Готовый перевод The Eightfold path (Worm/WH40k-Dark Heresy) / Восьмеричный путь: Длинный День (1.10)

Длинный День (1.10)
* * *

Хорошо, хорошо.У неё всё ещё есть жар, но самая большая бяка прошла. Так что, он похоже может положится на свою силу в борьбе с инфекциями. И так, что она реально знает о своих силах?

- Они борются с болезнями и смогли выжечь даже такую серьезную болезнь, как ВИЧ.

- Её раны заживали быстро, это не широкоизвестная мгновенная регенерация, но тем не менее быстро. Неприятный порез, на который нужно было наложить швы, затянулся за несколько дней.

- Её кожу было труднее порезать. Кроме того, ее труднее было ушибить.

Но это если начинать с конца.

- У неё есть некоторое место, где находятся Карты. Их - Восемь.

- Она может взять одну и использовать. Это дает ейй силы. Каждая карта воспринимается по разному, так что скорее всего каждая даёт разные силы.

- То, что она сейчас использовала, было похоже на Клерка или какого-то чиновника. Но странно воинственного. Со временем Карта набирала силу.

- В голове у нее были Энциклопедии и Башни, и она, вероятно, могла получить еще. Были какие-то сны, которые, похоже, хотя бы в какой-то степени совпадали с ними.

- У нее были резервуары силы, которые она могла использовать для искривления времени или чего-то в этом роде. Но только на несколько секунд. Их также можно было использовать для того, чтобы подталкивать события, чтобы они шли лучше.

- Сила могла изменять её. Например, ситуация с нож или толпой. Даже сейчас она не чувствовала себя комфортно без какого-либо оружия, и она могла смешиваться с толпой. Типа того.

Что еще? Карты могли хотеть что-то, или говорить с ней, или что-то еще. Что-то во всем этом было. К тому же она всё лучше чувствовала силу в себе. Где она находится, когда она действует, что она делает. Это было хорошо.

Что нужно иметь в виду? Ну, ей все еще нужно было менять повязки и сохранить некоторые. Ей нужно будет вернуться в школу, так что с этим будет не очень хорошо. Она не собиралась позволять кому-либо снова поднять на неё руки, не пожалев об этом. Неужели это все?

//"Я потратил много времени на сон и отдых, но в этом ли было дело?"

. . .

- Время для экспериментов.

Она устроилась поудобнее, завернувшись в свои одеяла, и сосредоточилась на себе. Ей предстояло изучить Карту. Это становилось легче. Или ей это удавалось все лучше. Чем больше она копалась в своих способностях, чем больше разбиралась в них, тем легче ей становилось. Как будто тянешь за нитку. Чем больше она тянула, тем больше нитей появлялось, и все легче было распутать. Как сейчас. Она могла различать. Не просто смотреть, а видеть.

Сначала слабая сетка, паутина огней по всей ее поверхности. Затем шар света вокруг Карты, резерв, который она использовала для подпитки некоторых сил. Внутри него - Карта. Карта и звезда, прилипшая к ней. Её глаза и голова пульсировали, давление нарастало по мере того, как она смотрела на них. Что-то в этой звезде...

Это было на кончиках пальцев, как слово, которое никак не приходило. Она чувствовала себя несколько глупо, как будто что-то очевидное смотрело ей прямо в лицо, а она просто не замечала этого. В последнем луче света она почувствовала некое недоумение. Она обдумывала свои планы на сегодня. Возиться со своими способностями было самой опасной частью ее планов на день, и это не было похоже на то, что она нуждалась в них для выполнения домашнего задания и чтения. К тому же она чувствовала себя хорошо, так что на этот раз она решила поднажать. Ради науки. Не мешало и то, что, возможно, без последней порции силы ей будет легче увидеть Карту.

Мир исказился и замерцал, когда теплота хлынула в голову. Но и через пять минут ничего не изменилось. Она по-прежнему была в тупике. Разочарование твердым камнем вгрызалось в ее мягкое счастье, но она отпустила его. Лучше узнать всё так, чем потом, когда это действительно понадобится:

- Её сила изменения реальности может не сработать.

Ну вот. Это ведь открытие, верно? Но всё равно это расстраивало. Звезда, Карта, что-то в этом было, почти узор, если прищуриться. Не то чтобы она не могла его разглядеть, скорее это было похоже на анаграмму. Тейлор могла видеть линии Карты, некоторые тусклее, некоторые ярче, почти как маленькие звезды, но узор просто не складывался. Расстроенная он мысленно схватилась за Карту, и та затряслась.

