Готовый перевод What doctor ordered / What doctor ordered: 7

Остальная часть смены прошла без происшествий. Сломанная рука, капельница беременной женщине, страдающей от гиперемии, и часы с отравлением железом для ребенка, который попал в бутылочку с поливитаминами. У Джона даже нашлось время проведать Алиссу в отделении интенсивной терапии. Она настолько поправилась, что все были полны надежд. Хороший день. Ничего стрессового, за что ему и нравилась его смена, за исключением того, что это давало ему много времени, чтобы заново пережить визит Берти. Или, скорее, визит Элли. Элли холодно смотрела на него своими глазами цвета хаки.

Уборщик. Глупо было говорить ей об этом. Он должен был понять, что может снова столкнуться с ней. Это был не Нью-Йорк, где Бруно мог встречаться с женщинами в ночных клубах и судить об их денежных интересах без последствий. Это был Колтон, штат Айдахо, где весь город делал покупки в трех продуктовых магазинах.

Он должен был догадаться.

И все же так было лучше. Теперь он знал, что Элли считала художников и уборщиков ниже себя. Если бы они сначала не встретились в библиотеке, когда она вошла сюда сегодня — когда он отдернул занавеску в комнате Берти и увидел там Элли, — ему было бы трудно сосредоточиться на проблемах Берти, что было иронично, потому что ему все еще было трудно сосредоточиться о проблемах Берти. Он попытался выбросить из головы каштановые кудри и глаза цвета хаки.

Берти.

Он думал о Берти.

Несмотря на заверения Элли, что с Берти все в порядке, было трудно поверить, что Берти шутил, когда она вошла в отделение неотложной помощи. Это было не место для юмора и не то место, где люди философствовали о необходимости календарей.

И, кроме того, за эти годы у него выработалось чутье на своих пациентов, интуиция, позволяющая определить, когда что-то не совсем так. Что-то было не так с Берти Гудвином.

Элли сказала, что Берти была в таком состоянии до падения, что исключало недавнюю травму головы в качестве причины. Это могло быть результатом перенесенного в прошлом инсульта, в результате которого она получила необратимое повреждение части своего мозга. Или, возможно, гидроцефалия или болезнь Альцгеймера. Это могла быть даже опухоль, а это означало, что каждый день мог иметь решающее значение для постановки диагноза.

Ему следовало бы больше настаивать на томографии. Тогда, по крайней мере, он знал бы, чем это не было.

Джон провел рукой по волосам - привычка, свидетельствующая о расстройстве. С какой информацией ему приходилось работать? Словно листая карту пациента, он попытался вызвать в памяти сцены с Берти в церкви. О чем свидетельствовало ее поведение? Берти обычно сидела в первых рядах класса воскресной школы вместе с другими пожилыми женщинами. Там, наверху, им было легче слышать. Иногда комментарии из этой области были интересными или полезными, в других случаях - неуместными. Он не мог вспомнить, кто какие ответы давал, но сейчас он обратит внимание. Ему следовало с самого начала быть внимательным.

Он был так занят работой, помогал своей маме с курортом и превращал ветхий дом, который он купил, когда переехал сюда, в пригодное для жизни место... И вот он здесь, оправдывается. Точно так же, как его пациенты, которые были слишком заняты, чтобы должным образом заботиться о своем здоровье.

Ему пришлось бы постараться получше.

Он посоветуется с пастором и посмотрит, что тот знает о ней. Если бы преподобный Карсон знал о каких-либо нуждах, Джон вызвался бы помочь. Таким образом, он мог бы присматривать за Берти и проверять, нет ли каких-либо признаков его поведения. Кроме того, когда она узнает его получше, возможно, она будет доверять ему настолько, чтобы следовать его медицинским советам.

Когда смена Джона закончилась, он проверил свои текстовые сообщения. Трое ждали его. И все это от его матери. В первом сообщении говорилось, что он должен немедленно позвонить ей. Второй настаивал на том, что вместо того, чтобы звонить, он должен прийти к ней домой, чтобы поговорить. Третья попросила его позвонить перед отъездом, чтобы она знала, что он уже в пути. Чрезвычайная ситуация, вызвавшая этот кризис: Диана рассталась со своим парнем.

