Готовый перевод Flames of the Dark Crystal / Огни Тёмного Кристалла: Глава 4

Тишину нарушил ледяной голос скекСа.

— Кто бы мог подумать. Теория скекТека подтвердилась.

Руки Гурджина полыхали синим магическим огнём, языки которого лизали рану Найи, излечивая её. Магия покалывала и обжигала, сшивая её порванные вены и кожу, пока её лоб не перестал кровоточить.

— Вот так, достаточно, — буркнула скекСа. — Не стоит же залечивать тебя до такой степени, что ты опять бросишься в бой, правда? Нет, нет. Только чтоб не умерла, пока мы не доставим тебя Императору.

Чувства Найи прояснялись с каждым мигом. Её сердце бешено заколотилось. Нужно было бежать. СкекСа взмахнула когтями, чтобы оттолкнуть Гурджина в сторону, но Амри внезапно оказался между ними и схватил её за руку. Она завопила от боли, когда гроттан впился в руку острыми зубами.

— Мерзкий пещерный ползун!

«Найя, я не знаю, что делать, — прошептал Гурджин, сновидясь с ней и продолжая поддерживать свечение у её раны как можно дольше. Амри не смог бы долго удерживать Морехода, а Церемонийместер вновь двинулся на них, стискивая когтями рукоять своего зловещего скипетра.

Рука Найи соскользнула на пульсирующую мембрану пола. Всё, что ей оставалось делать, – молиться.

«Кто-нибудь, прошу. Помогите нам».

СкекСа выругалась и ударила кулаком в стену. Амри выпустил её руку, едва избежав участи быть размазанным. Он повалился на четвереньки, и скекЗок вновь занёс скипетр. Но прежде чем скипетр обрушился на Амри и размозжил ему голову, оба скексиса почувствовали, как по залу с грохотом прокатилась чудовищная дрожь.

— Что... Васса, нет!..

Вода, скопившаяся на нижнем ярусе зала, пошла рябью, оборвав удивлённый выкрик скекСа. Найя ахнула. Она схватилась за Гурджина и потянулась к Амри.

Их пальцы сплелись в тот самый момент, когда клапаны раскрылись и в зал хлынула вода. СкекСа и скекЗок закричали – сперва в изумлении, затем в панике – и всех их накрыло потоком. Найя изо всех сил цеплялась за брата и Амри, надеясь, что правильно предугадала, что произойдёт следом. На другом конце зала раскрылся ещё один клапан, затягивая вовнутрь Найю, Амри и Гурджина и оставляя барахтающихся скексисов позади.

В этот раз, когда она вырвалась из трубы и ощутила воздух, он был столь же свеж и чист, как облака на голубом небе. Она смахнула с лица воду и слизь. Её глаза жёг свет, но это чувство было приятным.

Они оказались снаружи.

Насколько могла определить Найя, они приземлились в том месте, где плечо существа соприкасалось с его челюстью – среди огромных складок чешуйчатой шеи исполина. С чёрного панциря зверя, блестящего под полуденными солнцами, скатывалась вода. С места, где стояли гельфлинги, они могли разглядеть почти всё тело существа, начиная с наполовину погружённой в воду головы и заканчивая куполообразным панцирем, увенчанным огромными рогами и шипами.

По всей длине шеи исполина волнообразно открывались и закрывались дыхательные отверстия – одни извергали воду, другие втягивали в себя воздух. Должно быть, гельфлингов выбросило из одного такого, когда огромное создание промыло зал водой.

— Что произошло? — отплёвываясь, спросил Амри. — Почему мы... Как...

Гурджин пробрался через кожистые бугры существа навстречу Найе. Её кровь всё ещё покрывала его одежду в тех местах, где он прижимал к себе умирающую сестру. Она коснулась своей раны. На месте той была шишка, но сама рана затянулась. И, хотя её всё ещё шатало, она могла держаться на ногах. Возможно, даже бегать, если бы пришлось. Он хорошо поработал.

— Найя! Ты... ты в порядке? Почему корабль скекСа...