Она моргнула. Снова встряхнула Карту. Затем осторожно, с замиранием, её мысленное "я", протянуло руку и потянуло за уголок карты.

Узор сломался. Не полностью, даже не в основном. Но постепенно, шаг за шагом, она медленно, осторожно отделяла Карту. От чего? Как будто Карта была картинкой, а вокруг нее была тонкая, тусклая рамка. В свете Карты её было трудно разглядеть, а при соединении с ней она вливалась в общий беспорядок света. Но когда осторожно и тщательно отделила её, следя за краем, она смогла разглядеть. По мере того как край тускнел, у неё получалось держать его в фокусе.

Было трудно. Как будто пытаешься смотреть на яркую звезду днём. Помогла новая звезда. Она не подходила. Тейлор не могла разобрать узор, но когда она осторожно раздвинула их, то даже без этого смогла понять, что они не подходят: Она не подходила. Эта новая, яркая звезда, отрицание болезни, не подходила. Она пыталась проникнуть глубже.

Задохнувшись, она почувствовала, что ее силы меркнут, когда последний угол рассыпается. Но не все. Пустой рзервуар по-прежнему стоял на месте, ничем не потревоженный. Остальные - не очень. Тонкий, тонкий слой светящейся паутины, проходящей сквозь нее, отделялся от остальной части, расцепляясь. Потянулся, связанный с Ученым. Головная боль нарастала, Башни и Энциклопедия пульсировали, Хрупкие звенья, крошечные, как нити паутины, все еще связывали Карту с... с... с... с.

Она мягко перемещала всю конструкцию, или нет, она скорее перемещала себя, свою точку зрения. Это было сюрреалистично, и это трудно было выразить словами. Как будто в ее глазах появились новые мышцы, которые двигали сами глаза. Она была слепа к окружающему миру, но в этом месте света и тьмы могла летать свободно. Тйлор следила за хрупкими связями, и они росли, укреплялись вслед за ней, а головная боль отступала. Она проскользнула внутрь, за Карту, между ней и рамкой. Рамка, тусклая по сравнению с остальным светом, была заполнена непонятными узорами.

Она былаосвещена лишь в нескольких местах, если не считать нитей, еще соединявших её с Учёным. Две вещи выделялись, даже теряясь в линиях.

Во первых дыра. Сосущая пустота которая требовала заполнения. то было не опасно. Нет, когда она присмотрелась, ее взгляд вернулся к Звезде, прилипшей к Ученому. Прилипла. Вот в чем дело. Она не подходила. Не здесь. Переведя взгляд со Звезды на Дыру, Она почувствовала притяжение. Это Отрицание Болезней, оно не вписывалось туда. Ему не было там места. Оно подходило сюда. Вот здесь. Это принадлежало не Учёному..

Это принадлежало ей. Не Карте, не какому-то аспекту Лика, а ей, Тэйлор. Это было что-то новенькое, но Отрицание принадлежало ей. Базе. В Основании ее души.

Попытка потянуть, заставить Звезду пройти мимо вызвала приступ боли, предупреждение. Ее нельзя было заставить, но должен был быть какой-то способ сделать все правильно. Пропустить ее мимо Карты и установить на место, которому она так явно соответствовала.

Она подумала, не сходит ли она с ума. Что за сила заставляет своего владельца думать, что она смотрит на свою душу? Это было безумием, о котором она никому не собиралась рассказывать. Тем не менее. Это было правильное, истинное чувство. И немного сюрреалистично. Ее душа была каркасом. Была ли она такой всегда, или же изменилась, приспособилась к ней, когда она обрела свои силы? Или это была всего лишь метафора, что-то из книг: способ ее разума справиться с тем, что ему непостижимо?

Она не понимала. Она видела только то, что видела и чувствовала то, что чувствовала. В одном она была уверена. Сила была реальной, и она реагировала на нее. Она оставила этот запутанный и сложный вопрос на потом, и перешла за к другому интересному моменту. Это было пустое пространство в центре Основания. Если разделить его линиями на трети, то есть на девять равных прямоугольников, каждый из которых имел форму меньшей Карты, а в середине было пусто. Нет, не пустой, а прозрачный. На мгновение ее зрение исказилось, как в кривом зеркале, а затем она увидела все насквозь.

