Готовый перевод Flames of the Dark Crystal / Огни Тёмного Кристалла: Глава 22

Найя подбежала к краю Гленфута, чуть не выронив кинжал.

СкекСа всплыла на другом берегу озера, на приподнятом корне большого апекнота. Она обвила Гурджина своей рукой, запястье сомкнулось вокруг его шеи, а одна из ее меньших рук прижала короткий кинжал к его животу.

- Не двигайся, или я вскрою его прямо здесь, — прокричала она, хотя ее голос и все тело были разрушены ядом раны на плече. Поляна замерла, если не считать рева пламени и криков дренченов, которые отчаянно пытались его потушить. Их тени танцевали по нежной ряби озера, жар огня омывал голову, неся огромные хлопья черного пепла и сажи.

— Отпусти его, — сказала Лаэсид. - Отпусти его, иначе твоя смерть будет более болезненной, чем ты можешь себе представить.

- Тогда я позабочусь о том, чтобы его постигло то же!

СкекСа кольнула кинжалом бок Гурджина настолько, что пошла кровь. Он застонал от боли, хотя и не мог остановить кровотечение, так как его руки были скованы хваткой скекСа. Его кровь пропитала мокрую тунику, расползаясь, словно распространяющаяся болезнь.

Найя посмотрела на урСан.
- Сможешь ли ты остановить ее? УрЛии и урВа смогли остановить скекЛи своей песней…

УрСан мрачно покачала головой.
- Я не могу. Если это произошло так, как ты описываешь, то лишь потому, что песнь двух урРу затмила одинокого скексиса… в этом месте мы равны по силам, - она раскинула руки, хотя демонстрация равновесия была испорчена отсутствием руки.

- Это правда? — спросил Белланджи. - Они связаны друг с другом?

— Твой друг, который умрет, если мы убьем скекСа, — пробормотала Лаэсид, оценивая размер урСан. Она подняла копье, и тут же поднялись еще дюжина копий в руках воинов-дренченов, окружавших Найю и мистика. - Если причинение вреда этому зверю может причинить вред тому…

- Как быстро они на нас нападают, урСан! - пропела скекСа, размахивая кинжалом. - О, как быстро маленькие гельфлинги предали нас! Как только они узнали, как мы соединены. Как только сифы увидели в моем лице облик Императора скекСо, они набросились на меня. Вполне уместно, что дренчены видят в тебе мой облик.

УрСан не отступила, глядя на дренченов и их копья со стоическим и мудрым лицом. Она не подняла на них кулаки, а, скорее, раскрыла руки и посмотрела на Найю.

- У нас больше нет времени, — сказала она.

Найя почувствовала одышку, как будто коготь скекСа схватил ее за горло так же, как и Гурджина.
- Что ты такое говоришь?" - произнесла она, заикаясь. — Ты не можешь говорить мне, что…

— И что ты будешь делать, Найя? - воскликнула скекСа. - О, она развязала тебе руки. Сможешь ли ты лишить ее жизни, чтобы спасти жизнь своего брата? Пожертвуй своей добротой, убивая, — а может быть, это вообще не жертва! Возможно, это просто смелый поступок. Уничтожь этих чудовищ, пришедших из другого мира и другого времени, уничтожь тех, кто разрушают это место и твой священный Кристалл. Возможно, ты видишь в ней то же зло, что видишь во мне. Возможно, ты думаешь, что лучше было бы покончить со всеми нами — и со скексисами, и с мистиками. Тогда убей. Убей нас обоих. Дай выход своему насилию и своей войне. Покажи мне тьму внутри себя. Дай волю этому. О, для меня было бы честью, если бы ты это сделала.

— Она хочет умереть? - Белланджи недоверчиво ахнул.

— Она хочет, чтобы Найя усомнилась, — строго ответил Кайлан. — Найя знает, что лучше не слушать.

Найя знала, но она не могла отвести взгляд от темного пятна на боку Гурджина. Оно росло, капая на когтистые ноги скекСа и на поверхность корня, на котором она стояла.

- УрСан...

Мистик ответила на взгляд Найи спокойным принятием. Что бы Найя ни выбрала, она позволит. Даже если Найя решит воткнуть кинжал в её сердце.

