Готовый перевод Flames of the Dark Crystal / Огни Тёмного Кристалла: Глава 20

Когда Найя вышла из большого зала, не обращая внимания на оклики со стороны Кайлана и Амри, по периметру продолжало гореть всего несколько факелов. Остальной заболоченный лес погрузился в ночную дымку, и лишь пара золотистых огоньков мерцали меж деревьев – отблески очагов в подвесных хижинах дренченов. По обе стороны от врат, ведущих в большой зал, стояли двое стражей; когда Найя вышла к Гленфуту, они слегка ей кивнули. Она скользнула мимо стражей и последовала вдоль одного из больших старых корней, которые, огибая Гленфут, плавно спускались книзу, к глубокому рву с водой вокруг основания Великого Смерта.

Там, внизу, было рыбное хозяйство – сеть тростниковых загонов, где рыба начинала и вела своё безмятежное существование до тех пор, пока не приходило время её поймать и съесть. Дорога из корня спускалась плавной спиралью и затем шла вдоль воды. Этому корню придавали нужную форму и направление в течение сотен трайнов; Найя всегда принимала это как должное и в детстве даже верила, что он рос так без посторонней помощи. Но теперь, спускаясь по нему к воде, она задумалась, не было ли искусство направлять корни даровано дренченам Огрой – и не научилась ли ему сама Огра от урСкеков, когда они прибыли в этот мир. Чем больше Найя узнавала и чем шире раскрывала глаза, тем больше ей казалось, что ничего здесь не избежало их влияния.

Рыба была практически невидима в тёмном рву под деревом, где она лениво висела в толще воды – все вечерние насекомые разлетелись или были уже съедены. Найя спустилась по верёвочной лестнице, соскочила с неё и нырнула в воду. Там было неглубоко. Днём, когда вода была прозрачной, можно было с лёгкостью разглядеть дно. Сейчас было темно, но в детстве она часто играла в рыбных погребах. Продвигаясь на ощупь и используя крылья в качестве плавников, она поплыла вниз, где был расчищен донный ил и в погребах были расставлены плоские камни, под которыми могла прятаться слепоглазка.

Между камнями одного из погребов, до которого Найя ещё не добралась, она заметила проблеск света. Он был тусклым, и его цвет сложно было разобрать в ночной воде. Присутствие Найи спугнуло нескольких слепоглазок, которые, проснувшись, выскочили из-под ила, и вода помутнела от взбаламученной ими мягкой грязи. Когда грязь осела, Найя уже достигла подводного погреба и заглянула внутрь.

В грязи виднелась кристальная жила толщиной в палец Найи. Это был лишь небольшой выступ над илом – не целое скопление, подобное тому, что они с Амри увидели в долине камней. Она развеяла руками последние облачка грязи и с облегчением выпустила из лёгких крупный пузырь. Жила была чистой и светилась цветом солнц. Она проходила прямо под Великим Смертом и была погребена под толщей его корней, где-то глубоко в грязи и воде болота.

Найя смахнула ил с одного конца жилы, обнажая неровный обломок камня, где жила внезапно обрывалась. В этом камне были трещины от удара дубинки Элионы и Киппера, и, где был обломан камень, сломалась и кристальная жила. Со стороны Великого Смерта кристалл был очень тусклым, но чистым; с другой стороны жила не светилась никаким цветом. Это подтверждало слова Элионы: они отрезали дерево от Потемнения.

Найя вгляделась в перерубленную жилу. Её вид вселял в дренченку одновременно радость и печаль. Хоть Потемнение больше и не распространялось на Великий Смерт, это также означало, что жила была отрезана от Кристалла. Как много ещё таких жил проходило под землёй и водой? Здесь и по всей Тра? Кристалл питал своей кровью эти земли. Невозможно было просто обрубить их с ним связь. Точно не таким образом. Лаэсид была права. Это было лишь временное решение.

Но был прав и Белланджи. Если можно было замедлить распространение порчи, разве не обязаны они были сделать всё возможное, чтобы поддерживать жизнь в Великом Смерте как можно дольше? Найя не знала, что делать. Хотя она сама хотела посмотреть на жилу, даже понимание того, что Элиона сказала правду, не давало ей ответов на другие вопросы. Если бы только Найя могла разделиться напополам, чтобы находиться в двух местах сразу! Лечить Великий Смерт и Кристалл одновременно. Одной рукой касаться кончиков пальцев Тра, другую прижимать к самому её сердцу.

