в розовый цвет.

- Верно, - сказала Элли. “Она отличается от тебя”. И, слава богу, так оно и было.

Мама Элли положила нож на край своей тарелки. “Элли, сколько раз мне приходится повторять тебе, что твоя салфетка должна лежать у тебя на коленях, а не на столе”.

“прости”. Элли развернула салфетку и бросила ее себе на колени. Он соскользнул с ее колен и приземлился на пол. Она наклонилась, вытащила его из-под ножек стула и надела на юбку.

Когда она снова выпрямилась, мать послала ей взгляд, полный молчаливого упрека, что стало еще одной причиной, по которой Элли не стала чаще бывать дома. Хотя ее родители жили всего в пятнадцати минутах езды от кампуса штата Нью-Мексико, случаи, когда она приезжала домой на семейные ужины, становились все реже и реже.

Она устала слушать обо всех способах, которыми ей нужно улучшить свою жизнь, и о том, что она никогда не найдет мужа, если не научится готовить.

Когда Элли в следующем году закончит школу, устроится на работу и сможет позволить себе обзавестись собственным жильем, она собиралась весь первый год пользоваться бумажными тарелками просто назло своей матери.

Мать Элли откусила от булочки, затем положила ее себе на тарелку. - Ты же не думаешь, что нам придется отправить Берти в дом престарелых, не так ли? Это такие ужасные места и такие дорогие.” Она вздохнула. “Если бы только она не овдовела или могла иметь детей, тогда у нее был бы кто-то, кто заботился бы о ней на склоне лет”.

Элли тоже вздохнула. “Она пока не отказывается, и она не более сумасшедшая, чем я”.

Маккенна фыркнул. Очевидно, она тоже была невысокого мнения о здравомыслии своей сестры.

Что и предполагалось. Маккенна думал, что если ты носишь розовую помаду с красным нарядом, то ты сумасшедшая. Ношение обуви, которая не подходила к вашему поясу, было свидетельством неизлечимого психоза. Она никогда не понимала Элли. Возможно, никто из семьи этого не делал.

Отец Элли разрезал свой рулет на два идеальных круга. “Ну, так ты собираешься прочитать нам последнее письмо Берти или нет?”

Элли отодвинула стул и подошла к кухонной стойке. Она порылась в большой сумке, в которой лежали ее бумажник, ключи, губная помада, пачка квитанций, мелочь и заколки для волос. Несмотря на беспорядок, найти письмо Берти было нетрудно. Берти всегда писала на бумаге цвета фуксии и отправляла почту старомодным способом. Ни одного из этих писем для Берти. Она не доверяла компьютерам.

Элли вернула конверт на стол и села. Она вдруг пожалела, что сказала своей семье, что получила еще одно письмо от своей тети. Теперь она должна была прочитать его, и содержание никак не могло помочь доказать вменяемость Берти.

“Нам обязательно это слышать?” - спросил Маккенна. ”В последнем письме тети Берти было все о ее приступе желчного пузыря".

Элли развернула конверт. “Я подумал, что это была очень творческая история. То, как она назвала свой желчный пузырь ”Маленьким Гитлером" и назвала всю атаку блицкригом."

“Да, но карикатура, которую она нарисовала, изображающая это, была отвратительной”.

“ Набросок, ” сказала Элли.

Мать Элли отложила вилку. “ Мы можем, пожалуйста, не обсуждать операцию тети Берти во время еды?

Элли откашлялась. “Дорогой, - прочитала она, - я бы очень хотела, чтобы ты пересмотрел мое предложение приехать этим летом. Мы могли бы найти тебе какую-нибудь интересную работу на лето, возможно, в качестве модели на подиуме или агента ЦРУ.”

Маккенна саркастически кашлянул. Ее отец покачал головой. “Вы знаете, я думаю, что она все больше теряет связь с реальностью с каждым разом, когда мы получаем от нее известия”.