«Не надо».

Напряженный голос принадлежал Гурджину, но он прозвучал не через ее уши, а в ее сознании. Как будто они сновиделись, как и раньше, ненадолго, но безошибочно. Найя старалась не реагировать, опасаясь, что скекСа может это заметить. Это не был обман ее воображения. Она могла слышать Гурджина с другой стороны озера.

«Если я этого не сделаю, она тебя убьет! Она настолько полна ненависти, что сделает все, чтобы отомстить…»

«И ты не такая, как она», — сказал он.

- Ты тянешь слишком долго.

Это было единственное предупреждение перед тем, как скекСа вонзила кинжал в бок Гурджина. Его крик боли был притуплен ножом в боку, его мысленный голос затих, словно он соскользнул с ветки апекнота. Теперь он цеплялся за разум Найи всего лишь прикосновением пальца. Она держалась за него единственным, что у нее было — своим сердцем. Она едва могла расслышать его слова: «Мне жаль, что я взял твои силы на корабле. Я просто пытался спасти тебя. Я люблю тебя, Найя. Надеюсь, ты сможешь вновь обрести их, когда я вернусь в Тра».

Тра. Тра сделала Найю лекарем, даровала ей способность сновидеться. Не только с себе подобными, но и со всеми существами. С летающими угрями и пальцевидными лианами. С Олейка-Стаба, Деревом-Колыбелью. Тра подарила Кайлану дар песен и снооттисков, а Амри — дар певца камней. А к Гурджину, хоть и поздно, дар исцеления, так же как она подарила это Найе и их сестре Элионе.

Тра раздала им всем свои дары. Не только Найе — это была их связь. Дары Тра должны были быть разделены с Тра и друг с другом. Чтобы объединить то, что было сломано. Чтобы исцелить то, что болело. Чтобы спасти то, что было испорчено. Чтобы исправить то, что было сломано. Чтобы защитить то, что было самым важным. Это был ключ к пробуждению этих даров. Все это было частью одного и того же цикла. Той самой паутины, которая связывала гельфлингов с Тра и друг с другом.

«Сновидься», — внезапно сказала Найя Гурджину. Она потянулась к урСан и произнесла те же слова вслух мистику: - Сновидься со мной.

- Мистики и скексисы этого не делают. . . — начала урСан, но замолчала и вместо этого протянула руку. Найя взяла её за руку и крикнула Гурджину через озеро то, что она сказала раньше в мысленном разговоре:

— Сновидься с ней, Гурджин! Сделаем это вместе!

Полагая, что он найдет в себе силы сделать это, она повернулась лицом к урСан. Она взяла большую руку мистика обеими своими, закрыла глаза и распахнула дверь между их разумами.

Сначала она была одна, стоя на краю, как и тогда, когда соприкоснулась с Вассой, кораблем скекСа. Но звезды, кружившиеся в галактическом озере, колыхались над ней тысячами перевернутых волн в жидкости космоса. Словно воздух находился внизу и над ней нависал бездонный океан другого разума.

«Это…»

Гурджин стоял рядом с ней. Во сне он не был ранен, хотя его фигура была полупрозрачной, как будто он мог исчезнуть в любой момент. «Когда он потеряет сознание», — напомнила себе Найя. Им нужно было поторопиться. Им нужно было проникнуть сюда, в сознание скекСа и урСан…

«СЮДА».

На поверхности появилась рука, большая и сильная. Рука УрСан, манящая их сверху. Вместе Найя и Гурджин протянули руку, сжав квадратные пальцы мистика и позволив ей поднять их вверх, окутанных густым пространством, заполненным всеми звездами небес. Когда они прорвались на другую сторону, Найя ожидала густоты, как вода. Но они входили не в океан; это было пространство, подобное самому космосу.

Вокруг них взорвались звезды, атмосфера ожила и засияла яркими красками Вселенной. Золотое, розовое и синее сверкали на фоне кромешной тьмы бескрайнего космоса. Энергичное гудение пронеслось по всему этому месту, повсюду вокруг них, словно молния во время грозы. С каждой вспышкой света, с каждым приливом энергии в сознании Найи вспыхивали образы: мимолетные проблески прибытия урСан и скекСа на Тра через свет Кристалла и Великого Слияния.