Найя тяжело вздохнула, выпуская воду и пузыри. Даже если бы она могла оказаться в двух местах сразу, она больше не была целительницей. У неё не хватило бы сил на такое. Синий свет не возвращался к ней, как бы она ни старалась, со времён неудачной попытки исцелить Амри в пещере.

Вода заколыхалась от её вздоха, вновь взбаламутив грязь и вспугнув маленькую слепоглазку, которая не проснулась, когда Найя спустилась в погреб. Рыбка вяло заелозила и стряхнула с себя ил. Вокруг её незрячей морды шевелились длинные усики, а шесть белых плавников переливались в свечении кристальной жилы.

Найя наблюдала за рыбой, склонив голову набок. Слепоглазки были пугливы, и их трудно было ловить. Потому дренчены и разводили их в погребах, где рыбачить было легче. Но эта слепоглазка не пыталась уплыть, как остальные. Она неподвижно висела в воде прямо перед ней, словно в ошеломлении, а может, всё ещё во сне.

А потом рыбка рванулась вперёд и укусила её.

Найя взвизгнула, когда маленькие зубки укололи её руку. Она тяжело шлёпнула по обидчице, и та, взмахнув плавниками, наконец исчезла в темноте. Зубы у слепоглазок были редкие, и от укуса даже не выступила кровь, но кончики ушей Найи всё ещё дрожали от тревоги. Слепоглазки никогда не кусались и тем более не нападали на гельфлингов.

По плечам Найи, подобно холодному течению, разлилось ужасное предчувствие. Протянув руку, она погрузила пальцы в мягкий ил, в котором ночевала слепоглазка, и счистила его с каменистого дна. Погреб залился знакомым фиолетовым светом.

«Нет, нет, нет...»

Она упёрлась ногами в дно озера и расправила крылья. Несколько сильных толчков – и по погребу прокатилась волна воды, вымывающая грязь из щелей между камнями, пока всё дно не оказалось открыто взгляду Найи.

Жила определённо переломилась от удара дубинки из синего камня. Но конечный результат работы Элионы и Киппера был скрыт под слоем грязи. Там, где обрывалась потемневшая жила, от неё широкими дугами расходились тонкие, как волоски, побеги – свежие и ярко-фиолетовые. Они распространялись по каменистому дну и соединялись с основной жилой по другую сторону от разлома, вновь обильно изливая в неё Потемнение – если не обильнее прежнего.

Найя опустилась на колени перед жилами, цепенея от ужаса и тревоги. Это были те же самые жилы, что пересекали болота и равнины, что бежали через весь Тёмный лес. Они расходились от места, где находился Кристалл, где, сияя в огненной шахте, он озарял весь мир своим светом, равно как и светом Трёх Солнц. Жилы были связаны между собой, как и всё на Тра, – они были частью Кристалла, как все существа Тра были частью друг друга. Хотя Кристалл был далеко, Найя слышала его песню и отсюда. Мелодия лишилась гармонии, и песня превратилась в какофонию. Кристалл, чей мощный голос эхом разносился по всей Тра, стал поломанным, несовершенным из-за утраченного осколка.

Куда же запропастился тот осколок, высеченный из раненого Кристалла? Утрачен ли он навсегда? Можно ли исцелить Кристалл без недостающей части, или он обречён на вечное несовершенство, и всё из-за скексисов?

И мистиков, напомнила себе Найя. Они были одним и тем же. Чужаками, явившимися на Тра из далёкого мира. И сейчас они разрушали Тра по кусочку. Доказательство этому было буквально у неё под рукой.

«Как они смеют! Как они смеют вредить тому, что мне дорого».

Пелена мути озарилась синим светом. В охваченной горем Найе вновь вспыхнула влийайа. Девушка взглянула на силу, которая слабо сочилась из её рук и освещала воду, медленно обтекающую погреб. Этот тусклый свет блестел на кристальных жилах подобно сиянию луны. Способность исцелять. Способность налаживать.

