Готовый перевод Flames of the Dark Crystal / Огни Тёмного Кристалла: Глава 8

Вдвоём они поднялись на гребень долины, чтобы пройти обратно по верхней кромке. Земля Скарита простиралась во всех направлениях и сияла всеми цветами. Север был окрашен сочными зелёными, синими и лиловыми красками бескрайнего Тёмного леса, подчёркнутыми на западе насыщенной чернотой Замка Кристалла, поднимающегося из земли когтистой пятернёй. К северо-западу, за Замком, виднелась блестящая золотом пустыня Моря Кристалла; к северо-востоку – серые кручи Гроттанских гор и высокие холмы, вершину которых наподобие гнезда птицы-колокола венчала обсерватория Огры. А за их спинами, на юге, были плоские и округлые равнины жёлто-зелёной травы, местами покрытые пятнами сиреневых и розовых полевых цветов. Далеко за Спрайтонскими равнинами сгустился плотный туман, при взгляде на который у Найи защемило сердце. Там был Заболоченный лес Сог, самая южная граница котловины Скарита.

По сравнению с крутыми вершинами Ха’рара или угрожающе острыми скалами Пещер Грота, идти по этой местности было легко. Найя старалась насладиться этой прогулкой. Старалась позволить чудесной красоте их мира скрасить чувство усталости и поражения, грызущее её нутро.

— Если мы здесь, к югу от Тёмного леса, — пробормотала она, чтобы как-то нарушить тишину, — то вы, должно быть, очень долго шли по реке с урСан.

Амри кивнул, скрестив руки. Найя смотрела, как он оглядывает прекрасные виды и его щёки и уши медленно розовеют. Хотя она никогда не думала, что его можно было спутать с представителем клана Вапра, эти бледные щёки, которые быстро краснели, были милой чертой, роднящей его с серебрянками.

— Ты ведь простишь меня? Пожалуйста? — вновь спросила она. Когда они были в пещере, он не дал вразумительного ответа.

Он встретился с ней взглядом, но держался по-прежнему несколько закрыто. Даже после всего, что произошло с ними в пещере.

— Конечно, я тебя прощаю, — ответил он. — Мы же друзья.

— Друзья? — повторила она. Из её горла вырвался смущённый смешок. — Ох.

Друзья. Ну конечно.

— Вот вы где! — прокряхтел слегка запыхавшийся Кайлан; он вскарабкался на вершину валуна впереди, отделяющего их от центральной части долины. — Пойдёмте быстрее. УрВа очнулся!

Найя и Амри обменялись взглядами и поспешили вслед за своим другом-спрайтоном.

УрВа действительно был в сознании, хотя его глаза были полузакрыты, а дыхание едва шевелило частички пыли, витающие в лучах солнца. Остальные посторонились, когда Найя вошла и поспешила к месту, где покоилась голова урВа. Его рука, дрожа, потянулась к ней, и она сжала его крупную ладонь в своих.

— Маленький гельфлинг...

— Ты очнулся, — прошептала она. — УрВа, что произошло? Кто это с тобой сделал?

— В самом деле... — наконец он, кажется, узнал её, и в его тёмных глазах появился проблеск света. — О, Найя. Вот ты где. Как идут дела с огнями гельфлингов?

— Мы зажгли три. Очаги гельфлингов вспыхнули синими огнями и запечатлели историю... — Найя вздохнула и погладила прядку светлых волос урВа. — Хотела бы я, чтоб ты это увидел.

— Синие огни соединят то, что однажды было разделено, — сказал мистик. — Склеят то, что было разбито.

Найя стиснула руки вместе.
— Склеят?.. Огра назвала их огнями сопротивления. Почему не огнями восстания? Огнями революции?

— Потому что речь не о войне. Мы не можем искоренить тьму в других силой. Мы можем лишь уравновесить тьму внутри нас самих...

— Но скексисы... — Найя остановилась, услышав, как её голос начинает срываться на крик. Она закрыла рот и сделала вдох. — Как же мы победим, если можем только сопротивляться?

— Сопротивление... это слово со множеством значений, — ответил он после долгого, тягостного раздумья. — Этот мир болен. Его сердце заражено. Когда организм чувствует в себе инфекцию, он реагирует на неё. Он создаёт целительные элементы, которых раньше могло и не быть.

— Наладчики, — прошептал Амри. УрВа кивнул.

— Да. Наладчики. Прекрасный термин. Видите ли, со временем организм приобретает способность сопротивляться инфекции. Благодаря наладчикам. Эти огни... это часть сопротивления Тра...

Всё, о чём он говорил, напоминало Найе о её обучении целительству. Её мать, разумеется, не ограничивала их уроки одной влийайа: существовало много видов целительства, и не все подразумевали использование драгоценной магии жизненной эссенции. Лекарства и травы; понимание того, как расположены кости в теле. Знание того, какие ярко окрашенные цветы ядовиты и какие из этих ядовитых цветов можно превратить в целительный бальзам, если их сварить, сжечь или высушить на солнце.

