Готовый перевод The Eightfold path (Worm/WH40k-Dark Heresy) / Восьмеричный путь: Раны (1.8)

* * *

// Мы поговорим.

О, они поговорят. Но в кои-то веки она не собиралась разговаривать с Дэнни наедине. Она делала это уже несколько месяцев, и это не помогало. Поэтому она собиралась обзавестись подкрепление. Быстрая проверка показала, что у нее все еще держится температура. Не очень высокая, но есть. Она собиралась отдохнуть, прислушаться к предписаниям врачей, но это могло подождать и после. Ей нужно было подготовиться к разговору. У нее были планы.

Проще всего было бы начать с самого низа. Сначала очистить пространство, чтобы потом, когда она принесет еще коробки, у нее уже было готовое место. Спускаясь по лестнице, она немного переживала. Некоторые коробки, которые она проверила, были тяжелыми, и не было уверенности, что она сможет донести их до чердака в целости и сохранности.

В подвале царил беспорядок. Точнее, здесь царили хлам и пыль. Единственный свободный путь лежал к работающим на бензине котлу. Она не стал с ними возиться. Хотя температура в доме могла помочь справиться с лихорадкой, они не могли позволить себе тратить топливо. Здесь, внизу, было теплее. Она принялась рыться в коробках и кучах вещей и вскоре столкнулась с первым препятствием, приступы кашля выгнали ее из подвала. Она вернулась с ненужными тряпками и ведром воды.

После нескольких ходок на задний двор, она наконец очистила немного места.

Было бы легко просто выбросить все, но эти вещи переложили сюдаскорее всего не просто так.Сортировка того что можно выбросить, а что оставить заняла намного больше времени. Пару раз она не смогла даже понять работают вещи, или нет.

Перебирая халм она наткнулась на два предмета, которые могли бы быть полезными. ВО-первых - слоанный разводной ключ. Как ключ он работать не мог. Но как только подумала о немкак об оружии он сразу же удобно ле в ладонь.

Поверхность ключ была шершавой и оставляла на коже маленькие царапины. Сдела несколько пробных взмахов она чуть не опрокинули несколько ящиков с гвоздями. Ей понадобились перчатки, чтобы работать с ним не поранив ладони. То, что она могла исцелятся, не означало, что нужно быть безрассудной.

Что-то в этом было не совсем правильным. Это было самое слабое мерцание, такое крошечное, что она почти решила, что ей это показалось. Полагаясь больше на интуицию, чем на какую-либо четкую мысль, она перешла на задний двор и внимательно посмотрела на свою руку и тепло потекшее туда из резерва. Вернее не так. Это был не резерв..

Когда она взмахнла ключем, ударив по земле, что-то произошло. Волна тепла, словно накрыла ее одеялом. Это было что-то новенькое. Вместо резерва, который то увеличивался, то уеньшался эта сила была какой-то постоянной, словно тонкая завеса или тихий шепоток, который всегда рядом.

Как только она замахнулась и с грохотом ударила ключем о землю, эта сеть вспыхнула. Она посмотрела на свою ладонь, она ожидала увидеть синяк или покраснение. Потертость или что-то в этом роде. Но все, что она обнаружила, - это чистую кожу. Запястье тоже не болело. Она вспомнила, как жонглировала ножами. Маленькие царапины, которые она получала, прежде чем получился большой порез.

Она заглянула в ванную, прежде чем приступить к следующему действию. Сначала осторожно, а затем все сильнее, она ударила себя гаечным ключом по бедру. Было больно, но боль была слабее, тупее, чем следовало бы, с маленькими вспышками под кожей, реагирующими на каждый удар. Она могла примерно определить, насколько сильно она ударила, прежде чем паутина огней расступилась и боль снова стала нарастать. Она быстро восстанавливалась, не мгновенно, но не более чем на вдох-другой. Насколько она могла судить, разрыв не уменьшил ни паутину, ни её резерв.

- Хм. Наверное, это самая слабая сила Бугая за всю историю. - Это было не так уж и много, но мысль о том, что толчки с Софией больше не причинят ей вреда, вызвала улыбку на лице. Это было не так уж много, но, как и в случае с исцелением это лучше чем ничего. Она могла залечить раны, синяки и порезы на которые уходили недели, за несколько дней. И она все еще открывала для себя кое-что о своих силах, и все они сочетались и дополняли друг друга, чтобы стать чем-то большим, чем каждая сила в отдельности. Так кто сказал бы, что нет чего-то еще, что может помочь?