Почему он вернулся – этот священный огонь, когда-то дарованный ей Тра?

Возможно, потому, что настало время его вернуть.

Кристалл засиял так же, как тогда, в долине мистиков, но в этот раз Найя была готова. Она стиснула зубы от первоначального прилива энергии и боли, вдавливая в потемневший кристалл руки, пока те не оказались им сплюснуты. Озеро исчезло, расступаясь вокруг неё, словно она провалилась внутрь кристальной жилы; разум Найи напомнился гулом, треском, звоном – а в следующий момент она полетела сквозь землю, вдоль рек кристальных жил, несясь со скоростью света навстречу непреодолимой, мощной силе, что её тянула.

И она его увидела. Кристалл Истины, вращающийся в центральном зале Замка Кристалла. Грани его изломанного тела, тёмно-аметистовые и алые, едва удерживали в себе последние капли чистоты. Этот цвет был знаком его боли. Знаком его муки и безумия, ярким излучением поразившей его порчи.

Найя почувствовала, как свет изливается из её руки, забирая с собой её жизненную силу. Вытягивая её, как рыбу на леске, высасывая её досуха. Кристалл, который некогда дарил жизнь, теперь излучал только гнев. Он умирал. Он был пуст.

Но если такова была цена...

«НАЙЯ!»

Воды рыбного погреба вновь сомкнулись вокруг неё, и Найя ощутила на своих предплечьях чьи-то руки, оттаскивающие её назад. Она услышала жуткий шум и подумала, что это, наверное, корни Великого Смерта наверху рушатся и падают прямо на неё.

Гул, бьющий по её ушам и по каждой косточке в её теле, становился сосредоточеннее, пока Найя не осознала, что он звучит изнутри неё. Это её бешено бьющееся сердце пыталось удержать в ней жизнь, когда она едва не распахнула врата, ведущие к Кристаллу, и не позволила ему забрать всё, что у неё было.

Её щёки омывали потоки воды. Ещё не осознав, что происходит, Найя оказалась на поверхности. Она услышала кашель и фырканье и наконец увидела, кто оттащил её от Кристалла.

— Амри, — заговорила она. — Почему... Ты же мог утонуть!

Он выкашлял последнюю порцию воды и зло уставился на неё, заставив её отпрянуть. На его щеках промеж капель озёрной воды блестели слёзы.

— Что ты делала? — закричал он. Он упал на колени рядом с Найей и, схватив её за плечи, затряс её. — О чём ты вообще думала?!

— Разве непонятно? — промямлила она. При других обстоятельствах она бы, возможно, начала ругаться. Но сейчас, насквозь вымокнув, едва не отдав свою жизненную эссенцию потемневшим жилам – и видя боль в глазах Амри, – она не знала, что и чувствовать. Она ощущала лишь усталость. Ощущала также страх и беспомощность, если это вообще были разные чувства, а не две стороны одного и того же. Прежние затаённые слёзы вновь попытались навернуться на её глаза, но в присутствии Амри плакать не хотелось.

Не выпуская плеч Найи, он стиснул её, словно ту в любой момент грозило унести течением.

— Найя. Я знаю, что ты хочешь исцелить Кристалл. Мы все этого хотим. И спасти Великий Смерт... но... ты не можешь. Только не так. Не ценой собственной жизни.

— Я лишь подумала, что если у меня получится, то, может... — она покачала головой и подняла взгляд, смотря поверх Амри в сторону грациозно изгибающихся корней Великого Смерта. Слёзы всё-таки стали наворачиваться на её глаза, пусть и по одной. — Я думала, что Великий Смерт всегда будет здесь стоять. Я думала, заболоченному лесу скексисы не угрожают. Я никогда не думала...

Всё в Амри смягчилось – его взгляд и голос, его хватка на плечах Найи.

— Знаю, — тихо сказал он. — То же самое я думал про Домрак.

Домрак. Найя содрогнулась. Величественные синие стены Домрака, светящегося от мха и озёрных существ, наполненного чарующей песней гроттанских музыкантов у очага. Покои модры Аргот были обрамлены чистыми кристальными жилами. Затронуло ли Потемнение и их?