Найя коснулась шеи существа – холодной, липкой и такой древней, что её пальцы целиком умещались в складках чешуйчатой, облепленной ракушками шеи. Она молилась о помощи. Неужели кто-то ответил?

— Исполин. Должно быть, я с ним сновиделась. И он меня услышал...

— Что нам делать теперь? — спросил Амри. — Остальные всё ещё внутри. И посмотрите вокруг...

Они огляделись. Хотя Найя радовалась солнцу и свежему воздуху больше, чем могла себе представить, нигде не было видно суши. На горизонтах не вырисовывались ни горы Сера-На, ни утёсы Ха’рара. Во всех направлениях простиралась лишь бесконечная серебристая гладь океана, в которой отражалось ясное голубое небо. Голова Найи закружилась, но та не знала, от чего – травмы или от открывшегося ей вида.

— Нам ни за что отсюда не убраться без корабля, — сказал Гурджин. Даже имея жабры, они не смогли бы доплыть до ближайшего берега, не зная, на каком он от них расстоянии.

— А наше судно заперто в пасти у зверя, — добавил Амри.

Пасть. Найя всмотрелась в тёмную пятно спереди существа – то место, где его голова почти целиком скрывалась под поверхностью глубокой воды. Там смыкались его челюсти, удерживающие корабль Оники и их друзей внутри, посреди всех этих обломков.

Васса – если это и было имя огромного существа – издала стон. Найя задумалась, как скоро скекСа выберется из затопленного зала и прикажет своему судну вновь уйти под воду. Она прижала руки к холодной шее исполина и наклонилась вперёд. Она почувствовала под ладонями его жизненную силу – тяжёлую и стылую, как мёртвый туман, – заклубившуюся вокруг её пальцев.

— Тогда пора попросить вежливо, — произнесла она.

Найя закрыла глаза.

«Прошу тебя, о древний, — взмолилась она. — Сновидься со мной.»

Она почувствовала как он дышит вровень с ней; как его кровь течёт одновременно с её кровью. Такое огромное создание не могло не быть древним, и Найя задумалась, как долго оно служило скекСа. Попалось ли оно в её ловушку, когда было маленьким детёнышем, или было покорено ей во взрослом возрасте, уже успев познать свободу? Обе эти песни были одинаково ужасны, и сердце Найи ныло при одной мысли об этом. Она знала лишь то, что пустота, которую она ощущала сейчас, – это всё, что осталось от сломленного духа существа.

Все создания Тра – летучие, ползучие и плавающие – обладали жизненной эссенцией. Даже деревья и камни пели песню Тра, потому что были рождены ею и несли часть её мелодии в себе. Когда Найя соприкоснулась с духом Древа-Колыбели в Тёмном лесу, она услышала, что эта мелодия была разорвана на части. Его песня, как и песня всего, разладилась под влиянием осквернённого Кристалла, бывшего сердцем их мира.

Сновидеться с гельфлингом, готовым открыться другому, было всё равно, что отворить дверь и войти в чертоги разума. Но когда Найя открыла своё сердце, чтобы поговорить с исполином, она словно бы распахнула дверь в бездну. Она стояла на пороге своего сознания и видела перед собой лишь пустоту. Бесконечную тьму – но откуда-то из глубин непроницаемого пространства до неё донёсся далёкий стон страдания. Вопль гнева и ярости. Крик одиночества.

Васса громко и протяжно застонала, и вымученный звук завибрировал по всему тёмному твёрдому панцирю. В нём были страх и боль. Найя могла их ощутить, вновь стоя на пороге между двумя разумами. Между двумя сердцами, в соединившем их пространстве сна.

Вглядываясь в бездну, Найя увидала какой-то проблеск. Крошечный, едва тлеющий уголёк. Ей захотелось поддержать этот светящийся огонёк. Защитить и укрыть его, пока он вновь не разгорится. Существо было поглощено собственной болью. Как и любой обитатель Тра, оно обладало собственной волей и песней, и обе они стали заложниками скексисов. Если она действительно желала соприкоснуться с ним разумом, Найе нужно было отринуть собственное отчаяние.

