Готовый перевод The Old Nurse’s Stocking Basket / Корзинка Старой Нянюшки: Старая нянюшка

СТАРАЯ НЯНЮШКА

Старая Нянюшка укладывала детей спать у камина. Детская была такой большой, что у каждого из четверых детей была отдельная кровать, и все равно там было достаточно места для игр и пряток. Огонь в большом старомодном камине отбрасывал пляшущие красные отблески на множество углов, образованных самой формой комнаты, высокими сундуками и комодами из темного дерева у стен, и странным наклонным потолком, который в некоторых местах почти касался пола. Детская комната в действительности представляла собой большой чердак на самом верху дома, в котором жили дети.

Детей звали Дорис, Рональд, Роланд и Мэри Матильда. Мэри Матильда была самой маленькой, и ей было три с половиной года. Рональд и Роланд были близнецами, и им было по пять лет — они были так похожи, что трудно было отличить друг от друга, пока не обнаруживалось, что у Рональда на левой стороне носа крошечная коричневая родинка, а у Роланда (потому что у него тоже должна была быть родинка) она была на правой стороне носа. Даже тогда не всегда удавалось вспомнить, у Рональда ли родинка была слева, а у Роланда - справа, или наоборот. Сами их имена были настолько похожи, что это вызывало затруднение, пока люди не стали называть их Ронни и Ролли, что немного увеличило разницу. Что касается Дорис, то она была старшей и чувствовала себя действительно очень старой, потому что ей было семь. Но даже в этом случае она была далеко не так стара, как Старая Нянюшка.

Никто не знал, сколько лет было Старой Нянюшке. Она была их няней с тех пор, как Дорис себя помнила. А до этого она была няней матери, с тех пор, как себя помнила. И когда бабушка приходила навестить их (а это была очень старая женщина с седеющими волосами), она говорила няне:

— Как ты сегодня себя чувствуешь, Нянюшка?

А Старая Нянюшка отвечала:
— Шустрой, как котенок, моя дорогая. И я надеюсь, что ты хорошо себя вела, хотя, осмелюсь сказать, с тех пор, как я перестала за тобой присматривать, ты стала совсем другой! Ах, ты была одним из моих плохих детей, да, это точно!

Когда Дорис впервые услышала это от Старой Нянюшки, она удивленно спросила:
— Вы и бабушкиной няней были, Нянюшка?

— Голубушка, не была ли я! — сказала Старая Нянюшка, — И она была не подарком. Но, в конце концов, она оказалась не так уж плоха, хотя никто никогда не знает наверняка, даже сейчас. Я думаю, что в конечном счете она справится. Потому что я дала ей хороший старт.

— Какой старт, Нянюшка? — спросил Ронни. — Ты выскочила на нее из-за двери и сказала "Бу-у-у"?

— Ох, ты глупышка! — воскликнула Дорис. — Нянюшка вовсе не это имеет в виду. Она имеет в виду, что хорошо воспитала бабушку, чтобы та была хорошей маленькой девочкой, как она воспитывает нас с тобой.

— Вовсе я не глупышка, — нахмурился Ронни, — и я не хочу, чтобы меня воспитывали как хорошую маленькую девочку.

— Глупышка! — повторила Дорис. — Ты знаешь, что я имею в виду.

— Я знаю, что ты сказала, — огрызнулся Ронни. — И кто глупый, так это ты.

— Дети, — сказала Старая Нянюшка, — перестаньте ссориться, или вы знаете что.

Дети знали, что; и когда Старая Нянюшка говорила это, они почти всегда сразу прекращали ссориться. Потому что это означало, что вечером, когда они лягут спать, сказки не будет. А рассказы Старой Нянюшки были одним из лучших моментов дня, когда они сидели или лежали под прохладными простынями и уютными одеялами, лакомились печеньем на ужин и пили молоко, прежде чем почистить зубы, — последнее дело перед сном, — и Старая няня выключала газ.

Историям Старой Нянюшки не было конца; ее память была такой глубокой, что ей никогда не приходилось рассказывать одну и ту же историю дважды, только иногда ее просили об этом, если они вспоминали что-то особенно любимое. И она могла ответить: "Да, я расскажу вам эту сказку сегодня вечером, потому что она как раз размером с дырку в этом чулке", — или же она могла сказать: "Нет, эта сказка слишком большая, а дырка в этом чулке слишком маленькая, они не подходят друг другу. Я должна рассказать вам что-то другое."

Ибо вы, должно быть, знаете, что, пока дети ужинали, Старая Нянюшка штопала чулки; ее корзинка всегда была полна детских чулок с дырками на носках, пятках и даже на коленях. И Старая Нянюшка наугад выуживала пару, натягивала ее на левую руку и поворачивала то так, то этак, ища дырочку. А потом, вдевая в штопальную иглу нужную нитку, она перебирала в памяти историю, которая подошла бы к дырке, и когда дырка была заштопана, сказка и закончивалась. Дети всегда с тревогой наблюдали, когда она рассматривала чулок в поисках дырки, потому что маленькая дырочка означала всего лишь небольшую историю, а большая дырка означала историю подлиннее. Иногда Ронни и Ролли нарочно падали на гравий и прокалывали дырку на колене чулка, о чем, когда Старая Нянюшка начинала штопать ее, непременно рассказывалась долгая история. Но Дорис, которая была довольно послушной маленькой девочкой, никогда этого не делала; дырки от чулок у нее были в основном на пальцах ног и пятках, там, где натирали туфли, или ногти на ногах были слишком длинными. Что касается Мэри Матильды, то из-за крошечных дырочек на ее носках историй было совсем немного. Поэтому Ролли иногда вытаскивал ее носки из корзины и прятал их перед сном.

В ту самую ночь, когда дети были уже в постели, Старая Нянюшка, как обычно, порылась в корзинке, вытащила один из длинных коричневых чулок Дорис и обнаружила на пятке довольно приличных размеров дырочку; и когда она расправила гарус вокруг штопальной иглы, прежде чем пропустить его через длинное ушко, она задумчиво произнесла:

— Ну-ну, это как раз такого размера дырочка, которую маленькая Берта Золотоножка всегда проделывала в своей пятке, когда я была ее няней в Германии.

— А как давно это было, Нянюшка? — спросила Дорис.

— Дайте-ка мне подумать, — сказала Старая Нянюшка. — Это было сто лет назад или два года? Я знаю, что это было задолго до того, как я стала нянчиться с братьями Гримм, потому что, когда они были маленькими, они всегда упрашивали меня, чтобы я рассказала им эту сказку, но по какой-то причине я никогда ее им не рассказывала. Кажется, они были слишком непослушными или что-то в этом роде, так что впоследствии она не попала в их книгу. Они были милыми мальчиками, но иногда мне приходилось их шлепать.

— А как насчет Берты Золотоножки, Нянюшка? — снова спросила Дорис, потому что, когда Старая Нянюшка так бессвязно болтала, было сложно улавливать смысл истории.

— Ох, Берта. Думаю, это случилось около пятисот лет назад… или семи. Сложно сказать наверняка. А теперь, дети, помолчите, пока я займусь этой дырой.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85728/552657

Переводчики: LewdSadDead, Arianllyn65