— Прости. Я не хотела...

— Ничего, ничего, — ответил Амри, не давая ей продолжить. — Риан зажёг там огонь. Гроттаны выстоят. Я это знаю.

— Но ты всё равно лишился дома. Я это знала, я просто никогда... — Найя запнулась, не находя нужных слов, и вздохнула. — Я знала, как это было для тебя тяжело. Но никогда не задумывалась, что то же самое может произойти со мной или моим кланом. Какие бы невзгоды ни рушились на других гельфлингов на моих глазах, я никогда не ставила себя на их место… и на твоё. А теперь, оказавшись на этом месте, я не знаю, что делать.

Это признание звучало сумбурно. В нём не было уверенности, а лишь метания и чувство вины. Найя, пожалуй, не хотела, чтобы Амри слышал и видел её такой, но не знала, что ещё делать. Ей казалось, она уже всё перепробовала, но ничто не могло облегчить нарастающий внутри неё груз. Ничто, до этого самого момента. Его облегчила не попытка исцелить Кристалл, а эти простые, косноязычные слова, которые она изливала на теневика, как озеро изливало свои воды на их ноги.

— Я не знаю, что делать, — повторила она, и груз стал ещё легче. Она склонилась к Амри, прижимаясь лбом к его плечу. Хотя его одежда пропиталась водами озера, под ней он всё ещё пах свечным воском и камнем. Найя сделала глубокий, прерывистый вдох и закричала:
— Я не знаю, что делать!

Этот крик не разнёсся эхом в узком пространстве между ними, а затух под руками Амри, обвившими её плечи, и копной его серебристых волос. Она ощутила, что все эмоции словно покидают её, освобождая место в груди, чтоб она вновь могла дышать. Дышать и говорить с меньшим трудом, даже если она всё ещё несла какую-то постыдную несуразицу. Укрытая безмятежностью ночи и безмолвной заботой Амри, она исторгала из себя слово за словом.

— И что тогда? — тихо спросил Амри.

Найя откинулась назад. Она нутром ощущала, каким должен быть её ответ, поэтому сказала первое, что крутилось у неё на языке:
— Тогда в чём смысл? Разве я не ничтожна, если я не могу вести гельфлингов за собой? Если не могу исцелять? Если не могу победить скексисов? Нам нельзя с ними сражаться, но мне кажется, что это единственное, что я умею делать! Но если я не могу уничтожить их и не могу исцелить Тра – тогда кто я?

— Ты... Найя.

Ответ был прямодушным и простым. Амри дёрнул ухом. Она не могла в полной мере рассмотреть его лицо в темноте, но услышала, что его дыхание слегка участилось, а пальцы подёргивались на её плечах.

— И... я думаю, что ты замечательная. Когда ты полна смелости, я тоже ощущаю себя смелым. Когда ты полна сил, я ощущаю себя сильным. Это и значит быть лидером – направлять собственным примером. Ты посвятила себя тому, чтобы поступать правильно. Сеять добро... даже когда не получается. И даже когда не получается, ты не опускаешь руки. Ты способна вырастить цветы на пепелище.

Тепло его рук, мягкое и ласковое, как огонёк свечи, словно бы перетекало в её плечи и грудь. Амри и был таковым, осознала она. Маленьким огоньком, который никогда не потухал и всегда был рядом с ней. Может, он не был настолько ярок, чтобы затмить собой весь остальной свет, но его более чем хватало, чтобы указать путь во тьме. Чуткий и проницательный, непоколебимый и верный.

— Мы найдём способ, — сказал Амри.

— Мы просто не умеем отступать, правда? — спросила она, позволив губам разделиться в тёплой улыбке. Тот усмехнулся.

— Думаю, это больше относится к тебе... Но, пожалуй, за это я и люблю тебя сильнее всего.

Между ними повисла тишина.

— Ты имеешь в виду, как друга, конечно же, — поколебавшись, произнесла она. Она не ощущала уверенности, особенно насчёт конкретного прозвучавшего слова. — Потому что... мы ведь друзья.