«Я знаю, что ты наверняка боишься скекСа, — сказала она. — Я знаю, что она, должно быть, мучила тебя долгое время. Но ты больше её. Сильнее. Ты творение Тра, и у тебя есть собственный голос. Голос, который вновь может запеть песню свободы».

У Найи вновь закружилась голова, и силы начали её покидать. Она не знала, сколько у неё ещё оставалось времени, прежде чем она лишится чувств. Неужели Гурджин действительно забрал у неё часть силы, чтобы её исцелить?

«Если ты отпустишь свой страх, у скекСа не будет над тобой власти. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем».

Вода заволновалась. Свет стал ярче. Затем Найю подхватил холодный поток, сковавший её, и она пробудилась от сновидения в водовороте завихрившихся волн.

Всё задрожало, вода полилась ручьями и реками, и исполин пришёл в движение. Океан забурлил, его гладь пошла пузырьками и волнами, и Найя упала на четвереньки рядом с Гурджином и Амри, когда тело под её ногами зашевелилось и потянулось. Несмотря на смертельную усталость, лицо Найи озарилось улыбкой, когда в море хлынул фонтан горько-солёной воды.

Васса открывала пасть.

— Да! — воскликнул Амри. — У тебя получилось!

Он подскочил к ней, чтобы обнять, но резко остановился, глядя на рану на её лбу. Вместо объятий он одарил её такой лучезарной улыбкой, что ей пришлось отвернуться. Гурджин кашлянул.

— Это не я, — пробормотала она. — Это Васса. Васса сама приняла такое решение.

— Вон лодка Оники, — сказал Гурджин, указывая на раскрывающуюся пасть, которую осветили лучи дневного света. Далеко внизу, колыхаясь на заполняющей её воде, виднелось маленькое сифанское судёнышко с пурпурными, синими и алыми парусами. Схватившись за Гурджина одной рукой, за Амри – другой, Найя расправила крылья и прыгнула.

Отягощённые весом двух парней, её крылья едва замедлили их спуск. От напряжения её плечи, шею и виски опять свело болью, и она ощутила кровь на щеке. Когда вновь открывшаяся рана закровоточила, Найю опять охватили усталость и изнеможение, и её спуск стал неровным.

Они плюхнулись в океан рядом с кораблём, но Оника и Кайлан наблюдали их прыжок сверху. Оника соскочила с палубы с канатом в руке, Найя ухватилась за неё, и совместными с Кайланом и Таврой усилиями сифа затащила их на борт.

Судно неистово раскачивалось на пенящихся волнах. Едва ветер коснулся парусов маленькой лодки, те раздулись с громким хлопком, и судно стремительно устремилось прочь из зубастой пасти зверя. Приподнявшись на гребне нарастающей волны, находящиеся на борту увидели, как Васса изрыгает воду и обломки в открытое море. Когда судно вышло из тени под свет солнца, Найя едва ощутила, как Амри подхватывает её обмякшее тело. Едва ощутила, как Гурджин вновь пытается исцелить её рану. У неё не было сил сообщить им, что с ней всё будет хорошо.

Они вырвались на свободу.

Васса издала очередной оглушительный рёв, но в ушах Найи он звучал, как песня. Мощная и уверенная, древняя и возрождённая. Огромная пасть существа распахнулась, будто собираясь поглотить целый остров, а затем захлопнулась с мощным лязгом, разбрасывая блестящие брызги сине-зелёного океана. Корабль поднимался на высоких волнах, и морская пена орошала палубу и щёки Найи, будто капельки росы.

— Там кто-то есть, — крикнул Кайлан, указывая в сторону от корабля. — Кто-то плывёт в воде – и так быстро!

Его голос звучал будто издалека. Все их голоса так звучали. Даже голос Амри, взглянувшего на неё сверху чёрными, полными тревоги глазами, когда она повалилась ему на колени, был отдалённым и тихим, как во сне.

Найя всмотрелась в морскую даль. В ярко-зелёные глаза Вассы, которая погружалась в океан, унося с собой в пучину скекСа и скекЗока. Последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание, – крупное, мокрое от морской воды существо с серебристой гривой, забирающееся на палубу с помощью четырёх сильных рук.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86615/567628

Переводчики: Elatosa