Готовый перевод Suicide Notes / Записки самоубийцы: День 2

С каждым разом все интереснее.

Оказывается, я и правда в больнице. Не в чистилище. Но, наверняка, в аду, потому что это не какая-то там больница. А психушка. Ну, знаете, там, где держат людей, у которых в голове шестнадцать воображаемых друзей и которые пытаются убрать с тела невидимых жуков. Психи. Шизики. Полнейшие лохи.

Я не сумасшедший. И ничего такого в случившемся нет. Но кто-то, видимо, считает иначе, а то меня бы здесь не было. Бьюсь об заклад, это мать. Она всегда неадекватно реагирует.

Меня даже и не подумали просветить — о том, что это психушка, — но я и сам узнал, когда Добра отошла к столу, оставив рядом с постелью мою карточку. Кто-то должен ей сказать о том, что не стоит оставлять без присмотра вещи, если не хочешь, чтобы в них кто-нибудь заглянул.

Так уж вышло, что я взял карточку: когда рядом что-нибудь оставляют, я просто не могу не посмотреть, а то меня замучает любопытство. В самом верху первой страницы было написано «Психиатрическое отделение». Сначала я подумал, что это не моя карточка, но потом увидел имя. Знаете, когда читаешь свое имя рядом со словом «психиатрическое отделение», день сразу становится хуже некуда.

Вернувшись, Добра заметила карточку у меня в руках, и притворная улыбка наконец-то сошла с её лица.
– Тебе не положено, – сказала она, словно я не знал и вот сейчас извинюсь.

– Это психиатрическое отделение? – спросил я, пытаясь прочесть как можно быстрее, прежде чем у меня заберут карточку, что она и сделала через пару секунд.

– Пора принимать лекарства, – сказала она.

– Ну уж нет, – ответил я, – только когда узнаю, почему я здесь.

– Полагаю, ты знаешь, почему тебя сюда поместили, – сказала она, а во взгляде была уверенность в том, что я понимаю, о чем она.

– Я не сумасшедший, – ответил я.

– Никто не говорил, что ты сумасшедший, – возразила Добра с улыбкой, вновь засветившись от счастья, как будто на мгновенье отключилась, а теперь вернулась к написанной программе.

– Так написано в карточке, – вспылил я, – большими буквами.

– Выпей лекарство, – проигнорировала она меня, – и полегчает.

– Нет, – ответил я. – Я даже не знаю, что это.

Добра улыбнулась, что стало уже раздражать.
– Это успокоительное, – сказала она.

– Так вы меня травить решили? – сказал я. – Зачем? Что, черт побери, все это значит?

Добра поставила бумажный стаканчик, который мне протягивала, на столик у кровати.
– Думаю, тебе лучше поговорить с доктором Дой-Клизветтом.

– Дай… чего? – спросил я. – Дай-Клизму? Что за имя такое?

– Дой-Клизветт, – повторила она. – Я его позову.

Она ушла, забрав с собой карточку, что и нужно было сделать с самого начала, тогда этой проблемы не было бы. Как минимум не сейчас. Как только закрылась дверь, я посмотрел на стаканчик с лекарством. Маленькая, красная и круглая, как божья коровка, таблетка. На секунду захотелось ее выпить, чтобы понять, какой будет эффект, но тогда бы Добра решила, что мне она была нужна, а это не так.

Минуту спустя она вернулась с мужчиной. Он был невысокого роста, с черными растрепанными волосами, которые недели три уже не стригли, и заросший легкой щетиной. Для доктора он был слишком молод, и сначала я принял его за интерна, словно у меня и мысли не было о том, что он может быть полноценным доктором.

– Я доктор Дой-Клизветт, – сказал он, протянув руку.

– Почему я в психушке? – спросил я его, уставившись на руку и отказываясь ее пожимать.

– Ты не в психушке, – ответил он, убирая руку и натягивая на нос очки, – а в больнице.