Она ожидала, что тот ответит: «Ну конечно». Как он ответил бы тогда, когда они стояли на вершине гребня Долины мистиков, оглядывая весь мир вокруг себя.

Амри нервно поёрзал.
— Ох. Ты насчёт того, что я тогда сказал в долине...

— Я просто хочу знать, — выпалила Найя. — Я не понимаю. До того момента мне казалось, что мы... Но потом я очнулась, и ты весь словно переменился. А потом ты вновь стал оттаивать, но никогда... А теперь ты едва не утонул, пытаясь меня спасти, и...

— Это не то, что я... — запнулся он. — Найя, есть...

— Я решила, что, может, ты просто не подумал, что есть разница между симпатией и...

— Конечно же я понимаю разницу!

Она захлопнула рот, осознав, что они уже орут друг другу в лицо, как дренченские младлинги. Амри не был дренченом, но, сидя под Великим Смертом, весь промокший от озёрной воды, он обрёл голос.

— Конечно же я понимаю разницу, — повторил он уже тише. — Найя. Ты мне действительно нравишься. Больше чем друг, знаешь. Но когда ты пострадала...

Он всё ещё что-то скрывал, но всё же в его словах не было лжи.

— Продолжай. Пожалуйста.

Он тяжело и виновато вздохнул. Прежде чем он вновь заговорил, Найя поняла, что произошло. Ей подсказало его нежелание открывать всю правду. Она вспомнила голоса, звучавшие в её сне о реке. Вспомнила, как кое-кто не хотел, чтобы Амри шёл с ними на юг.

— Что тогда наговорил тебе Гурджин? — спросила она практически в лоб, не оставляя Амри места для изобретения новых отговорок. Он вздохнул. Всё напускное спало с него, как плащ, снятый им на входе в топи. Наконец наружу вышла правда, и он вновь стал её Амри.

— Он просто сказал, что время для этого неподходящее, — ответил он. — Он сказал, что тебе нужно сосредоточиться на других делах и мне не следует подвергать нашу миссию опасности, отвлекая тебя, — он повёл плечами. — Он не угрожал мне, ничего такого. Его доводы были вполне разумны. И это ведь по моей вине ты так сильно пострадала. Так что я согласился...

Амри осёкся, и тут по укутанному тьмой болоту пронёсся отдалённый раскатистый гром. Найя развернула уши, пытаясь лучше его расслышать. Звук походил на грохот и треск, словно повалилось огромное дерево. Затем повисла тишина, и дренченка уже было подумала, что беспокоиться не о чем, – но затем грохот раздался вновь. И вновь. Амри прочистил горло.

— Это обычные для болот звуки? — спросил он.

Как бы ей не хотелось ни на что не отвлекаться в такой момент, Найя не могла отделаться от дурного предчувствия, сжавшего её нутро.

— Нет. Нам надо возвращаться.

Найя утерла щёки. Они встали, и Амри последовал за ней наверх к Гленфуту. Дренченские часовые обнажили копья и зажигали новые факелы.

— Что происходит? — спросила Найя, когда они с Амри подошли к воротам.

— Не знаем, — ответил один из стражей. Он повернулся к товарищу и распорядился: — Бей тревогу. Зови модру и Белланджи.

Другой часовой взобрался по верёвочной лестнице к одному из соглядатаев, сидящему на ветви наверху, и тут весь Гленфут содрогнулся от пронзительного визга. Найя обернулась на звук, и, пока она пыталась разглядеть происходящее в тенях, по её спине побежали мурашки.

Родители Найи присоединились к ним спустя мгновения после того, как прозвучал колокол тревоги. Белланджи сжимал своё длинное копьё, а Лаэсид сидела на спине Чапёры. По всей поляне в жилищах вырванных из сна дренченов стали зажигаться огни.

— В чём дело? — прогремела Лаэсид. — Кто заявился в моё болото?

Амри схватил руку Найи и с силой стиснул её, вглядываясь своими гроттанскими глазами в ночную тьму. В глубине души Найя уже знала, кто был их незваным гостем, но лишь когда гроттан произнёс его имя, все мускулы в её теле напряглись.

— Лорд-скексис, — сглотнул Амри. — Мореход скекСа.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86615/567644

Переводчики: Elatosa