Джон позвонил матери, выходя из отделения неотложной помощи, уже мысленно перестраивая свое расписание на оставшуюся часть вечера. Нет смысла заходить в продуктовый магазин по дороге домой. Очевидно, расставание Дианы было событием, которое потребовало немедленного проведения семейного совета. Он, несомненно, подвергся бы множеству женских эмоций и слез.

Его мать сняла трубку после первого гудка. - Слава богу, позвонили. Тебе нужно подойти и поговорить с Дианой.”

- И что я, по-твоему, должен ей сказать?

- Кое-что. Ты не можешь просто стоять в стороне и ничего не делать, пока она совершает огромную ошибку”.

- Откуда ты знаешь, что это ошибка?

Его мать ахнула. - Как ты можешь говорить такое? Тебе не нравится Крис?”

“Конечно, мне нравится Крис, но я не тот, кто должен с ним встречаться”. Джон поплелся через парковку к своему BMW. “Если он больше не нравится Диане, что мне с этим делать?”

Слова его матери доносились по линии в отрывистом ритме стаккато. - Он ей все еще нравится. Она просто не знает этого. Она... она без ума от Эндрю, и поэтому совершает эту ужасную ошибку.”

“Эндрю?” Это имя вызвало у Джона неприятный укол в затылке.

“ Да, Эндрю. Парень, который берет напрокат велосипедное снаряжение в туристическом магазине. Тот, кто выглядит так, будто у него нет никаких амбиций в жизни, кроме коллекционирования татуировок”.

Джон сел в свою машину, но не завел ее. Он видел результаты слишком многих несчастных случаев, вызванных мобильными телефонами. “ Она вообще его знает?

“Нет, вот почему это большая ошибка, и почему тебе нужно...” Голос его матери прервался, затем она сказала: “Мне кажется, я только что слышала, как она спускалась по лестнице”. Последовала тишина, прерываемая звуком шагов, и он услышал, как его мать кричит: “Куда, по-твоему, ты идешь?”

Даже издалека Джон услышал ответ своей сестры. “Вон!”

“Я не говорила, что ты можешь куда-нибудь идти”, - крикнула в ответ его мать.

“Мне восемнадцать, и ты не можешь указывать мне, что делать!”

- Вы все еще живете под моей крышей, юная леди!

По линии разнесся хлопок двери. Мать Джона вернулась к телефону, ее голос звучал запыхавшимся. “ Она ушла, просто ушла отсюда. Это оно. Я отстраняю ее от работы. На месяц. На целый год. Пока ей не исполнится тридцать.

Джон вздохнул и включил зажигание. ”Я сейчас направляюсь туда".

Элли плохо спала в ту ночь. Согласно инструкциям медсестры, Элли должна была каждые два часа проверять Берти на наличие признаков сотрясения мозга. После первых двух раз, когда Элли заходила в комнату Берти с фонариком, чтобы убедиться, что зрачки Берти все еще расширяются, Берти выхватил фонарик у нее из рук и сказал: “Если ты раньше думала, что я сумасшедший, тебе стоит посмотреть, как я поведу себя, если ты войдешь сюда и посветишь на это снова что-то попало мне в глаза.”

Элли взяла фонарик у своей тети. “Я должен был проверить, как ты, и я никогда не думал, что ты сумасшедший, просто персонал больницы так думал. Честно говоря, тетя Берти, зачем, черт возьми, ты сказала им, что сегодня Рождество?”

Берти провела рукой по своей копне лавандовых волос. “Больницы пугают. Это место, куда люди идут умирать. Я сидел там на этой ужасной кровати, вдыхая запах больничной дезинфекции и смерти, и они спросили меня, какое сегодня число. Что ж, когда твой разум переполнен мыслями о надвигающейся гибели, трудно запомнить такого рода детали.” Она поправила воротник своей фланелевой ночной рубашки, поправляя расстегнувшуюся пуговицу. - По правде говоря, я все еще не уверен, какая сегодня дата. Когда вы каждый день сидите дома, вы теряете счет времени. Я просто думаю, что это число меньше тридцати.”

- Сегодня двадцать первое мая.

“Молодые люди знают дату, потому что им есть чем заняться. Когда ты состаришься... - Берти устало вздохнула, снова легла и натянула одеяло до груди. “Молодые люди просто не понимают, каково это - стареть”.

- Ты не такой уж старый.