– Точно, – сказал я. – В больнице для психов.

– Это психиатрическое отделение, – сказал он. – Нам кажется, что тебя что-то беспокоит, поэтому ты здесь.
Он говорил спокойным, обыденным тоном, будто рассказывая, что ел на ужин. Почему-то меня это напрягало.

– Что-то беспокоит, – повторил я, подражая ему, а потом рассмеялся. – С чего вы так решили?

В глазах Клизмы появился странный взгляд, словно он не знал, что сказать. А я не отрывал от него глаз.

– Родители здесь? – спросил я. – Если здесь, я бы хотел уехать домой.

– Сначала нужно провести тесты, – заявил он. – И твоих родителей здесь нет.

Мне показалось странным, что родителей не было, хотел спросить, где же они тогда, раз не сидят с сыном в больнице, но не стал.
– В тестах я так себе, – произнес я в ответ. – Особенно в викторинах. Может, я сначала немного подготовлюсь? Не хочу испортить общую успеваемость класса.

Немного помолчав, он сказал:
– Я зайду к тебе после обеда.

Когда он ушел, зашла Добра, но уже с другим мужчиной, и, могу поклясться, он был вампиром. Он взял у меня литров четырнадцать крови, не меньше, заполняя пробирку за пробиркой. После четвертой мне поплохело.

Наконец Добра с пиявкой ушли, забрав с собой поднос с пробирками, и зашла женщина.
– Меня зовут мисс Щипс, – представилась она.
Готов поклясться. Я не придумываю. Понятия не имею, что не так здесь с фамилиями. Не могу сказать наверняка, что не сплю, потому что в реальности людей с такими фамилиями, как Добра, Щипс
и Клизма просто не существует.

– У меня есть к тебе несколько вопросов, – сказала мисс Щипс, поставив рядом с кроватью стул.

И это еще мягко сказано, если только «несколько» — не синоним «восьми тысячам шестьдесяти двум».

– Ты когда-нибудь употреблял экстази? – спросила она, улыбаясь, склонив голову набок, как птичка. Раздражающая, шумная птичка.

– Нет, – ответил я, и она поставила галочку в досье, которое держала в руке.

– Метамфетамин? – спросила она и добавила в ответ на мое молчание. – Хрусталь? Лед? Тину?

– Я знаю, что это такое. – промычал я. – И нет, не принимал.

Еще одна галочка. И так после каждого ответа. Кокаин? Нет. Галочка. Алкоголь? Нет. Галочка. Марихуана, ГОМК, стимуляторы? Нет, нет, нет. Галочка, галочка, галочка.

Я отвечал «нет» на все, потому что никогда не пробовал наркотики, но в ее взгляде читалось недоверие, будто враньем я пытаюсь от нее отвязаться. И когда я наконец сказал «да» — несколько раз курил травку — она заметно приободрилась. Словно ни один ребенок в мире не курил травку. Тупица.

– А клей? – спросила она.

В ответ на мой кивок она засияла, как рождественская ёлка. Но и от этого счастья не осталось и следа после слов:
– Я ел клей в садике. Плохая была привычка. Но я от нее уже избавился. Клянусь. Клей ужасно сочетается с яблочным соком.

Должен сказать, я немного расстроился, так как думал, что она разозлится сильнее. Возможно, постоянно разговаривая с сумасшедшими, начинаешь к этому привыкать. Она просто спрашивала и ставила галочку. Дойдя до конца списка всех известных науке наркотиков, Щипс сказала:
– А теперь перейдем к половой жизни.

– А давайте не будем, – сказал я, улыбнувшись так же широко, как и она.

– Ты когда-нибудь… – начала она.

– Правда, – прервал ее я. – Лучше не стоит. Это не вашего, черт побери, ума дело.

– Я лишь пытаюсь тебе помочь, – все так же улыбаясь произнесла она.

– Вообще-то нет, – просветил ее я. – Вы меня просто раздражаете. А теперь валите.

