Готовый перевод What doctor ordered / What doctor ordered: 4

Джон уставился на лежащий перед ним медицинский журнал, но читать его не стал. Его мысли все еще были в отделении неотложной помощи. До полудня в больнице царила обычная обстановка, когда поступили несколько жертв автокатастрофы - среди них четырехлетняя Алисса с тяжелой травмой головы. Она не сидела в кресле-бустере. Он все еще мог видеть ее мать, стоящую перед ним, такую обезумевшую, что она раскачивалась взад-вперед, прижимая одну руку к покрасневшему лицу. Она продолжала стонать: “Только не мой ребенок, пожалуйста, только не мой ребенок...”

Все, что он мог сделать для маленькой девочки, - это снять как можно большую опухоль, ждать и надеяться на лучшее.

Если бы только она была пристегнута ремнем безопасности.

Если бы только ее мать потратила тридцать секунд, необходимых для того, чтобы поставить его на место.

С тех пор как он вышел из больницы, у него было непреодолимое желание останавливать каждого встречного и говорить ему: “Пристегните своих детей. Я не хочу видеть, как ты раскачиваешься взад-вперед в агонии в моей приемной.”

Конечно, он не мог этого сделать. Они бы подумали, что он сумасшедший.

Он перевернул страницу своего журнала. И вообще, почему он пошел в медицину? Сантехникам не приходилось иметь дело с подобными вещами. Как и инженеры или служащие заправочной станции.

О, он вспомнил причину, которую так бойко объяснил всем, когда подавал заявление в медицинскую школу: я хочу помогать людям. Я хочу изменить мир к лучшему.

Именно во время пребывания в отделении неотложной помощи на Манхэттене до него дошла истина. Где-то между жертвами бандитских разборок, случаями домашнего насилия и наркоманами, симулирующими травмы спины, чтобы получить обезболивающие, он утратил свой идеализм. Он не мог ничего изменить в этом мире.

Что можно было сказать двадцатичетырехлетнему потребителю кокаина, который дважды приходил с симптомами, похожими на сердечный приступ? Если бы первый опыт, едва не приведший к летальному исходу, не пробудил в нем осознание опасности кокаина, какая польза была бы от лекции доктора?

А еще были беременные четырнадцатилетние девочки. Незастрахованные, вероятно, не задумывавшиеся о питании в течение всех девяти месяцев, которые сидели и смотрели мультики, ожидая родов. Мультфильмы. Девочки, не имевшие ни здравого смысла, ни способности позаботиться о себе, рожали детей.

Возвращение домой в Колтон было попыткой стряхнуть с себя отчаяние, которое он испытывал в Нью-Йорке. Ему нужна была жизнь в маленьком городке с ее ночными ушными инфекциями и попытками стать Суперменом, поэтому я спрыгнул с двухъярусной кровати и наложил швы. Он снова хотел нормальной жизни. Он хотел быть рядом с семьей. И самое главное, он хотел жить где-нибудь, где никогда не столкнулся бы со своей бывшей женой.

Джон попытался выбросить из головы мысли о Кортни, избавиться от видения ее светло-голубых глаз, смотрящих на него.

Женщины. Такие милые — поначалу такие очаровательные, — что ты никогда не узнаешь, какими они были на самом деле, пока не станет слишком поздно.

Что ж, теперь развод был окончательным. После года разлуки, после года попыток все уладить и надежды, что Кортни будет достаточно заботиться об отношениях, чтобы пойти на некоторые жертвы, это было окончательно. Все его друзья говорили, что ему повезло, что он вышел на свободу скорее раньше, чем позже.

Против его воли Кортни снова пришла ему на ум. Кортни вернулась из одного из своих походов по магазинам с бриллиантовым кулоном на шее.

Когда он напомнил ей, что они все еще выплачивают его студенческие ссуды и ей следовало проконсультироваться с ним, прежде чем покупать это, она бросила остальные пакеты на пол. - Если бы в тебе была хоть капля романтики, мне бы не пришлось покупать все это. Ты бы достал его для меня давным-давно.”

Отсутствие романтики также стоило ему сапфировых сережек и ярко-красного автомобиля с откидным верхом. Автомобиль с откидным верхом в Нью-Йорке. Так практично в эти долгие зимние месяцы.

Как он мог так ошибаться на ее счет? В следующий раз он будет гораздо осторожнее. Если бы был следующий раз.

Джон пролистал еще одну страницу журнала. Потом еще один. Высокая брюнетка, сидевшая через пару стульев от него, положила одну книгу на свой стол и взяла другую. Ее волнистые рыжевато-каштановые волосы рассыпались по плечам, когда она поерзала на стуле, и на мгновение ее карие глаза метнулись туда, где сидел он. Казалось, она оценивала его, задержав свой взгляд на нем на секунду или две дольше, чем это было обычно. Он снова обратил свое внимание на журнал, лежащий перед ним.

