Готовый перевод Snow-white, or the house in the woods / Белоснежка, или Домик в лесу: The Key of the Fields

Глава VIII

Ключ полей

— На повестке дня вопрос - что дальше?

Говорил Марк Эллери. Он сидел на траве у подножья платана. Был полдень, все птицы молчали, за исключением одной самоуверенной синицы, которая устроилась на носке башмака гнома и глядела на него ясными глазами.

— Фью-фью, - пропела синица.

— Именно, - сказал гном. - И что дальше?

С кем он разговаривал - с птицей или с самим собой? Он продолжил.

— Что было бы, если бы я просто подождал и повеселился перед отъездом?

Мы знаем сами -

Помочь слезами

Нельзя нам с вами

Беде любой.

Вот вам причина,

Чтоб гнать кручину!

Повеселимся,

Печаль - долой!

Согласна, Сестрица-Синица? Они уехали и оставили свое сокровище… Но я не виноват в их отъезде. Волею судьбы (или, если угодно, Бога) это сокровище оказалось у моих дверей. Почему бы мне не оставить его у себя хотя бы ненадолго? Это одинокая малышка, живущая в сказках, оставленная под надзором гувернантки. Принцу и принцессе, - гном засмеялся тем своим смехом, который больше напоминал лай собаки, - она не очень нужна: ведь они уехали куда-то на два месяца, и оставили эту маленькую жемчужину, этот чудный цветок с чужими людьми. Я бы мог осчастливить ее, дать ей столько сокровищ, сколько она унесет. Мы бы могли играть несколько недель или месяцев, а когда ей захочется домой, я бы мог ее возвращать. Возвращать? Но только как? Есть несколько способов.

Он тряхнул ногой, и птица вспорхнула. Потом синица уселась ему на руку и стала чистить клювом перышки.

— Так, так, Синичка, - сказал Марк Эллери. А Ты меня любишь - верно? Ты думаешь, что у меня хорошо? Ты считаешь, что я смогу осчастливить девочку?

Синица повертела хвостом и глянула на него. К сожалению, она не умела улыбаться; но, когда она потерлась клювом о руку Марка, мужчина понял, что хотела эта птица.

— Есть несколько способов, - повторил гном. - Я могу отвести девочку к маме и папе; ковыляя, взойти по ступенькам - я слышал, что их дом лучше, чем тот, который я выстроил - и встать у дверей, ожидая разрешения войти. Вот, мол, ваша дочь, сударыня; вы оставили ее без надзора, и она пришла ко мне. Вы забрали у меня все, что я имел - и вот вам последний дар от гнома. Но я думаю, что так я бы только наполнил ее глаза волнением и заставил ее бледные щеки залиться гневным румянцем. Лишь бы только она не говорила! Если я услышу ее голос…

Или же я велю ей прийти сюда. Подожду ее под деревом и скажу…

«Я послал за Вами, сударыня, чтобы спросить - потеряли ли Вы что-то? Я не знаю, насколько дорога для Вас эта маленькая девочка, которая заблудилась в лесу. Она пришла ко мне, голодная и босоногая, и я впустил ее к себе. Сейчас она спит в дупле этого платана, словно в уютной спальне. Даже жалко будить эту девочку; так сладок ее сон. Я бы с радостью оставил ее у себя, и мне кажется, что это не так сложно; по крайней мере, она никогда не пыталась сбежать; но мы - давние соседи, и я посчитал, что будет правильно сообщить Вам, что она здесь».

А потом я разбужу девочку, выну ее, разрозовевшуюся от сна, из дупла, она обнимет меня, не боясь безобразного, всеми ненавидимого гнома, и прижмется своей бархатной щекой к моему грубому смуглому лицу, а потом посмотрит на меня - на меня, Марка Эллери - полными любви глазами. Да, клянусь небом - любви! Это была бы драматичная сцена. Но я не драматическая фигура; или все же я такой? А, Сестрица-Синица?