С тими мыслями она потянулась к резерву, но её порыв словно отскочил от обнаруженной ею паутины. Тепло некуда было девать, как если повернуть кран, когда раковина переполнена. В очередной вспышке озарения она убедилась, что эти резервы можно использовать для собственного исцеления, в каком-то ограниченном виде. К сожалению, та же вспышка озарения не сообщила, как она должна тянуть и давить на них что бы это сделать.

Разочарование от неясной природы своих способностей, когда приходилось постоянно работать над их выяснением, сочеталось с восторгом от того, что она заметила и поняла их лучше.

- Погодите, она бросилась в гостиную, и ее взгляд метнулся к часам. Ей нужно было работать!

* * *

Она нашла еще кое-что интересное. Изношенная отвертка, полностью утратившая свои шлицы. Но если немного потрудиться, то, как подсказывали ей неясные образы, из нее получится неплохая заточка. Она была гораздо меньше и легче пряталась, чем гаечный ключ, но в то же время была менее грозной и полезной в качестве оружия ближнего боя.

Освободив место в подвале и собрав кучу вещей, которые Дэнни должен был просмотреть, когда до них дойдет очередь, она начала спускать мамины коробки. На ступеньках вниз она передумала. Конечно, со временем она распакует большую часть вещей, но пока она занесла их в гостиную. Разложила их в доступном месте, чтобы папа не мог их игнорировать. Не мог больше игнорировать её. Потому что она решила, что хватит. Она не знала, как это исправить. Мама знала бы. Но она могла заставить его попытаться. Он был родителем. А если он снова потерпит неудачу? Тогда она точно будет знать, что на Дэнни больше нельзя рассчитывать ни в чем.

Она чувствовала, как у неё забивается нос, как подступают слезы, но она так устала избегать этого. Даже если это что-то сломает, по крайней мере, это будет изменением, прогрессом. Тейлор знала, что отец любит ее. Но она боялась, что этого может быть недостаточно. Что он не поможет не потому, что не хочет, а потому, что не может. И хотя часть её могла принять даже это? Остальная часть видела, что для неё не имеет значения, почему он не помог, важно лишь то, что он не помог.

Какая разница, почему он не справилс, если на него нельзя было полагаться, когда он был ей нужен?

* * *

Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себяю Она просто сидела на диване с выключенным телевизором глядя в пустоту. Была причина, по которой она так долго избегала думать об этом. Избегала конфронтации. Даже без Дэнни, без отца, просто думать обо всем этом, бояться этого, перебирать сценарии и варианты развития событий? Это было утомительно. Она приняла лекарство и решила, что даже если голова немного болит, у нее нет времени бездельничать до обеда. Она отдохнет после.

Осторожно она открывала и вынимала коробку за коробкой, перебирая книги, тетради, одежду. Платья и даже туфли. Она видела, как мама стоит в этих мягких белых тапочках, обнимая ее вечером после возвращения из школы. Читает сказки перед сном. Болтает и учит её, пока готови. У нее перехватило дыхание от нахлынувших воспоминаний, и она услышала призрачную звук флейты, отразившуюся от стен. Воспоминания и боль, более близкие и ясные, чем за последние недели, месяцы.

Она, как птица, порхала над вещами, переходя от одной линии к другой. Духи, платья. Фотографии, заметки. Все воспоминания. Она чувствовала себя несчастной. Много сделать не получилось, но она считала, что это того стоило. Ради воспоминаний стоило проливать слезы и терпеть боль. Было время, должно было быть время для других вещей. Какой смысл во всем этом, если она забыла о собственной маме?

Время от времени появлялась Эмма, чтобы все испортить. Но она не позволяла ей этого. Ей не было места, не здесь и не сейчас. Был кремовый блейзер, который мама предпочитала для уроков, для работы. Мягкий, но достаточно теплый для лекционных залов с их плохим отоплением. Светлый, но не яркий, не отвлекающий студентов. Мама носила его всю зиму.

Глянцевые черные и приглушенного древесного оттенка заколки и зажимы для волос, с помощью которых она при необходимости укладывала волосы, вызывали на голове призрачные ощущения теплых рук и нежных расчесок. И ещё, и ещё.

.

.

.

.

.

.