Он не узнал ее, так что, вероятно, она была туристкой, ищущей приключений на время отпуска. Что ж, он не собирался поощрять ее. Он был здесь, чтобы читать. Все, чего он хотел, - это уединения.

Он снова взглянул на нее. Каштановые волосы, карие глаза и безупречная бледная кожа. Привлекательное сочетание.

Джон отвел от нее взгляд и заставил себя сосредоточиться на журнале. И вообще, зачем Бог создал красивых женщин? Привлекательность, основанная на внешности, была совершенно ненадежным способом найти спутника жизни. Все знали, что это ненадежно, и все же кто мог игнорировать магнетизм красоты? Можно подумать, что при всей его мудрости Бог придумал бы метод получше.

Знакомства. Брак. Такой важный и в то же время такой рискованный.

Когда Джон был ординатором, у него был разговор с другими ординаторами именно по этому вопросу. Они сидели в комнате отдыха врачей, пытаясь собраться с силами, чтобы продержаться до конца смены. Пустые кофейные чашки были разбросаны по комнате - свидетельство их усталости из пенопласта. Джон сидел на диване, сжимая в руках смесь из морковного сока, пырея и бог знает чего еще. Дама в баре здоровья по соседству клялась, что он придает энергии, и он был готов попробовать его.

Разговор уже некоторое время шел о подругах, в частности о том факте, что у них была привычка оказывать давление на мужчин, требуя даты свадьбы. Не один, а шестеро мужчин, присутствовавших там, клялись, что их подруги настаивали на браке.

Две женщины в группе стойко защищали свой пол, в один момент обвиняя мужчин в эгоизме, а в следующий - в нерешительности. “Ты просто боишься брать на себя обязательства”, - сказал один из них.

Джон поднял руку, помахивая обручальным кольцом. “Видишь, здесь нет страха”.

Один из шестерых, почувствовавший давление, помахал Джону в ответ, как бы отпуская его. - Ты вышла замуж за человека, с которым встречалась всего год. Это бесстрашие или глупость?”

У Джона не было времени ответить. Обе женщины заговорили одновременно, громко защищая Джона, что только показало, насколько глупы были местные жители.

Бруно, который так недавно стал лечащим врачом, что все еще околачивался среди ординаторов, сел рядом с Джоном на диван. Он молчал во время дебатов, но после того, как они закончились и все вернулись на танцпол, он сделал последний глоток из своей чашки и сказал: “Вот почему я уборщик”.

«что?» - спросил Джон.

“ Уборщик. Когда я встречаю женщин в ночных клубах и они спрашивают меня, чем я зарабатываю на жизнь, я отвечаю им, что я уборщик. Если они все еще заинтересованы, я знаю, что им нравлюсь я, а не моя зарплата”. Бруно встал, потягиваясь, все еще сжимая в руке кофейную чашку. “Вы были бы удивлены, узнав, что я уборщица, многие женщины уходят. Это как бы злит тебя от имени всех уборщиков мира”.

Бруно подошел к мусорному баку и собрал несколько разбросанных пенопластовых стаканчиков, оставшихся на столах. “Послушай, я наводлю порядок в гостиной, так что, эй, история с уборщиком - это даже не ложь”.

Когда Джон уехал из Нью-Йорка, Бруно все еще был холост. Но, с другой стороны, Джон тоже был таким.

Я уборщик. Это то, что он должен был сказать Кортни, когда они встретились.

“Джон, рад тебя видеть!” Голос прогремел над рядами библиотечных столов. Полдюжины человек подняли головы и наблюдали, как преподобный Карсон широкими шагами идет через библиотеку к Джону. “Ты заканчиваешь свое чтение или просто пылишься здесь?”

Не только голос преподобного Карсона, но и все в нем казалось огромным, включая живот, который увеличивал прочность его костюма. Пастор никогда не был без костюма, как будто даже во вторник он все еще исполнял обязанности главы общины.

“Я пытаюсь время от времени что-нибудь почитать”, - сказал Джон тихим голосом.

Преподобный Карсон не стал убавлять громкость. - Они заставляют тебя быть занятой в больнице?

“ К сожалению, слишком занят. Джон старался не думать о маленькой девочке — молчаливой в комнате, полной шумного оборудования, ее маленькая фигурка едва занимала место на больничной койке.

Преподобный Карсон улыбнулся и похлопал Джона по плечу в прощальном жесте. “ Увидимся в воскресенье. Не позволяй им слишком усердно работать на тебя.”

”Я постараюсь".