Почувствовав, что Ученый встал на место за ее спиной, она повернулась и посмотрела назад. Девять полей. Восемь вокруг и одно посередине. Ученый покоилась в центре, полностью видимая через искаженное стекло. Из восьми внешних отделов один был пустым. В остальных спали семь Карт. Отдыхали, ожидая, когда их призовут. Она протянула руку и потянула за одну из них, почувствовав, как она легко выскользнула из своегоместа.

Да, здесь была сила. Но пока она не была на что-то направлена, пока у нее не было точки на которую она бы опираслась, она могла неммного. Даже спящих у каждого были свои узоры.. Они были похожи и в то же время разные. Как братья и сестры, разделённая семья.

Так она потратила больше часа, рассматривая свои Карты. Пыталась разобраться в узорах и понять, что они означают. Это никак не укладывалось в голове и только усиливало разочарование. Но в ходе всего этого обнаружилась одна вещь. То, что было у всех карт. Их можно было открывать. Как буклеты или листовки, Карты имели страницы. Их было не так много, и все, кроме Ученого, были темными внутри, терялись в тени. Страницы слиплись. Но они были.

В ее нынешней Карте первые две были даже подсвечены. Они лишь создавали еще более непонятные узоры. Вздохнув, она оставила эту проблему на сегодня. Прямо подход ничего не дал, поэтому она зарисовала пару узоров в свой блокно и оставила все как есть. Она не могла потратить на это весь день.

* * *

Обычно самостоятельная учеба наводила тоску. Но если учесть, что последние несколько часов были для нее утомительными, то наличие заданий, которые можно решить, которые содержат инструкции и имеют смысл, принесло облегчение. Возможно, в другой школе их было бы много. Она пропустила целую неделю. Но домашнее задание она уже сделала, и если разобраться:
в Винслоу не такая уж и трудная учится. Ее оценки плохие, потому что ее задания воруют, и она не может спокойно сдать тест, никакой важный тест. Не потому, что это трудно.

И нигде это не проявляется так ярко, как здесь. Она с легкостью справвилась с уроками. Если бы только остальные оставили ее в покое, ее оценки не были бы проблемой.

Закончив учебу, она могла наконец заняться чем-то важным. Например, убедиться, что она больше никогда не будет беспомощной. У неё появилась идея. Она объединила их со своими планами по очистке большей части подвала. Ей нужно было место для занятий, и хотя она могла заниматься обычными вещами дома или на заднем дворе, было бы лучше, если бы у нее было уединенное, тихое и легко убираемое место. Поэтому она вернулась в подвал и принялась за работу, стараясь высмотреть что-то полезное.

Но прежде чем засучить рукава и взяться за дело, она включила старый компьютер и потратила пару минут на изучение того, как можно сделать пращу своими руками.

* * *

В Винслоу не было уроков труда. Она полагала, что раньше они были. Отец рассказывал историй о своей школеи уроки труда там упоминались. В Винслоу таких уроков не было. Она немного научилась шить, но тем не менее не была самым умелым человеком на свете. Тем не менее, праща были довольно простой штукой, и она смогла использовать для своего проекта некоторые вещи из мусорных и сортировочных баков. Когда она держала полоску кожи на коленях, иголку в руке, произошел крошечный сдвиг. Как будто она прочистила горло перед тем, как заговорить, но на кончиках пальцев.

Это была горько-сладкая смесь - снова шить. Давненькоона этого не делала. Может быть, она не думала об этом, или не хотела, чтобы ей напоминали. Но сейчас? Когда на поиски ушло несколько часов и все пространство освободилось, найти их было несложно. Мама была сама собой. Профессор и твердая сторонница равных прав. Она боролась за них. В том числе на практике.

//Умение - это умение, Тэйлор. Я по-настоящему оценила бабушкины уроки только после того, как поступила в колледж. Быть девушкой, которая может подправить или подлатать наряд, чтобы он выглядел хорошо? Это не самый большой повод для гордости, но мелочь может иметь большое значение. Это не самый странный способ завязать дружбу, и ты оцените его, когда вырасшь. С тобой случилось так много несастий... Подожди, настанет и на твоей улице праздник.