Она увидела урСкека. Древний и могущественный, с возможностью для баланса, который еще не был полностью реализован. Глубоко внутри этого урСкека была жажда индивидуальности. Жажда быть признанной самой собой, быть любимой уникально. Быть отдельной от коллектива расы урСкеков. Быть "я" вместо "мы"; "меня" вместо "нас".

Найя увидела день, когда урСкеки вернулись в замок, когда приближалось второе Великое Слияние. Ожидая, когда солнца сольются над головой. Ожидая возвращения домой.

Дальше хаос. Путаница. И более, чем что-либо ещё, предательство. Предательство со стороны звезд и самих солнц, которые должны были открыть врата, чтобы снова отправить их домой.

«Это было предсказано сферами, — сказала урСан. Она была рядом с ними, над ними, вокруг них. Не формой, а разумом, образом и голосом, которые были повсюду одновременно. - Но сферы солгали».

«ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ».

Если сновидение было штормом, то скекСа была громом. Циклон с черными облаками все сильнее и сильнее клубился в центре пространства, блокируя свет звезд и солнц, которые вращались вокруг них, как фигуры в обсерватории Огры. Он рос, пока она не затмила свет, образы и воспоминания, пытаясь оттолкнуть их. Выталкивая их, выгоняя из того места, куда они вошли без приглашения.

На мгновение Найя, потеряв нить сновидения, открыла глаза. Она увидела скекСа на другом берегу озера, придерживающую голову одной из своих маленьких рук, хотя она еще не выпустила Гурджина. Они этого еще не сделали.

Что-то двигалось в тени сверху и позади скекСа. Длинное змеевидное существо, несущее на плечах гельфлинга. Столь расстроенная вторжением Найи и Гурджина, скексис Мореход не заметила этого.

Найя закрыла глаза, крепче сжимая руку урСан. Погружаясь обратно в видение.

Еще немного. . .

Вернувшись в пространство снов она обнаружила, что шторм скекСа почти окружил их, извиваясь, рыча и рубя. Найя держала Гурджина, пока они стояли в центре.

«ВОН! - гремела скекСа. - ВОН!»

УрСан материализовалась рядом с ними, защищая их своими руками, когда приближалась буря скекСа. Найя прижалась к мистику, пока буря душила последние оставшиеся воспоминания и свет. Вскоре останется только тьма, только ярость скекСа, и они очнутся…

«Вспомни, кем ты была, — взмолилась Найя. - Вспомни, что ты любила…»

Последнее воспоминание промелькнуло в мире снов, синее, зеленое и сверкающее. Океан, который они любили, когда были едины. Серебряное море, наполненное бесконечными тайнами. Гельфлинги поднимали головы и шли по суше, в конце концов объединялись и отправлялись в море. Они, бывшие тогда одним существом, учили гельфлингов читать по звездам и прокладывать курс, не видя земли. Учили читать облака на небе и бурные пятна воды, колеблющиеся во время великого штиля.

Когда они пришли в замок во время второго Слияния, они запомнили именно эти моменты. Ожидая, когда солнца сольются над головой, готовые к тому, что луч света откроет врата обратно в их мир. Они почувствовали, как глубоко в их груди засело семя колебания. Крошечный четырехпалый отпечаток руки гельфлинга на их сердце. Гельфлинги узнали их такими, какими они были.

Действительно ли они были готовы оставить все это позади?

«Я НИЧЕГО НЕ ЛЮБЛЮ».

Лицо скекСа вырвалось из облака, такого же большого, как небо в самом мире снов. Скрежещущий клюв и блестящая чешуя, словно ножи, глаза одновременно холодные и пылающие. Воспоминание рассеялось, вырвалось наружу, и единственное, что удерживало их в видении — это руки УрСан. Найя держалась за Гурджина, но даже он начал угасать.

«Пора идти», — сказала урСан. Найя увидела кровь на её плече.

Видение окончательно исчезло из-за крика скекСа.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86615/567704

Переводчики: Elatosa