— Тра – это организм, такой же, как гельфлинг или дерево, — произнесла она. — Наладчики – то, с помощью чего она пытается исцелиться. Огни – это симптом. Как... как лихорадка. Показатель того, что тело нездорово и пытается излечиться, и сам способ излечения. А сопротивление...

— Да, — всё, что ответил на это урВа. — Так же, как тело вырабатывает сопротивляемость болезни, которой оно однажды страдало. Вы – наладчики. Вы выстоите против недуга, вызванного скексисами. Вы найдёте... способ.

Глаза Найи защипало.
— Я не знаю, урВа. Не знаю, как нам это сделать. Мы не можем уничтожить скексисов. Потому что это значит, что погибнете и вы. Это несправедливо.

УрВа сложил пальцы вокруг её рук, укрывая их в своей ладони. К её удивлению, он издал смешок – старый, размеренный, знакомый смешок.

— Для каждого, — заговорил он, — есть другой.

Эта старая мантра укрыла Найю, как мягкое стёганое одеяло. Пока он держал её руки в своих и их согревал льющийся сверху свет, она чувствовала, как клубок гнева в её животе распутывается. Разматывает свои нити. В голосе Лучника, пусть он и звучал слабо, не было ни тени сомнения.

— Другой путь, — повторила Найя. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Мы найдём другой путь.

— Очень хорошо, моя маленькая Найя, — сказал урВа. Потом его глаза закрылись, а голова вновь стала тяжёлой и неподвижной. Найя погладила его гриву и вздохнула.

— Я слишком долго спала, — произнесла она. — Но урВа всё ещё верит в меня. В нас. Нам пора продумать план и продолжить свой путь.

— Даже выяснив, что мы не можем убить скексисов? — спросила Тавра, приподняв бровь.

— Да, — ответила Найя. Что сделано – то сделано, и настало время вновь устремить взгляд вперёд. — Мы найдём другой путь. И вместе с этим мы зажжём огни и объединим гельфлингов.

Они оставили урСу ухаживать за урВа и молча пошли прочь. Увидев порез на щеке Амри, Гурджин вздохнул и покачал головой, однако вопросов задавать не стал. После этого Амри слегка отстал от остальных, но Найя не стала этому препятствовать. Она не знала, о чём с ними обоими сейчас говорить.

Они остановились у костра, где один из мистиков помешивал в большом котле готовящуюся еду. Когда они уселись на мягкий песок, Гурджин протянул руки к огню.

— Мы немного обсудили наши возможности, пока ты приходила в себя. Кайлан, не хочешь ли оказать нам такую честь?

— О! — прощебетал засиявший Кайлан, готовый развеять мрачные настроения. — Да. Найя, это так замечательно. УрСан делилась со мной своими картами и чертежами всё время, пока мы здесь были. У неё есть карты всех мест Земли Скарита, где она побывала. Вверх и вниз по Чёрной реке, вглубь пустыни – вдоль всего Серебряного мора и побережья Сифа.

Он достал свою книжку из походного рюкзака вместе с несколькими свёрнутыми картами. Найя узнавала ландшафты, нарисованные на карте, но не могла разобрать надписей. В то время, как в книге Кайлана карты всегда были удобными для восприятия и показывали небольшие местности в подробных деталях, развёрнутый свиток урСан, казалось, обрисовывал весь мир.

— Вот долина, где мы находимся, — сказал Кайлан, указывая на карту. — У истоков Чёрной реки. Мы практически рядом с Чащобой Сами и недалеко от Камня-в-Лесу. А вот здесь и здесь я сделал ещё пометки. Домрак и Сог.

Найя кивнула.
— Четыре клана, которые мы ещё не посетили. Спрайтон, Стоунвуд, Гроттан и Дренчен.

Гурджин уселся по другую сторону от Кайлана и прочертил линию пальцем.
— Именно. Домрак и Заболоченный лес Сог лежат от нас примерно на одном расстоянии, но в разных направлениях. Нам имеет смысл разделиться.

— Нет, — запротестовала Найя. — Чем нас больше, тем мы сильнее.

— Но нас уже стало больше, чем было, — ответил Гурджин. — Мы с тобой должны вернуться в Сог. Кайлан может пойти с нами, потому что Чащоба Сами лежит по пути. Оника, Тавра и Амри отправятся в Грот и Камень-в-Лесу. Так будет разумнее всего.

Найя посмотрела на карту. От места, где они сейчас находились, на север, к Камню-в-Лесу и Домраку, шла тропа, и ещё одна шла на юг, через Чащобу Сами к Согу. Если они останутся вместе, их поход займёт вдвое больше времени, даже сверх того. Как бы ей не хотелось ей это признавать, Гурджин был прав.