* * *

Она взяла старую кожу от порванной пары ботинок, которые давно валялись в подвале. Несмотря на то, что ботинки были испорчены, кожа оставалась эластичной и упругой. Пришлось повозиться с металлическими деталями, например, со сломанной отверткой, но после нескольких часов работы все было готово. Она освободила в подвале достаточно места для передвижения, и у нее появился верстак для проектов. На нём лежало ее первое творение.

Взяла пращу и старую доску для дартса. Для пуль она могла использовать гальку и камни, но для тех случаев, когда это имело значение, у нее были лучшие боеприпасы: короткие толстые болты с закрученными гайками. Она установила доску на заборе и впервые пустила дротики. Может быть, ей следовало бы беспокоиться из-за соседей, но с того момента, как она взяла ее в руки, праща ощущалась, как будто была её частью.

Она раскрутила ее так, что в воздухе зазвучал гул. Наконец, она отпустила пращу и, как во сне, поняла, что попала в цель.

Раздался громкий треск, и мишень развалилась куски. Она потратила немного времени на то, чтобы прочесать двор и извлечь пулю, прежде чем осмотреть повреждения. Тонкая доска для дартса была расколота пополам, и, даже на заборе остались следы. Дерево не отличалось особой прочностью, но пуля оставила в нем неглубокую вмятину. Может быть, полдюйма глубиной. В этот момент она поняла. Если она так ударит кого-нибудь по голове, он может потом не встать.

Тейлор не могла рассчитывать на такой удачный удар, но раз уж она попадёт, то они это почувствуют.

* * *

В конце концов, Тэйлор заколебалась. Было легче, когда у нее была цель. Четкая, продуманная цель. Труднее было, когда она делала это для себя. Она сторонилась маминых личных записок. Вчерашний день был тяжелым для нее, и разговор еще ждал вечера. Больше ей ничего не нужно. Так что это было исключено. Между конспектами и одеждой, с учетом того, как складывался сегодняшний день, она склонилась к одежде. В другие дни на первом месте были бы книги. Но сегодня она попробовала кое-что изменить.

Многое из этого не подходило. А если подходило, то не сидело. Она присмотрелась к вырезам и решила, что если немного подправить, то все получится. Но пока она не решит свои школьные проблемы, она не будет носить ничего из этого в школу. Было много блузок с воротничками, несколько элегантных, несколько вычурных. Они вроде бы подошли, но ей еще предстояло немного подрасти. Это было не то, что Тейлор могла бы носить регулярно, но, возможно, в этом и был смысл. Если она собиралась начать новую жизнь, начать новую главу в своей жизни, возможно, ей нужен новый гардероб.

На данный момент она оставила большую часть в кладовке, чтобы дождаться более удачного момента. Была пара исключений. Несколько вещей, на которые ее сила отреагировала. Это был жакет с высоким воротником и длинная юбка, сшитые из толстой теплой кожи для северной зимы. Вероятно, к ней подходили массивные сапоги, так как широкая юбка опускалась до половины каблука. Цвет, вероятно, имел название, но для нее он был глубоким, затемненным коричневым. Не скучный, но серьезный.

Когда она надевала куртку, слабая паутинка света вырастала хрупким продолжением, погружаясь в куртку. Когда она сняла куртку, связь разорвалась, и через несколько вдохов удлиненная паутинка исчезла, а затем снова появилась, когда она снова надела куртку. Жакет и юбка ощущались одинаково. Как будто в них был потенциал. Она ощущала себя... безопасно, как-то так? Она не была уверена, что это такое, но могла бы разобраться в этом позже.

* * *

Где-то в этот момент ее резерв наполнися.. Она была слишком занята, чтобы обращать на это внимание, но в тоже время ей хотелось знать, как быстро он пополняются. И постоянна ли эта скорость.

Возможно, в другой раз. Сейчас было время семейного ужина, а она уже чувствовала себя измотанной. День был долгим, и ужин задерживался. Но она ждала. У нее были на то причины. Отец вернулся через пару часов, но ониходили вокруг вокруг друг около. Он оставил ее наедине с её делами, а у него было много своих дел. Нельзя было просто уходить от разговора. Она устала от этого.

После ужина они привели себя в порядок, но все равно было трудно начать. Прошло более пяти минут, прежде чем она нашла в себе силы начать разговор, лежа на диване и чувствуя, что кровать зовет её. Они уже долго ходили вокруг да около. Она была зла и обижена. Но не только это. Это имело значение, но не было главным. Он тоже устал. Она это видела. Но он оставался рядом, телевизор заполнял тишину, пока она не была готова говорить. В этом-то все и дело. Она должна была говорить. Она должна была начать. Это было несправедливо, но что это меняло?

