Готовый перевод Flames of the Dark Crystal / Огни Тёмного Кристалла: Глава 23

Острые зубы Чапёры вонзились в плечо Морехода, копье модры Лаэсид пронзило узкую щель в ее наплечной броне. Мать Найи резко свистнула, и Чапёра выхватила Гурджина из извивающихся рук скекСа, расправила скользящие плавники и бросилась в озеро.

Лаэсид осталась, стоя на спине скекСа своей единственной ногой, вонзая копье глубже в спину скексиса. Крик скекСа сменился от удивления к боли и ярости, когда она пыталась добраться до модры дренченов, хватаясь, борясь и терпя неудачу.

- Прочь от меня! Прочь от меня, болотососущая слепоглазка с грязными мозгами!

Лаэсид не выпустила копье из рук. Она не отводила взгляда от скексиса, пока Чапёра не вынырнула на поверхность озера, осторожно опустив Гурджина в лужу озерной воды и крови, пока Найя и Элиона не бросились залечивать его рану. Синий свет полился, словно летняя гроза, хлынул из кончиков ее пальцев и осветил все ее тело. Глаза Гурджина распахнулись с невероятной скоростью, с которой затянулась его рана.

- Твоя сила...

— Ты никогда не забирал её у меня, — заверила его Найя. - Ты разбудил свою силу. Чтобы защитить меня. И все это время я только и делала, что обвиняла в этом тебя. Но теперь я вспомнила, ради чего я здесь. Почему у меня есть эта сила, почему у нас есть это…

- ПРОЧЬ ОТ МЕНЯ! Я УБЬЮ ТЕБЯ!

СкекСа откинулась назад, пытаясь ударить Лаэсид о ствол большого апекнота, рядом с которым она стояла. Лаэсид была слишком проворной, держась за копье, торчащее из спины скексиса, и раскачиваясь из стороны в сторону, так что единственное, что врезалось в дерево, было плечо скекСа.

Найя поднялась на ноги, оставив Гурджина с Элионой.

— Закончи его лечить, я должна остановить мать!

СкекСа издала пронзительный, прерывистый вопль разочарования. Скексисы были могущественными, сильными и огромными, но они не привыкли, чтобы им бросали вызов. Даже сейчас мать Найи использовала это в своих целях. Это выглядело так, как будто она танцевала на плечах скекСа, ловко уклоняясь от ее когтей и рубящего ножа.

- Мама, остановись!

СкекСа вскрикнула от боли, когда Лаэсид вонзила копье еще глубже. Рядом с Найей урСан упала на колени, кровь расплескалась по ее плечу и потекла вниз по руке. Найя опустилась рядом с ней на колени, хотя знала, что ничего не может сделать. Она ничего не могла сделать, кроме как помешать своей матери убить скекСа.

Но если скекСа выживет, что тогда? Это была та же ужасная дилемма, что и всегда. На этот раз это вызвало слезы на глазах Найи.

- Мама, - плакала она. - Мама, не делай этого!

- Мне очень жаль, Найя, — отозвалась Лаэсид. - Я понимаю, что для тебя значит урСан. Я понимаю, что для тебя значат мистики. Но мы должны поставить наш клан на первое место. Гельфлинги должны выжить. Посмотри на Великий Смерт. Посмотри, что она сделала с твоим братом. Посмотри, что она сделала с нашим домом!

Найя оглянулась. Грудь Гурджина поднималась и опускалась под исцеляющими руками Элионы, его дыхание становилось более ровным. Их освещал огонь Великого Смерта, полыхающий вокруг. Даже если остановить пожар сейчас, ущерб уже неизмеримо велик.

- Но это неправильно, — сказала Найя, но не нашла в себе сил кричать достаточно громко, чтобы ее услышала мать. Она могла вспомнить только то, что сказал Гурджин, когда они сновиделись.

- Ты не такая, как она, — сказал он ей. Не такая, как скекСа. И что сказал ей Амри, когда он вытащил ее из озера. Ее взгляд остановился на теневике, чья бледная кожа и серебристые волосы были испачканы грязью и алым. Он держал меч, которым защищал ее, хотя его острие почти касалось обожженных досок Гленфута.

Он был тем, кто защищал. Не атаковал.

Делать добро... Выращивать цветы на пепелище.

— Элиона, — сказала Найя. - Может ли Гурджин сесть?

— Да, но он слаб.

- Тогда ему придется побыть сильным еще немного, — сказала Найя. - Вы, двое, быстро, сюда! Любой дренчен, обладающий даром исцеления. Присоединяйтесь ко мне. Помогите мне спасти нашу модру и Великий Смерт.