“Я достаточно взрослая, чтобы приковываться к краю своей кровати — и не смей ни единой живой душе рассказывать о том, что произошло вчера”. Она провела рукой по простыням, разглаживая складки. - Застрял, как пара забытых носков. Достаточно того, что мой будущий племянник знает об этом

”. “Эм, насчет вашего будущего племянника в законе—”

Она пошевелилась, поворачиваясь на бок. “О, я уверена, тебе есть что рассказать мне о нем — какой загадочный цвет у него глаз и какие очаровательные ямочки на щеках, но я устала и мне нужно поспать”.

Да, разговоры о Джоне могли подождать до утра. Потом она скажет Берти, что Джон никогда не пригласит ее на свидание. И даже если бы он это сделал, она бы ему отказала. Радостно.

Уборщик. Шиш.

Элли положила фонарик на тумбочку Берти, пробормотала “Спокойной ночи” и поплелась обратно в свою спальню.

Как много она должна рассказать своей тете о встрече в библиотеке? Берти мог бы задаться вопросом, почему Элли избегала Джона в церкви — а она собиралась избегать его, — но когда она рассказала Берти об их первой встрече...

Работа Элли.

Эта мысль заставила ее остановиться на полпути к кровати.

Она не могла сказать Берти, что Джон солгал, чтобы бросить ее. Берти был бы ужасно оскорблен, рассказал бы всем, что она знала, каким он был придурком, и таким образом заставил бы людей, с которыми Элли работала — семью Джона - возненавидеть ее.

Лучшее, что можно было сделать, - это притвориться, что встречи в библиотеке никогда не было. И никогда не говори о Джоне на работе. И надеюсь, что она никогда не подходила к нему ближе чем на двенадцать футов до конца лета.

Она забралась в постель и натянула одеяло до плеч. Поскольку она решила остаться на все лето, ей придется позвонить на новостную станцию и сообщить им, что она все-таки не может взяться за эту работу. Они бы не возражали. Для них это не было бы разбитым сердцем. Они просто звонили одному из других студентов, у которых брали интервью, и предлагали ему эту работу.

Кто-то был бы в восторге. Чьи-то молитвы были бы услышаны. Не Элли.

Она повернулась на матрасе, потянув за собой половину покрывала. Вот тебе и встреча с Кирком через две недели. Она не сможет рассказать ему о своих чувствах в течение нескольких месяцев. К тому времени, скорее всего, будет уже слишком поздно.

Это не имело значения. Кирк, вероятно, уже был безнадежен. Элли должна была остаться и убедиться, что с Берти все в порядке. Она многим ей обязана.

Элли лежала так тихо, как только могла, надеясь, что это заставит ее тело уснуть, но этого не произошло. Ее разум уже переворачивал страницы календаря, она уже беспокоилась о предстоящей осени. Тогда Берти все равно понадобился бы кто-то, кто присматривал бы за ней.

Но не в доме престарелых. Не дом престарелых. Ничего экстремального. Просто кто-то, кто звонил бы ей каждый день. Кто-то, кто время от времени заглядывал бы под капот ее машины, выдергивал сорняки и пел с ней рождественские гимны.

В воскресенье Элли собиралась поговорить с преподобным Карсоном и объяснить ситуацию. Если он пообещает, что кто-нибудь проверит Берти, присмотрит за ней, тогда, возможно, Элли сможет уехать после лета без особых волнений.

Джон провел добрую часть ночи со своей матерью, и теперь, когда он вылез из постели, ему казалось, что голова его отягощена кирпичами. Он, спотыкаясь, прошел на кухню, сунул хлеб в тостер и налил себе стакан апельсинового сока. Обычно он вставал в 5:00 утра, чтобы заступить на смену в 6:00. Сегодня он позволил себе поспать лишних пятнадцать минут. Это не помогло.

Прошлой ночью Джон потратил почти два часа, успокаивая свою мать. В течение пятнадцати минут она давала выход своему гневу, обзванивая всех друзей Дианы, пытаясь найти ее. Лорен наконец нашла ее у Джилл. Диана была там, смотрела видео и не собиралась возвращаться домой, пока не посмотрит все до единого снятые фильмы "Властелин колец". Дважды. Ей было восемнадцать лет, и ей не нужно было возвращаться домой. Когда-либо.

Лорен швырнула трубку, прошлась по дорожке на кухонном полу и помахала рукой в воздухе, чтобы подчеркнуть каждый из своих тезисов.