У неё был план. Подготовить аргументы и приготовить еду. Она бездумно выполняла механические действия, в то время как ее мысли блуждали где-то далеко.Какая-то маленькая часть ее сознания подсказывала ей, что, возможно, следовало бы поднажать. Потянуть за тепло, покрутить и надавить, пока боль не уйдет. Остальная часть ее игнорировала это. Это её мама, и её воспоминания. Они не были врагом, с которым нужно бороться. Это было не так, это не работало так. Она не хотела этого.

Когда отец вернулся домой, он шел запинаясь. Он вошел решительно, и она услышала момент, когда он всё увидел. Слышала, как запинулись его шаги и затихли. Когда он вошел в столовую. Дэнни ступал почти беззвучно. Его ботинки мягко ступали по полу.

- Ты мараешь пол. - Скзала она опустив голову. Разогретый ланч был довольно вкусным.

Она начала без него. Было вкусно. Казалось, будто это какой-то грех. Еда не может быть вкусной, с учетом того как прошел день. Но этот обед оказался тем ещё упрямцем. Чтобы не чувствовала она сама, он оставался теплым, вкусным и насыщенным.

Она наблюдала за ним краем глаза. Она практически ощущала, как он дрожит и колеблется. Его рука потянулась к ней и отдёрнулась. Это она не вынесла.

Это была мелочь. Она принесла с собой за стол несколько заколок. С грустной улыбкой Тейлор собрала волосы в пучок на одном плече, убрала их за ухо и отпустила назад. Другой рукой она протянула ему другую заколку. И это все. Они встретились взглядами. Она понятия не имела, как выглядит после стольких слез. Но даже несмотря на боль, ее воспоминания были свежи. Она купила их, заплатила за них честно и справедливо. Поэтому она улыбнулась, даже если ей и было больно.

Это было так неожиданно. Она это видела. Видела как его захватывают эмоции. Затем он встретился с ней взглядом, и отец задрожал всем телом. Где-то в этой темноте, заполнявшей его, зародился свет. Пальцы, взявшие клипсу из ее руки, дрожали. К тому времени, когда он с четвертой попытки закрепил ее на месте, они успокоились. Отец сглотнул, откашлялся, чтобы прочистить горло, и спросил приглушенным тоном, который в конце все же повысился:
- Так что у нас будет на обед?

Он сел на свое есто и она поставила перед ним тарелку. И пока они ели и говорили о всяких пустяках, он даже улыбался. Его улыбка была не лучше, чем у нее, но она была искренней, и этого было достаточно.

Они прошли через это вместе. Это был не спор. Больше не было нужды, да и сил на остальное тоже не было. Она помогла. Когда та же буря, что унесла ее, пыталась утащить его под воду, она помогла. Это было несправедливо, но она должна была. Она еще училась в школе, еще была подростком, но больше было некому. Она была рядом, и уже не была такой невинной и маленькой. Не такая хрупкая, как после ее собственного погружения в воспоминания. После месяцев жизни, пусть и тусклой. Обед был еще теплым, еще вкусным. Тепло задерживалось в ее сознании, когда становилось тяжело.

Она была рядом и помогала. Иногда она не справлялась, но этого было достаточно.

* * *

В конце концов, она управилась. Несколько коробок с одеждой, к которой она была явно не готова, отправились на чердак. Несколько коробок с тетрадями и книгами были спрятаны на полу гостиной перед их домашней библиотекой. Часть одежды, безделушек и украшений перекочевала в ее шкаф. Не то чтобы она когда-нибудь надевала их в Винслоу.

Трудно было смириться с тем, что жизнь, Ее жизнь, осталась позади. Миру было все равно, он был суров и жесток, и реален. Объективный и холодный. Поэтому она позаботиться о ней. Внесет ее в мир своей собственной жизнью и наследием.

Отец вернулся на работу. Не все было улажено. Они так и не поговорили, не совсем. Просто делились воспоминаниями. Но тяжесть, размер пропасти между ними уменьшились вместе с этим. Это было начало. А в конце она успела казать о своем желании найти подработку. Он сказал, что подумает над этим.

Большую часть дня она провела, завернувшись на диване или в своей комнате, отдыхая. Смотрла телевизор или читала книгу из одной из коробок. Дон Кихот и его оруженосец Санчо - хорошая компания.

* * *

Грэг не забыл позвонить заранее, поэтому к его приходу она уже разогрела обед. И не забыла сделать побольше. Это было не совсем то же что свежее, но домашняя еда - хороший способ сказать спасибо, не перебарщивая, верно?