Найя прижала руки к дереву Гленфута. Это была часть Великого Смерта, как и каждый корень и апекнот на болотах. Когда Лаэсид вонзила копье в скекСа, медленно убивая и ее, и урСан, Найя повысила голос. Призывая песнь, которая исходила из глубины ее сердца, слова которой она слышала на языке Далеко-Видящей Оники и Спиралерогой Матери Огры. Голос, который пел песнь Тра.

- Великий Смерт. Смерт-Стаба. Дерево, которое защитило меня и мой клан. Как мать в нашем любимом болоте. Даже сейчас, когда твое тело охвачено пламенем… Деатеа. Дератеа. Кидакида. Аругару.

Она почувствовала, что кто-то стоит на коленях рядом с ней. Амри и Кайлан прижали руки к коре Гленфута, хотя ни один из них не был целителем. Они произносили те же слова.

Найя подняла глаза, когда к ним присоединился Гурджин. Избитый и окровавленный, но решительный. Он упал рядом с ней на четвереньки, склонив голову, когда его исцеляющий свет соединился с её светом.

- Деатеа. Дератеа. Кидакида. Аругару...

Элиона пришла следующей. Потом Киппер. Даже отец Найи. Все дренчены, хотя и не все знали, как лечить, услышали слова и повторили их. Сделали, как Найя, хотя они понятия не имели, что это значит. Они увидели ее, они увидели Гурджина и сделали то, к чему она их призывала.

Великий Смерт застонал. Звук, похожий на пение земли, скрип ее массивных конечностей. Найя почувствовала слезы на своих щеках при звуке его голоса, старого, усталого и страдающего. Больного, хотя ему не хотелось ничего, кроме как быть здоровым, чтобы раскинуть свои ветви по поляне Дренчена. Чтобы обеспечить тень, еду и кров. Именно таким хотел быть мир; это было единственное желание Тра. Великий Смерт стал даром для этой цели. Тра пытается позаботиться о гельфлингах так же, как гельфлинги берегут Тра.

Найя почти забыла крики скекСа, пока они внезапно не прекратились. Модра Лаэсид прервала атаку, застыв на спине скексиса и глядя на дренченов, собравшихся у Гленфута, в то время как синий свет распространялся от корней и ствола Великого Смерта в воду. Мчась по озеру к корню, где стояла скекСа. Там, где касался свет, вода очищалась, огонь угасал. Распустилась зелень: лозы, саженцы и ветви.

СкекСа вскрикнула, когда одна из лоз выросла так быстро, что обвилась вокруг её ноги. Она сбила нарост когтем, но вскоре на его месте появился другой. Быстро, как весной, что приходит после зимы, апекнот, на котором стояла скекСа, ожил, оплетая ее лозами, корнями и листвой, цветущими побегами апекнота.

- Нет! — рявкнула скекСа, внезапно ожив от паники и растерянности. - Нет! Что это? Нет!

Но этого было недостаточно. Даже совместные усилия целителей-дренченов не могли вырастить дерево достаточно быстро, чтобы связать скексиса. Она прорвалась сквозь слабую листву, запуталась, но не остановилась. Это был лишь вопрос времени, когда скекСа вырвется на свободу.

Атаки Лаэсид ослабели, когда она увидела, что происходит. Когда вырастающая растительность настигла скекСа, связывая ее руки и ноги в своих быстро укрепляющихся формах, модра соскользнула с плеча Морехода.

- Что она делает? - прокряхтел Гурджин, на бровях его выступил пот.

— Не останавливайтесь, мои дренчены, — крикнула Лаесид. Она стояла перед скекСа, опираясь на копье, ее тело наполнялось светом. Ее спокойное самообладание не нарушилось, когда когти скекСа вырвались из растущих усиков и вонзились в шею и тело Лаэсид.

- Продолжите это, и она умрет! — взревела скекСа, тряся каждое дерево на поляне.

«Не останавливайтесь».

В голове Найи звучал голос ее матери. Он звучал в воздухе. В деревьях, воде и земле под озером. Несмотря на то, что когти скекСа пронзили ее грудь и спину, модра Лаэсид подняла руку, излучающую серебристо-голубой свет. Найя почувствовала слезы на щеках, когда всё поняла.

- Мама...

Лаэсид прижала руку к скрежещущему клюву скекСа. Дерево, которое боролось за то, чтобы ожить, взорвалось жизнью вокруг скексиса, сотни стеблей и ветвей поднялись и зацвели с невероятной скоростью. Они связали ноги скекСа, связали ей клюв, обвили ее руки, в то время как кровь из ран Лаэсид капала на листья, которые раскрылись десятками.

Через несколько мгновений новое дерево выросло на этом месте. СкекСа Морехода больше не было.