Как могла Диана просто выбежать из дома, даже не сказав ни слова о том, куда она направляется, а потом таким образом нагрубить своей матери по телефону? Какое неуважение! Такое неповиновение! Что ж, она могла бы просто жить у Джилл, если бы не хотела подчиняться правилам этого дома. Диане было дано все — абсолютно все! Дом, работа, еда, одежда - вся любовь, которую родители могли бы дать ребенку. Помнил ли Джон, как его мама всюду таскала Диану с собой, когда та была маленькой девочкой?

Да, он помнил.

Колени его мамы после этого уже никогда не были прежними, но жаловалась ли она? Нет, она этого не сделала.

Помнил ли он, как Диана боялась ходить в школу, и поэтому его мама каждый день была волонтером в детском саду, пока Диана не почувствовала себя комфортно?

Тогда он учился в колледже, но помнил, как она писала об этом.

Она была матерью-одиночкой, изо всех сил пытавшейся наладить работу курорта без помощи мужа. Пойти в эту школу и помогать детям мастерить бабочек из плотной бумаги было большой жертвой, но она сделала это ради Дианы, и теперь вот какую благодарность она получила.

Целый час он слушал, как его мать продолжает в том же духе.

Затем гнев прошел, и она разрыдалась. Ее ребенок. Ее ребенок только что вышел из дома, и его мать всего лишь пыталась помочь Диане. Она заботилась о Диане. Конечно, она не хотела, чтобы ее дочь сделала неправильный выбор, когда дело касалось отношений. Неправильный выбор может быть таким болезненным. Джон знал об этом все.

О да, он знал.

Что, если Диана совершит что-нибудь опрометчивое? Что, если Эндрю был из тех, кто просто использует женщин? Вероятно, так оно и было. Он был похож на того типа людей.

Джон ничего не сказал по этому поводу. По закону он не мог этого сделать. И все же он внезапно увидел Сюзанну, лежащую на больничной койке, так же ясно, как свою мать перед собой.

Как давно она поступила в отделение неотложной помощи? Несколько недель?

Джон знал, что Сюзанна была девушкой Эндрю. Он видел их вдвоем в городе — Сюзанну с длинными каштановыми волосами, в коротких шортах, сандалиях на платформе и с полудюжиной сережек в ушах. Она всегда держала газировку в одной руке, на ее лице всегда была улыбка. Когда мать привезла ее в отделение неотложной помощи в полдень, она была в спортивном костюме, со спутанными волосами, без украшений, без улыбки. Она пассивно лежала на больничной койке, к ее левой руке была подключена капельница. Ее глаза были стеклянными, а кожа бледной.

Мать Сюзанны сидела в кресле рядом с больничной койкой. “Она уже неделю ничего не могла утаить, и я действительно начинаю за нее беспокоиться. Сначала я подумала, что это грипп, но он просто так не проходит, и теперь мне интересно, может ли это быть какой-то паразит или инфекция”.

Он кивнул и просмотрел записи медсестры. Сюзанна чувствовала себя плохо в течение двух недель, и ей становилось все хуже. Ее все время мучила жажда, но она не могла удержать жидкость в себе. Классические признаки обезвоживания. Что ж, капельница должна временно позаботиться об этом. Насколько ей было известно, она не выезжала за пределы страны и не пила никакой нечистой воды. Других травм нет. Никакой аллергии. Она была сексуально активна, но всегда пользовалась противозачаточными средствами. Последняя менструация у нее была три недели назад, а это означало, что тошнота не должна быть симптомом беременности, и все же ему лучше быть уверенным. Иногда беременная женщина замечала небольшие выделения и думала, что это месячные.

Он посмотрел на дату ее рождения. Восемнадцать лет. На самом деле это вообще не женщина. Она все еще была ребенком, и ему придется сказать ей, что ей нужен тест на беременность.

Он отложил планшет и прощупал ее живот, ища любую болезненность, которая могла бы указывать на проблемы с аппендицитом. “Здесь что-нибудь болит?”

“Просто тошнота”, - сказала она. “Все ужасно пахнет”.

“У тебя что-нибудь болит?”

Она кивнула. “У меня болят ребра, но я думаю, это из-за того, что меня так часто тошнит”.

- А как насчет твоей груди?

“Да, у меня болит грудь”.