Пока она просматривала записи, Грэг с энтузиазмом поглощал теплый рис с курицей, что она приготовила. Но она не огла не отметить что немного покраснела от его похвалы. Те не менее, ей пришлось остановить его.

- Грэг, я поняла что еда вкусная. Спасибо, но не мог бы ты не разговаривать за едой?

Его рот закрылся так быстро, что на следующем вдохе он чуть не подавился. Пока он разбирался с этим, она немного отвлеклась, чтобы приступить к копированию всего этого. Здесь были задачи по математике, а по Всемирной Истории были в основном задания для чтения. Школьный материал, который ей еще предстояло пройти. Часть ее считала это пустой тратой времени теперь, когда у нее появились силы, но другая часть знала, что образование имеет значение. Она получила это с молоком матери. Она не могла просто так сдаться. Она никогда бы себе этого не простила.

Грэгу не потребовалось много времени, чтобы очистить тарелку. Она расслышала грохот, когда он метнулся к раковине, чтобы поставить туда посуду. Не слишком аккуратно, но, по крайней мере, ничего не разбилось.

// "кажется, что ничего не разбилось".

Надо будет потом проверить. Затем Гр'г плюхнулся на диван рядом с ней, слишком близко, чтобы быть удобным. Онприжался к ней с боку, бедро к бедру, так что ону ощущала его запах.. Не то чтобы это было нечто ужасное, он просто пах... по-другому. Чужой запах, да и говорил он чуть ли не ей в ухо.

- О, я подумал... а что это за книга? Это "Дон Кихот"? Она должна быть очень хорошей. Я попробовал ее прочитать, и хотя она была довольно интересной, это чтение, книги и истории, и хотя книги имеют свое место, и, конечно, я не хочу сказать, что они плохие, я имею в виду, что это хорошо, что ты любишь читать, но я предпочитаю ролевые игры?

- Грэг," - начала она, стараясь быть строгой. Если она не выразиться ясно, он все поймет неправильно. Она не пыталась быть злой или жестокой, но всему есть предел: - Ты не мог бы, может быть, хоть немного?
Она скорее сказала, чем попросила его, стараясь чуть отдвинуть его от себя. Потому что она оказалась зажате в углу дивана.

- Просто, это слишом. - Сказала она, пытаясь донести свою мысль. - Слишком близко. Ты что, пытаешься забраться ко мне на колени? Ее чувство юмора было не самым лучшим, но, судя по тому, как он заикался, размахивал руками и громко отнекивался, у нее получилось не так уж плохо.

Она смогла переписать остальные задания этой недели, слушая его болтовню в пол уха. Речь была не очень связным. Он начинал говорить об автобусах, потом переходил к аттракционам, потом что-то о гоночных машинах и моделях для видеоигр. Затем переходил к ограничениям скорости и далее в таком же духе. Это было не ужасно, просто немного шумно и отвлекало, но это можно было пережить, чтобы иметь возможность работать с записями в свободное время.

Пока она выпроваживала его, он достал для нее сюрприз.

- Помнишь, ты говорил, что много отдыхаешь и тебе нечем заняться? Так вот, я порылся в своей коллекции, и у меня есть одна старая штука, и если ты обещаешь вернуть ее после выходных, я могу ее одолжить? - По мере того, как длилось предложение, он становился все более робким и неуверенным, протягивая старый гаджет. Она не увлекалась играми, но пару лет назад она видела рекламу этого устройства.

- Это приставка? - Спросила она.

- Да. Я тут принёс... вот, здесь куча старых картриджей, . сказал Грэг, протягивая звенящий пакет. В нем лежали маленькие пластиковые коробочки с разноцветными картинками.

- Попробуйте Марио, это хорошая вводная игра для новичка. Он сказал, и в кои-то веки его голос был спокойным и внимательным. Проще было просто согласиться с этим.

* * *

Большую часть вечера она провела, отдыхая. Она все же попробовала поиграть несколько минут. Игра была неплохой, но ничего особенного. А вот музыка была довольно забавной. Иностранная, электронная и странно бодрящая. Она оставила ее играть на заднем плане.

Вечером, когда она уже легла спать, пришел отец и сел рядом с ней. Его рука легла на ее плече, а она смотрела на него в темноте. Их взгляды встретились.

- Люблю тебя. Он сказал, и в этом было так много всего.

- И я тебя люблю, Папа.

* * *

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86292/562731

Переводчики: Camrad_RIP