// Мир совсем не честное место.

Она начала с малого. Просто. Рассказала ему о школе, о том, как идёт учёба. Не стала упоминать Грэга. Сейчас это было неважно. Он мог только отвлечь. Она использовала это как вставку, как мостик. От учебы к книгам. От книги - к маме.

...

- Я стараюсь, Тэйлор.

- Я знаю. Этого недостаточно. - Напрягшись он начал отстраняться, но она его не отпустила. Не в этот раз. Положила голову ему на плечо, а руку на колено, удерживая его. Было легче, когда она не смотрела отцу в глаза, когда говорила. Легче было сосредоточиться, сделать все ясным. Четким.

- Послушай. Я виджу это, Папа. Да, ты сказал, что разберешся. Не торопися с выводами. Ты не мог понять, зачем Эмма могла так лгать, и зачем ей это. Но в том-то и дело, в том-то и дело, папа. Ты не понимаешь. Ты не понимаешь. Ты не можешь этого понять.

- Тэйлор, я...

- Послушай, - почти шипела она, умоляя. - Это больше не имеет значения. Потому что я поняла. Я решила. Пойи. Это просто. Просто слишком больно это признавать.

- Что? - В его голосе, тоне звучало разочарование. Разочарование и раздражение. Он устал. Они оба устали. Но всегда находилось оправдание, всегда находилась причина, чтобы не настаивать. Не сегодня. Нев этот вечер.

- Ты знаешь, Папа. Ты уже знаешь. Просто не хочешь понимать.

Это заставило его встрепенуться.
- Я не знаю о чём ты. С чего Эмме так поступать? Она твой лучший друг.

Но она слышала это. Только там, на краю. На краю ущелья, глядя вниз.

- Да ну? Когда она поледний раз заглядывала к нам? Когда я последний раз гостила у нее?

Все просто. Парапростых вопросов.

- Ну, я в уверен... Но было же время... Алан как раз рассказывал мне об этом на прошлой неделе...

А потом - тишина. Но это лишь симптом. Это не причина, не суть. И пока он отвлекается. Пока он в замешательстве, ее рука мягко сжимает и расширяет рану:

- Тебя никогда по настоящему нет, Папа. Утром и вечером, привет и пока. Как прошел день и как дела в школе.

Часть ее хочет злиться. Черт возьми, ведь так и есть. Но этот огонь, это пламя - ничто по сравнению с остальным.

- Дни, недели, месяцы. Роли и тени, потому что ты занят. Потому что тебе тяжело. Тебе слишком тяжело и ты должен разобраться с собственным дерьмом.

- Тэйлор! - Одёргивает он, но она уже не заботится о выборе слов.

- Тебя никогда нет рядом, Папа. Даже когда ты дома, на самом деле ты в тысяче миль. Работаешь и думаешь о Доках, пока я сижу у себя в комнате. Сражаюсь в собствнной школе. Одна. - Он напрягся,превратившись в натянутую струну. Она продолжала тихо говорить. Каждое слово болезненная правда. Она ощущала себя жестокой. Но она не это го хотела.

- И я понял. Вчерашний день открыл мне глаза. Как я могу винить тебя за то, что ты не борешься, когда я сама не стараюсь. Но я должена быть ребенком. А ты - родитель.

- Но я не здесь - прошептал он. В тих словах звучит гнев. Возмущение. Но под ним - мрачный, темный медленно нарастающий прилив.

- И я в порядке. Я не голодаю. Меня не бют. - Тэйлор хмыкнула. - Не дома. - Он дернуся от этих слов.

- Но жизнь - это нечто большее. Больше, чем это. Я хочу, мне нужно больше. А тебя здесь нет. - В конце её голос практически срывается. Потому что больно говорить. А дальше будет ещё больнее.

- "Так что я не могу. Больше не могу. Не могу пытаться, не могу ждать. Я не могу больше полагаться на тебя, папаю Не могу разочаровываться, терпеть неудачу. Зачем?. Потому что когда я это делала, когда это имело значение? Ты был так далек, так далек от реальности, что поверил Эмме, а не мне, хотя это она меня туда засунула!

Он вскочил на ноги. Его лицо покраснело, а кулаки сжались.

- И вот. Гнев и ярость, в итоге бессмысленные.