Но есть и третий способ - легкий и ясный - я уверен, что смогу это сделать. Пусть все идет своим чередом, а судьба - или, если угодно, Бог - распорядится по Своему усмотрению. Зачем мне вмешиваться? Девочка здесь; они сами найдут ее. Я буду хранить мое маленькое сокровище, пока они не найдут его. Они наверняка его ищут. Родители девочки разошлют поисковые отряды - наверняка спасатели ищут ее повсюду. Жаль будет, если они не найдут этот участок земли в лесу, расположенный лишь в нескольких милях от города. Частная собственность чудаковатого карлика-миллионера, который семь лет назад оставил позади былую жизнь и уехал за границу? Когда я услышу, что они здесь, наполню руки моей малышки всевозможными безделушками (Филлипс наверняка привезет ей эти безделушки), поцелую ее и втолкну им в объятия. «Потерянная девочка? Она здесь. Если я живу так уединенно, то откуда мне знать, чья это дочка? Берите ее! Принесите мои извинения ее родителям за то, что я спас ей жизнь и все эти дни кормил эту девочку, заботился о ней».

А когда она уйдет и дом вновь опустеет, то останется у меня лишь ключ полей!

Он нежно просвистел что-то, а синица защебетала в ответ; потом гном поднял глаза и повторил:
— Ключ полей!

Давно не доводилось Марку держать в руках свою любимую игрушку - гладкую, блестящую вещицу. Он боялся, что девочка возьмет ее себе, и оставил «ключ полей» нетронутым на полке. Гном скучал по былой привычке каждый день брать ключ, гладить его рукой, приставлять холодный круг дула к виску и представляя, как с ним происходит ЭТО. Как часто он говорил «Это будет сегодня!», приводил вещи в порядок и готовился к путешествию. Но всякий раз он откладывал это путешествие и решал немного подождать: до дня, пока не оперятся птенцы у лесных птиц, пока птицы не улетят на юг, пока не пожелтеют листья на деревьях, пока не растает снег и не распустятся первоцветы. Мир был так прекрасен, что Марку не хотелось его покидать - ведь он и так когда-нибудь уйдет из мира, ведь ключ у него в руке.

Но когда девочка уходила, гном не оставался один. Теперь все будет по-другому; он должен поскорее отправиться в путешествие - если его ждёт путешествие. Это будет полет души, вылетевшей из его тела, словно бабочка из смятого некрасивого кокона, пробуждение в новых, немыслимых условиях; немыслимых, но все же не исключительных. Марк не знал, что может не увидеться на том свете с матерью, не ощутит, как она гладит его по голове. Против этого доказательств не было. Но если бы это было возможным, то гном поведал бы матери обо всем, что с ним было. Как он приблизился к тому, что люди зовут раем; как попробовал на вкус воды рек царства Аида - вроде, этих рек там шесть. Стикс, Ахеронт, Флетегон, Лета… Только пока ему не доводилось выпить их воды. Обрывки школьного курса латыни крутились в его голове; кажется, Марк задремал. Но, как он говорил, он обо всем расскажет маме - если бы она была до сих пор… если…

Но с другой стороны, если это будет просто абсолютный покой, исчезновение без следа - ключ тем более должен быть повернут, поскольку тогда не будет вопросов о правильном и неправильном, о грехе и добродетели, о рае и аде. Сон! А пока он был жив, да еще и в такой день! Никто не мог думать о том, чтобы уснуть вечным сном, или отправиться к святым местам, или пойти охотиться на диких гусей в такой день!

Лучи раннего майского солнца пробивались сквозь ветви большого дерева. Листья зашуршали, но звук был слишком резким - вряд ли листья шуршали из-за того, что птицы взлетели с ветвей платана. Птицы сладко спали вместе с девочкой; даже у синицы началась своего рода сиеста; но остальные лесные звери ходили-бродили по зелени, даже не смотря на знакомую фигуру в серых одеждах, сидящую у корней дерева. Зверям это сидение казалось глупым - ведь на дереве были ветки, на которых можно качаться, под землей были уютные норки; к тому же, у гнома было свое убежище на дереве, ничуть не меньше гнезда скопы… Только Братец Бурундук, пробегавший мимо по делам, был благосклонен к Марку. Главным вопросом этого существа был такой вопрос: «А есть ли у Марка в карманах орехи?»

Милое создание взбежало по ноге мужчины и устроилось у него на колене, глядя в глаза Марку ожидающим взглядом. Но карие глаза Марка были закрыты, ибо он спал. Но все-таки сверху слышался какой-то голос. Слушай, Братец Бурундук, слушай внимательно! Пусть этот звук разбудит маленькую фигурку, спящую наверху, в дупле; разбудит до того момента, когда будет уже поздно, когда Марка охватит отчаяние. Но что это за голос наверху? Проснись, Марк Эллери, если жизнь еще есть в тебе!