Пастор помахал на прощание рукой и направился к двери. Когда Джон снова обратил свое внимание на стол, брюнетка скользнула в кресло рядом с ним.

Она улыбнулась, и он увидел, что на самом деле ее глаза не были карими. Они были коричневато-зелеными — цвета хаки - с маленькими золотыми вкраплениями. Он должен был догадаться, что это будет что-то экзотическое. У красивых женщин всегда было чутье.

“Привет”. Женщина заправила каштановый локон за ухо и наклонилась к нему ближе. - Извините, что беспокою вас. Просто я не мог не подслушать ваш разговор.”

“ Ты и половина библиотеки. Его шутка вызвала у него еще одну улыбку. - Он хороший человек. Просто немного громко.”

На мгновение воцарилось молчание, и он мог сказать, что она обдумывает, что сказать дальше. - Так... ты работаешь в больнице?

Хорошо. Этот человек не стал ходить вокруг да около. Затем она попросит показать его бланки W-2. В какой именно налоговой категории вы должны были находиться, чтобы пойти на свидание с этой женщиной? “Да, я знаю

”. ”Вы врач?"

И мог ли он позволить себе украсить то бунгало на Багамах, о котором она мечтала?

Ее губы изогнулись в улыбке, а глаза засияли, когда она посмотрела на него. Такие красивые глаза. Глаза, в которые мужчина мог бы просто смотреть и созерцать так много вещей.

“Я уборщик”, - сказал он. - Ну, по крайней мере, я буду уборщиком до тех пор, пока не смогу начать продавать свои картины. Тогда я стану художником

”. “О”. Улыбка застыла на ее лице. Такой предсказуемый. Теперь она придумала предлог, чтобы закончить этот разговор и отправиться на поиски мужчины, пользующегося одеколоном Calvin Klein и часами Rolex.

Он склонил голову набок, глядя на нее, приподняв бровь от ее внезапного дискомфорта. - Я так понимаю, вы не любитель искусства?

- Дело не в этом. - Румянец залил ее щеки. - Я просто подумал, что ты, возможно, кто-то из моих знакомых. Я имею в виду, если бы вы были врачом. Ну, я имею в виду, что на самом деле я с ним еще не встречалась, вот почему я представилась.” Она замолчала, и румянец стал еще гуще. “Это долгая история, но, гм, удачи тебе с твоим искусством”. Она отодвинула свой стул от стола и бросила на него последний извиняющийся взгляд. “Мне нужно идти”.

Ммм-хмм. Это сработало.

Она думала, что он был кем-то, кого она еще не встречала. Должно быть, это было самое жалкое оправдание для того, чтобы бросить человека, которое он когда-либо слышал.

Она направилась к кассе. Он наблюдал за ней, разглядывая ее стройную, гибкую фигуру. Жаль, что все должно было быть именно так. Но все же, он, вероятно, только что избавил себя от множества проблем.

Элли распахнула дверцу машины и скользнула на водительское сиденье, бросив свои книги на пассажирское сиденье. Она с глухим стуком захлопнула дверцу машины.

Она думала, что он был кем-то, кого она еще не встречала.

Должно быть, это было самое жалкое объяснение, которое она когда-либо давала в своей жизни. Почему она сразу не спросила его, была ли его фамилия Флинн? Почему, когда она нервничала, то просто бормотала непонятные объяснения, из-за которых выглядела так, словно пробовалась на роль деревенской дурочки? Конечно, он был не тем Джоном, которого она искала. Мужчина в библиотеке был невероятно хорош собой. Если бы доктор Флинн был таким красивым, Берти упомянул бы об этом.

Он холост, он врач, и, кстати, он такой привлекательный, что женщины намеренно причиняют себе вред, только чтобы увидеть его.

Значит, это был не он, и почему она не рассмотрела возможность того, что в больнице может работать не один Джон? Вероятно, в любой момент по коридорам бродило с полдюжины мужчин по имени Джон.

Это было то, что неизбежно должно было произойти, когда родители настаивали на том, чтобы называть своих детей именем, которым уже пользовалась большая часть населения. Элли вообще ни в чем не виновата. Если у нее когда-нибудь появятся дети, она собиралась назвать их в честь малоизвестных персонажей греческой мифологии.

Единственной спасительной чертой этой встречи было то, что она смогла замолчать, прежде чем выпалить, что приняла его за незнакомца, за которого ей суждено было выйти замуж.

Элли выехала со стоянки.

Первый урок этого лета усвоен: не заводи разговоров с мужчинами, о которых ты ничего не знаешь. Даже если они хороши собой. Особенно, если они хороши собой.

По крайней мере, она собиралась пробыть здесь всего пару недель. Каковы были шансы, что она когда-нибудь снова столкнется с этим парнем?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85493/549354

Переводчики: Rovena_nn