Он смотрит на нее, но не говорит ни слова. Она знала, что он делает. У отца вспыльчивый характер, поэтому он прикусил язык. Но ей надоело ждать.

- Ты остаынешь. Пойдешь покричив в школу или к Алану. Но это ничего не изменит, до тех пор пока ты увидишь суть. Я - увидела. Я вызвала копов и заставила их сделать свое дело. Я схлдила в школу, взяла бумаги и заставила добавить их к делу. И посвящать во все тебя не было большого смысла. - сказала она прямо ему в лицо.

- С чего бы? Ты же "разбирался". Ну, Папа, к чему же ты пришел?

Он сделал несколько глубоких вдохов.
- Тэйлор, ты могла бы сказать мне, - прорычал он. В нё все еще был гнев. На всё. Так было проще, теперь она это понимала.

- И так ничего. Я все понимаю. Счета надо оплачивать, семья и друзья зависят от тебя. Ты был занят. Все в порядке.

- Я не был занят. Я работал над этим. - Ответил он довольно неубедительно. - Когда мог. Но если они все лгут. Как все могут лгать?"

- Не все, - поправляет она его. - Я понимаю, папа. В нашей экономике довольно трудно быть отцом-одиночкой. - Она встала и поцеловала его в щеку. - Но я не могу, не хочу и больше не буду ждать. Я буду сама решать свои проблемы. И если я найду достойную работу на неполный рабочий день, то возьмусь за нее, - сказала она ему.

Потому что в этом-то все и дело. Суть в том, что она не злилась. Она была разочарована. В себе, в том, каким она его видела. В нем.

- Тэйлор, то не так работает. Ты не можешь просто устроится на работу. Я должен убедится, что ты в безопасности.

- Это больше не твоя работа, Папа. - Сказала она ему с горькой усмешкой.

- Я твой Отец. Это работа родителя.

Она понимает, правда понимает. А он нет. Он не видит её, не понимает. Это, по крайней мере, она может исправить.

Это сюрреалистично легко. Разбить образ, иллюзию в его голове. Заточка выскользнул из ее рукава без единого шороха и легла в ее пальцы. Он едва успевает среагировать, она замахивается, вкладывая в удар все свое тело. Впечатывает острие в стол сильным ударом, от которого все подпрыгивает. Он делает испуганный шаг назад, в то время как другая ее рука оказывается у живота, рефлекторно прикрывая его, хотя никакой угрозы нет.

Она избегала его взгляда. Не хочтела видеть, как он падает духом. Ведь как он может помочь ей, если не может помочь даже себе?

- Ты уже провалился, папа. Тебя здесь нет. Ты никогда не будешь здесь. Не в тот момент, не тогда, когда это важно. Ты родитель, но я больше не ребенок. Я не могу им быть, не могу себе этого позволить. Я не хочу умирать, папа. Поэтому отныне я буду заботиться о себе сам.

Ее рука коснулась его плеча, когда она прошла мимо него, оставив его в кухне. Она задержалась в дверном проеме.

- Спасибо, за то что делал то что мог. Этого просто было не достаточно. Спокойной ночи.

"Спокойной ночи", которое она получила от него в ответ, поднимаясь по лестнице, - задушенное, побежденное. Это нехорошо и неправильно. Слышать, как он наконец-то видит ее, а не ребенка, которым она была. Это просто больно. И это свежая боль. Больно и тяжело, тяжело и утомительно, что именно ей приходится это делать.

Но, может быть, теперь это уже не будет отравлять все вокруг. Ведь именно для этого нужно ставить точки над И, верно?

* * *

Сон не приходил, и она ворочалась в постели. Девочка устала, но это не имело значения, и она устроилась читать, надеясь задремать. История о человеке, перевозящем контрабанду в поездах и борющемся с алкоголизмом, оказалась на удивление остроумной и человечной для такой темы. "Джон Барлейкорн" был интересен, но не захватывал. Это была достойная книга, чтобы и отвлечься.

Как только она перестала прокручивать в голове разговор, к ней подкрался сон. Это не разочарование не давало ей покоя, не разговор. Это был страх. Потому что теперь, когда все было открыто, она была одна. Все было на ней. Ей придется решать эту проблему и бороться с последствиями. Часть её боялась, что она потерпит неудачу, и все закончится кровью.

* * *

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86292/562773

Переводчики: Camrad_RIP