“ Это называется чувством юмора. Элли стала читать чуть громче. - Кроме того, все еще остается вопрос о друге-джентльмене в моей церкви. Я просто знаю, что он твоя родственная душа, и поэтому ты должна приехать в Колтон и выйти за него замуж. Только подумай, ты станешь женой богатого, очаровательного врача, сможешь путешествовать и посмотреть мир—

“Папа прав”, - вмешался Маккенна. “Берти сумасшедший”.

— ...Забудь об этом дурацком университете. Приходите, поднимите свой дух и примите свое будущее здесь. Это именно то, что прописал доктор.” Элли пропустила следующий абзац, в котором тетя Берти описывала прекрасных детей, которых она должна была иметь от вышеупомянутого доктора, и их совместную счастливую жизнь. Она больше не хотела никаких комментариев от своей сестры. Вместо этого она прочитала последние несколько абзацев, в которых ее тетя сообщала, что она занимается приготовлениями к Рождеству.

“Сейчас май”, - твердо сказал ее отец. “С чего бы ей готовиться к Рождеству?”

Элли пожала плечами. - Чтобы избежать праздничной толпы. Я делаю то же самое.”

Маккенна разложила по тарелке остатки салата и, подняв бровь, посмотрела на Элли. - Ты уже сделала покупки?

“ Для тебя это было легко. Все, что вы получаете, - это уголь”.

Маккенна пристально посмотрел на нее.

Ее отец отодвинул тарелку и сосредоточенно сложил руки на столе. “ Это все письмо? - спросил я.

“P.S. Вы спросили, почему я подписываю свои письма "Птичка’. Что за глупый вопрос. Как еще я должен подписывать свои письма? Разве твой отец никогда не рассказывал тебе историю, стоящую за моим именем? Когда я родился, моим родителям показалось, что я похож на такую грациозную маленькую птичку, что они решили назвать меня в честь одной из них.”

- Что бы это могла быть за птица? - спросил я. - спросила мать Элли. “ Ласточку? В смысле, все это становится очень трудным для понимания?”

“Кукушка”, - сказал Маккенна.

Взгляд ее отца переместился с Элли на его жену. - Ты же не думаешь, что она на самом деле забыла, что ее зовут Беатрис?

“Она просто шутит”, - сказала Элли. Насколько отстраненным был ее отец, что Элли пришлось сказать ему, когда его собственная сестра пошутила? Они провели все свое детство вместе. Неужели он до сих пор не понял, какая она на самом деле?

Ее отец не возобновил трапезу. Он молча посмотрел через стол. “Мой отец был странным до того, как ему поставили диагноз ”Болезнь Альцгеймера“, но он был довольно стар, когда его чувства начали ослабевать, а Берти всего на десять лет старше меня

”. "Возможно, она не по годам развита", - сказал Маккенна.

Мать Элли промокнула уголки ее рта салфеткой. “Может быть, Элли стоит съездить в Колтон этим летом, чтобы убедиться, что все в порядке”.

Элли вложила письмо Берти обратно в конверт и положила его в свою сумочку. - Ты же знаешь, я не могу пойти. Меня только что приняли на стажировку в KTSM. Я начинаю второго июня.”

Ее мать пожала плечами. - Это произойдет только через месяц. У них еще есть время нанять кого-нибудь другого”.

Эм, дело было не в этом. “Я не хочу, чтобы они нанимали кого-то другого. Вы понимаете, как трудно устроиться на стажировку на новостную станцию? Половина ведущих телерадиовещательных компаний ненавидит меня за то, что мне так повезло, а другая половина заискивает передо мной в надежде, что я позволю им заскочить на станцию, чтобы они могли поболтать с Энтони Ортисом, крутым репортером”.

Мать Элли положила свою салфетку, уже сложенную, обратно на стол. “ Мы говорим о здоровье Берти.

Они говорили о работе Элли. - Ты серьезно думаешь, что с ней что-то не так? Только из-за того, как она подписалась своим именем?” Элли отбросила эту мысль, но в следующее мгновение почувствовала страх — страх увидеть повторение судьбы своих бабушки и дедушки.

Ее родители обменялись встревоженными взглядами. Ее отец сказал: “Учитывая историю болезни Альцгеймера в семье, что ж, мы все чувствовали бы себя лучше, если бы знали наверняка”.