- Ты говоришь, что у тебя последние месячные были три недели назад. Было светлее, чем обычно?”

Мать Сюзанны наклонилась к Джону и понизила голос. - Она не беременна. Я взял за правило обсуждать контроль над рождаемостью с Сюзанной, когда она начала встречаться. Она всегда была под защитой. Я сам покупаю ей все это.”

У него не было времени ответить. Сюзанна с трудом приподнялась на кровати. “Да, это было действительно легко”. Ее взгляд метнулся от матери к Джону, ее лицо стало еще бледнее. “Я беременна?”

Пять минут и один тест дали ответ на этот вопрос.

Сюзанна лежала на кровати, подтянув колени, опустив голову на руки, с туго натянутой капельницей. Ее мать сидела рядом с ней на кровати, гладя ее по волосам, пока они обе плакали.

“Она и ее парень расстались месяц назад”, - пробормотала ее мать. “ А теперь это. Я не понимаю, как это произошло. Она всегда была под защитой.”

Джон взял блокнот с рецептами, чтобы ему больше не приходилось в них заглядывать, чтобы он не сказал ничего из того, что хотел. Он нацарапал заказ на Фенерган. “Только воздержание эффективно на 100 процентов. Она также должна пройти тестирование на ЗППП. Я могу дать ей что-нибудь в виде капельницы от тошноты и рецепт, чтобы она взяла его домой. Вам следует как можно скорее записаться на прием к акушеру.”

Мать сжала рецепт в руке. - Венерические заболевания? Ты имеешь в виду тест на СПИД?”

- Я имею в виду тесты для всех них. Семьдесят пять процентов сексуально активных людей страдают каким-либо заболеванием, передающимся половым путем. Некоторые ЗППП изначально не имеют симптомов, но могут вызвать проблемы в дальнейшем.”

Женщина подавила кашель. “ Но она так молода. У нее был только один серьезный парень.”

“На людей двадцати пяти лет и моложе приходится две трети всех случаев ЗППП”.

Он вырвал еще одну бумажку с рецептом. “Я собираюсь дать вам номер американской линии помощи беременным”. Он написал 1-800-672-2296. “Это может помочь вам связаться с ресурсными центрами по беременности. Я также дам вам номер "Хартбит Интернэшнл". Это кризисная группа по беременности. 1-800-712-ПОМОГИТЕ”.

Мать все еще сжимала в руках бланки рецептов, когда он вышел из комнаты.

Теперь его мать сидела перед ним, обсуждая возможность рождения Эндрю и Дианы. Вместе.

Да, только через его труп.

“Эндрю слушает эту визгливую гангстерскую музыку”, - продолжала его мать. “Я слышал, как она играла в гастрольном фургоне, когда он подъезжал, и я не доверяю парням, которые слушают рэп. Рэп-звезды всегда убивают людей. И вообще, что кто-нибудь из нас на самом деле знает об Эндрю?” Она шмыгнула носом и взяла одну из салфеток из подставки для салфеток, чтобы вытереть потеки туши под глазами. “Он, вероятно, курит марихуану, пьет и употребляет все виды запрещенных наркотиков. Одновременно. Вероятно, он заядлый наркоман.”

- Вероятно, нет. Было бы трудно сохранить привычку ездить на горных велосипедах на высоких скоростях”.

“ Тебе просто не нравится Крис, не так ли?

- Мне нравится Крис, мам. -

Она шмыгнула носом и скомкала салфетку. - Ну, тебе нужно поговорить с Дианой. Она прислушивается к тебе.”

“Нет, она этого не делает”.

“ Ты ей как отец.

"я знаю. Вот почему она меня не слушает. -

Его мать протянула руку и положила ее ему на плечо. “ Приезжай завтра на курорт. Я поручу тебе кое-какие работы на все руки, а Диана проведет тебя по комнатам. Ты скажи ей, что ничего хорошего из того, что она будет болтаться с этим наркоманом Эндрю, никогда не выйдет.”

Джон вздохнул и допил остатки какао. Он поговорит с Дианой и выяснит, были ли опасения его матери обоснованными. И если бы его мать была права и разговор с Дианой не сработал, он бы записал ее в летнюю школу в какой-нибудь маленькой стране, населенной преимущественно женщинами.

Завтра у него был выходной. Тогда он поедет на курорт и поговорит с ней.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85493/549357

Переводчики: Rovena_nn