- Мама!

Найя прыгнула в воду, плывя быстрее, чем когда-либо прежде, и добралась до своей матери на противоположной стороне озера. Несмотря на свои травмы, Гурджин прыгнул за ней и добрался до них несколько мгновений спустя.

Юный апекнот не поглотил Модру Лаесид. Его нежные ветви обнимали ее, мягко опуская на сырой торф, когда туда добрались Найя и Гурджин. Она положила голову матери себе на колени, слезы смешались с озерной водой и текли по ее лицу. Теплая кровь пропитала красивые платья ее матери и густой мох, раскинувшийся по жестким корням нового апекнота.

- Мама, будь спокойна, — сказала Найя, хотя Лаэсид уже была гораздо спокойнее, чем её дочь или Гурджин. - Мы тебя вылечим. Все у тебя будет хорошо.

- Вы можете залечить эти раны, но я не выживу, — произнесла она почти беззвучно. В ее голосе не было страха. - Я добровольно отдала свою жизнь. Что произойдет с ней сейчас, зависит от Тра.

Найя чувствовала, что изнутри её захлёстывают эмоции: надежда и страх, беспокойство и гордость – и, что хуже всего, ужасное ощущение утраты, которое уже взяло верх, хотя ее мать еще не ушла.

-Но . . . ты не можешь. . . — начал было Гурджин, но остановился. Она могла, и она сделала это.

- Мои дети. Мои кроткие, добрые, свирепые дети. . . - Лаэсид положила руки на щеки каждого из своих детей. Найя наклонилась к её руке, хотя жар на кончиках ее пальцев уже угасал. - Вы двое осветите мир своим огнем. Новый огонь нового поколения этих меняющихся времен. Это самое гордое наследие, которого я могла бы пожелать. Старые деревья могут не пережить Потемнения. Но лес вечен.

Когда последние слова сорвались с ее губ, ее глаза закрылись, а руки опустились. Дерево над ними задрожало от последней волны энергии, протянулось к небу и окрасилось белыми и синими цветами, распускавшимися на его ветвях. Модра Лаэсид ушла.

Найя закрыла глаза, вдыхая аромат цветов, тишину и неподвижность всей поляны. Она даже не могла услышать скекСа в густой древесине дерева.

- Найя...

Голос Гурджина звучал издалека, хотя он был рядом с ней. Его щеки были влажными, а глаза покраснели. Найе тоже казалось, что она находится под водой. Все было размыто, хотя небо посветлело. Где-то пела птица. Осторожно и нервно сквозь болото проносилась одинокая нота, словно говорящая: «Я здесь. Я единственный?»

На другом берегу озера, на Гленфуте, Белланджи стоял вместе с Кайланом, Амри и остальными дренченами. Многие воины упали на колени, отложив копья, когда увидели, что произошло. Чапёра поднялась на дыбы, расправив плавники, но Белланджи поймал ее за гриву, прежде чем она успела снова нырнуть в озеро и присоединиться к ним. А что касалось самого отца Найи, то невозможно было утаить неприкрытую боль на его лице, павшую, как холодный свет наступающего утра.

— Ты должна что-то сказать.

Гурджин был прав. Они все смотрели на неё. Ожидали её. Нуждались в ней. Позади всех них почернело от корней до лоз тело Великого Смерта, на многих его конечностях не было листьев, оно скрипело на утреннем ветру, словно угольный скелет.

Найя осторожно опустила мать на мягкий мох, покрывавший корень апекнота в том месте, где она умерла. Гурджин держал ее там, склонив голову, когда Найя поднялась. Она посмотрела через озеро на дренченов. Они оба стояли под самым молодым деревом на болоте. Оно было достаточно сильным, чтобы связать скексиса, хотя должны пройти многие трайны, прежде чем оно сможет соперничать по размеру с Великим Смертом.

Но даже если бы дерево выросло. Даже если бы осколок можно было найти и Кристалл можно было исцелить. Даже если бы Потемнение было остановлено и Тра смогла бы выздороветь, одну вещь уже невозможно было вернуть. Мать Найи ушла.

Она открыла рот, но произнести слов не вышло. В наступившей оглушительной тишине Найя услышала, как ее собственное сердце разбилось в груди. Слезы хлынули вперед, прежде чем она смогла их остановить, и это было видно всем. Она снова попыталась заговорить. Когда ей во второй раз не удалось вытащить вынужденные слова из живота, она больше не могла смотреть в лица дренченов. В эти ожидающие лица, разбитые горем, ищущие утешения у нее.

Потерянная в собственной боли, Найя не могла дать утешения никому. Она отвернулась и побежала.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86615/567705

Переводчики: Elatosa