Сначала было слышно сонное бормотание, а затем шепот веселой проснувшейся девочки, а затем голос:
— Марк! Ты где?
В ответ - ни звука. Затем раздалась еще более живая болтовня:

— Я думаю, что сейчас он ужинает. Но тогда я поиграю с его серебряным ключом, похожим на пистолет. Я думаю, что это и вправду пистолет. Но он не знает, потому что он - гном. У гномов бывают и мечи, и кинжалы; но пистолетов не было ни у одного гнома - даже у Желтого Карлика. Марк говорил, что мне нельзя его трогать; но я только потрогаю и ничего не будет. Если это и правда пистолет, то его нельзя было держать у себя, потому что пистолетом можно убить человека. Я только встану на носочки… на носочки… и…

Марк Эллери проснулся, в волнении вскочил на ноги и услышал душераздирающий крик»

— Марк! Марк! Я убита!

И дальше - ни звука. Мужчина упал на колени, и по его лицу скользнула тень от пистолетного дыма.

Что это было? Последний стук сердца, конец жизни? Лес словно задержал дыхание; сотни, тысячи листьев неподвижно повисли на ветвях; только голубоватое облачко дыма пролетело между деревьями и исчезло. У корней дерева молчаливо и неподвижно стояла на коленях серая мужская фигура. Взгляд мужчины был пристальным и напряженным, а руки его были сцеплены так крепко, что ногти пронзали кожу.

На что смотрят его глаза? Неужели на Смерть, с которой так долго играл, заигрывал, дурачился этот мужчина, уверенный в том, что это его руки сжимают косу и песочные часы. А теперь Смерть смеялась над ним, протягивая к нему свою руку. Господи, как такое возможно? О, Великий Бог, Который неуклонно исполняет Свою страшную волю в те часы, которые мы проводим в играх и забавах под Твоими безмолвными небесами - неужели этот человек столь грешен, что заслужил подобное проклятие? Неужели для него уже нет надежды?

Но… О Боже! О Милосердный Господь, Который дарует зрение слепым и воскрешает мертвых - неужели Ты захотел, чтобы девочка ушла на небо? Но что это за звук наверху? Неужели голос птицы? Нет, ни одна птица на земле не плакала, не говорила сквозь слезы…

— Марк, Марк, сюда! Я не убита, я просто испугалась! И я жду тебя, Марк, мой Марк!

Той ночью, когда девочка ложилась спать, гном взял ее на руки и долго держал ее, не говоря ни слова. А затем он сказал:
— А теперь, Белоснежка, я бы хотел помолиться вместе с тобой.

— С тобой, Марк? Я думала, что гномы не молятся.

— Встань на колени, руки соедини вот так и повторяй за мной.

В удивлении девочка стала повторять за Марком:

— Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо — Ты там; сойду ли в преисподнюю — и там Ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, — и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя. Аминь…

— Аминь… - сказала девочка. - Забавная молитва, не так ли, Марк? Мне она понравилась. Я буду ее говорить вместо «Теперь мне спать пора пришла». Марк!

— Да, Белоснежка.

— А ты рад, что ключ-пистолет не убил меня?

— Да, я очень этому рад.

— Хорошо, что ты не злишься на меня за то, что я плохо себя повела и взяла его без спроса?

— Да, Белоснежка.

— Ни капельки не злишься?

— Ни капельки, мое дорогое дитя!

Девочка облегченно вздохнула и подняла руки.
— Я буду спать на твоих коленях, - сказала она. - У тебя на коленях уютно, Марк. Тебе удобно?

— Очень удобно, Белоснежка.

— Ты меня любишь?

— Очень, очень, очень люблю, моя крошка!

— И я тебя. Доброй ночи, Марк! Я рада, что я с тобой, мой гном!

Всю ночь эти нежные руки держали девочку, прижавшую свою милую головку к его плечу. Гном старался не двигаться и пытался дышать в одном ритме со спящей малюткой, вдыхая и выдыхая одновременно с нею. Только под утро, когда занялся рассвет, он положил девочку, чьи конечности ослабли, а голова отяжелела, на кровать, нежно укрыл ее одеялом и до самого полудня сидел у кровати, глядя на нее. Такого никогда не делала мама девочки - да и зачем ей это было нужно, если у девочки были няня и гувернантка?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85756/553077

Переводчики: Arianllyn65