Она на меня вылупилась.

– Серьезно, – сказал я. – Валите. У меня все хорошо. Я ответил на ваши тупые вопросы о наркотиках и больше ничего не скажу, потому что вам это знать не нужно. Поэтому либо уходите, либо смотрите, как я сплю, потому что больше вы от меня и слова не услышите.

Захлопнув досье, она встала и сказала:
– Я позову доктора.

– Ты нам работу не облегчаешь, – сказал он.

– Простите, – произнес я. – Видимо, воспитательница была права: не клеится у меня с другими людьми.

– Мы хотим тебе помочь.

– Знаете, все только это и твердят, – сказал я. – Но мне все больше кажется, что это не так. Если бы мне хотели помочь, то давно бы уже выписали. У меня все хорошо.

– Есть основания предполагать другое, – заявил Клизма.

– Я в норме. Правда. Хотите, чтобы я подписался под своими словами? Тогда вы меня отпустите?

– Боюсь, такого выбора нет.

– А родители? – спросил я его. – Где они? Скажите им, что я хочу домой.

– Твои родители согласились, что тебе лучше немного побыть тут, – ответил он.

– Вы не можете держать меня здесь без моего согласия, – сообщил я. – Если вы не в курсе, у нас свободная страна. У людей есть права. У меня есть право на свободу слову, ношение оружия и выбор, лежать в психушке или нет! – Я знал, о чем говорю. Я же читал Конституцию. В шестом классе, правда почти ничего не помню. Но все же.

Клизма задержал на мне взгляд, а потом заговорил спокойным голосом:
– Ты в психиатрическом отделении из-за попытки самоубийства. Вероятно, тебе кажется, что ты в порядке, но это не так. Если не хочешь обсудить это сейчас, как знаешь. У тебя впереди еще сорок три дня. Еще вопросы?

Я не мог подобрать слова, а потому минуту-другую сидел, наблюдая за тем, как он на меня смотрит.
– Сорок три дня? – наконец спросил я.

– Ты участвуешь в 45-дневной программе, – пояснил он. – Считая с сегодняшним днем, ты два дня более-менее находился в сознании, а значит осталось еще сорок три дня.

– Что еще за программа? – поинтересовался я.

– Нужно понять, что привело тебя к стрессу, и приступить к процессу выздоровления, – сообщил он, будто читая брошюрку. – Ты будешь ходить ко мне на индивидуальные сеансы терапии и на групповые сеансы с другими пациентами.

– С другими пациентами? – уточнил я. – Какими еще другими пациентами?

– Другие подростки, – ответил Клизма. – Завтра с ними познакомишься.

– Но зачем? – промолвил я. – Мы вместе песни распевать будем?

– Если захотите, – произнес он. – Но обычно пациенты сидят по кругу и смотрят друг на друга, пока кто-нибудь не решит поговорить.

– Мне не о чем говорить, – возразил я ему.

– Значит сорок три дня будешь играть в гляделки, – заявил он. – Что-нибудь еще хочешь обсудить?

– Может, климат? – намекнул я. – Влияние парниковых газов на тропические леса Амазонки? Или что будет, если растает шапка полярных льдов? А вы знали, что полярные медведи тонут, так как им негде сидеть?

– Как-нибудь в другой раз, – отрезал он. – У меня обход. Отложим твои рассуждения до того момента, пока ты не будешь настроен на разговор.

– Флаг вам в руки, – прокричал я ему, когда он ушел.

Вообще-то, он не прав насчет суицида. Все всё не так поняли. Разберусь с этим за следующие пару дней и свалю отсюда. А пока, может, выпью таблетку в форме божьей коровки. И раз уж я здесь, можно хорошенько вздремнуть. Да и эффект от таблетки очень даже ничего. Надо будет сказать об этом Щипс. Она придет в восторг.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85983/556911

Переводчики: Sad_Unicorn