И на этом все закончилось. Одно только слово "Болезнь Альцгеймера" прозвучало так, словно по столу ударили молотком. По мнению ее родителей, стажировка Элли вот-вот должна была раствориться в тумане упущенных возможностей.

Как могла Элли отказаться проведать свою тетю? И все же она попыталась найти другое решение. - А Маккенна не мог поехать в Колтон? Тетя Берти, наверное, была бы рада познакомиться с ней поближе.” Она повернулась к сестре. - Ты бы не возражал побыть агентом ЦРУ на лето, не так ли? Может быть, тетя Берти даже смогла бы подыскать тебе кого-нибудь в жены.”

“Мне не нужен парень. У меня есть Кирк”.

Его имя вызвало мгновенный всплеск эмоций Элли.

Конечно, у Маккенны был Кирк. Как могла Элли, хотя бы на мгновение, забыть об этом, когда Маккенна выставляла этот факт напоказ при каждом удобном случае? Она носила "триумф" так, словно это была диадема.

Маккенна уже давно научилась правильно наклонять голову, чтобы ее светлые волосы рассыпались по плечам, когда она призывно смотрела в глаза мужчине. Парни ходили за ней по пятам, выпрашивая еще. Кирк был просто последним в свите.

У Элли не было таких приемов наклона головы. Ее волосы — копна каштановых кудрей — ни разу не привлекли к ней мужчину. Особенно Кирк. Она заставила себя улыбнуться Маккене, как будто упоминание о нем ее не беспокоило. “Ну, есть еще ЦРУ”.

Ее мать встала и обошла вокруг стола, собирая тарелки, пока говорила. “ Элли, ты же знаешь, что ты любимица Берти. Она продолжает спрашивать о тебе, и для нее было бы очень важно, если бы ты куда-нибудь пошел. Это всего лишь одно лето. Ты можешь терпеть ее из—за... О, честно говоря, Элли, ты не пользовалась вилкой для салата, чтобы есть свой салат. Как ты думаешь, зачем я кладу их на стол, если не для того, чтобы ими воспользоваться?”

С другой стороны, возможно, провести лето в Колтоне, штат Айдахо, было не такой уж плохой идеей. Это означало месяцы без одного из этих семейных ужинов.

Элли не произнесла этих слов; она не сказала родителям, что поедет, хотя чувствовала на себе пристальный взгляд отца, ожидающего, что она согласится. Все, о чем она могла думать, - это о новостной станции. Ник и София — первые! Живи! Местный! Она уже представляла себя там с ними, болтающей за обеденным столом за пончиками.

“Итак, София, как ты начала свою карьеру на телевидении?”

Элли на самом деле не нужно было спрашивать. В телерадиовещании вы либо начинали стажером, либо выиграли конкурс "Мисс Америка", и ваш агент нашел для вас работу.

А Элли прошла стажировку на 9—м канале, и ей даже не пришлось надевать купальник или туфли на высоких каблуках и дефилировать по сцене перед судейской коллегией.

Мать Элли отнесла посуду в раковину. Молчание затянулось. Ее отец все еще ждал.

У Берти не было болезни Альцгеймера. Она этого не сделала. Она всегда была эксцентричной, и теперь, когда она стала старше, родители Элли забеспокоились. Им нравилось беспокоиться. Это давало им повод не наслаждаться жизнью.

Но не потребовалось бы целое лето, чтобы доказать, что они ошибаются. В течение недели или двух Элли должна быть в состоянии разобраться в ситуации и заверить своих родителей.

Выпуск в школе состоялся пятнадцатого мая. Элли могла бы съездить в Айдахо и вернуться к первому июня. Людям на 9-м канале даже не обязательно было бы знать о ее поездке.

“ Ладно, я пойду, ” медленно произнесла Элли. - Наверное, я всегда хотела выйти замуж за богатого, обаятельного доктора и повидать мир.

Отец Элли улыбнулся. - Я позвоню Берти и сообщу ей, что ты приедешь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85493/549351

Переводчики: Rovena_nn