— Ну что ж... а ты что думаешь, Тавра? — спросила она, надеясь, что у закалённой воительницы найдётся веский довод в пользу того, чтоб не разделяться. Тавра окинула карту взглядом, обхватив локоть одной рукой и постукивая по щеке другой. Но, когда Оника коснулась её плеча и, нагнувшись, что-то прошептала ей на ухо, Тавра перевела взгляд с свитков и пергаментов на Амри, а затем на Найю.

— Думаю, Амри следует пойти с вами троими. Мы с Оникой направимся на север без него.

— Но он же гроттан, — стал настаивать Гурджин, несмотря на то, что сам Амри так ничего и не сказал, даже когда стала решаться его судьба. — Вам не кажется, что он должен пойти с вами на север? Чтобы встретиться со своим кланом?

— Нет, — произнесла Тавра тоном, не допускающим возражений. — Я смогу ориентироваться в Домраке без него. Горы кишат аратимами, а скексисы будут прочёсывать Тёмный лес и дороги, ведущие в Ха’рар. Для нас будет легче путешествовать вдвоём. И после этого мы с Таврой должны будем возвратить тело Таэ модре Этри в Сера-На, где она сможет отдохнуть, пока её разум не восстановится. Это будет долгий и тяжёлый путь.

Лицо Гурджина сморщилось.
— Но...

— Поэтому мы пойдём одни. Остальные же отправятся на юг, к Согу.

— Может, позволим Амри решить самому? — высказалась Оника. Кайлан кивнул, и все глаза обратились к теневику.

— Оника права, — сказал Кайлан. — Амри, чего ты сам хочешь?

Амри прижал уши под натиском чужих взглядов, и его губы нервно задёргались. На мгновение Найя подумала, что он сейчас скажет то, чего она совершенно не хотела: что он предпочёл бы разделиться с ними и пойти на север. Что, может, произошедшая между ними перемена ещё больше отдалит их друг от друга.

Пускай так, решила она. Она ему не модра. Пусть он поступит так, как считает нужным. Она подготовилась именно это и услышать, когда он прочистил горло и выпрямился.

— Если разницы нет, то я хотел бы пойти на юг, в Сог, — заговорил он. — Тавра права. Им будет легче путешествовать в меньшем составе. И к тому же я хорошо знаю только Домрак. Тёмный лес, даже Ха’рар и Сера-На – там от меня не будет никакого прока, — он пожал плечами и добавил: — Так или иначе, я всегда хотел повидать Спрайтонские равнины и Заболоченный лес Сог.

Тавра одобрительно кивнула.
— Когда мы увидимся с модрой Фарой и модрой Аргот, зажжём огни стоунвудов и гроттанов, мы с Оникой вернёмся в Сера-На.

Найя осознала, что Тавра была одета по-дорожному и на ней были новые сандалии, сделанные из пыльной замши и пеньки. Они с Оникой были готовы отправиться в путь.

Это было грустное и внезапное осознание. Найя хотела крепко прижать к себе Тавру и Онику и никогда их не отпускать. Она привыкла полагаться на них обеих и относилась к ним как к старшим сёстрам. Но точно так же она понимала, что правильно будет вернуть тело Таэ модре Этри, где её разум сможет в безопасности исцелиться в окружении её клана.

— Мы не прощаемся навсегда, — сказала Оника, сжимая руку Найи. — Мы обязательно встретимся снова, когда все огни будут зажжены и гельфлинги объединятся, чтобы выступить против скексисов.

Найя кивнула мрачно, но понимающе. Это был самый разумный путь, даже если он означал разлуку. По крайней мере, ей не пришлось прощаться с Амри.

Найя осознала, что все сейчас смотрели на неё – даже двое мистиков, которые сидели по другую сторону костра, безмолвные, как камни, усеивающие долину. Все ждали чего-то от неё. Несмотря на то, что Тавра была воительницей и дочерью Аль-Модры, а Оника – прорицательницей, способной общаться с Тра. Несмотря на то, что Гурджин нёс службу в Замке Кристалла. Несмотря на то, что Кайлан выучил наизусть все песни, когда-либо сложенные гельфлингами, а Амри слышал голоса земли и знал всю мудрость Гробницы Реликвий. Несмотря на то, что дар целительства был у неё отнят, оставив вместо себя гнев и замешательство. Несмотря на всё это, все ждали ответа от Найи.

— Тогда так мы и поступим, — произнесла она.

— Очень хорошо, — ответила Тавра, вставая. — Теперь, когда мы проложили свой курс, не могла бы ты отойти со мной, Найя? Мне бы хотелось поговорить с тобой наедине.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86615/567632

Переводчики: Elatosa