Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Seven

— Мои ноги убивают меня. — Патрик надулся и сел на ближайший стул. Его новые ботинки были великолепны, но ему следовало привыкать к им медленно, а не носить всю смену.

— Даже не думай снимать их, если не хочешь искать новую работу.

Вин бросил взгляд в сторону офиса, где Бен и Шейн спорили о том, как переставить мебель, насколько Патрик знал.

— Я не буду. — Патрик подождал, пока внимание Вина вернётся к полировке бара, затем снял ботинок и потёр ногу. Оуу, это было приятно. Он снова надел ботинок, прежде чем спросить: — Как поживает любовь всей твоей жизни?

— Хорошо. — Вин не поднял глаз.

— Что ж, это было убедительно. — Патрик встал и подошел, чтобы сесть на один из барных стульев напротив Вина.

— Я свозил его домой, чтобы познакомить с родными, — уточнил Вин и одарил его быстрой натянутой улыбкой.

— Все прошло не очень хорошо? — Догадался Патрик.

Вин пожал плечами.
— Всё было нормально. Просто, знаешь, как-то неловко.

— Я им нравлюсь, — отметил Патрик, понимая, что звучит самодовольно, но ему было все равно. Его никогда не приглашали официально, но он несколько раз встречался с семьёй Вина. В первый раз он был убит горем из-за расставания, его глаза покраснели, задница болела от того последнего прощального траха. Во второй, третий и четвёртый раз он приходил в себя после таких поздних ночей, которые превратились в утро, но он выглядел симпатичным и помнил о своих манерах. И несколько слов по-испански, чтобы поприветствовать маму Вина. Она была просто душкой. Смотреть на неё было все равно что видеть прообраз самого Вина, и что в этом могло не понравиться?

— Они думают, что ты... — Вин сделал паузу, явно подыскивая тактичный способ выразить это. — Очень похож на тебя.

— Ну, кем еще я могу быть? — Патрик фыркнул, разочарованный тем, что Вин не смог придумать ничего лучшего. — Я имею в виду, ты можешь представить, чтобы меня когда-нибудь принимали, ну, за кого угодно? Я выделяюсь.

Он позаботился об этом. Когда ты такого роста, тебе приходится что-то делать, чтобы не быть растоптанным гигантами мира, особенно когда гиганты делали с его либидо такие вещи, из-за которых ему хотелось стоять рядом и быть дружелюбным. Перекрашивать волосы во все оттенки радуги, кроме оранжевого — на самом деле это был не его цвет, даже на Хэллоуин — и одеваться так, чтобы показать всё, чем он был готов поделиться, обычно делали своё дело.

Дверь открылась, и вошла новая волна клиентов. Патрик оглядел их, сначала выискивая возможные неприятности, затем возможных партнёров для перепихона. Отмахнувшись от трёх парней как от безобидных и скучных, он воспользовался отсутствием поблизости начальства и кратчайшим путем вернулся за стойку, уселся на глянцевую поверхность и свесил ноги. Его нога задела стакан, но Вин поймал его.

Вин всегда спасал его задницу. Патрику это в нём нравилось.
— Упс, и спасибо тебе. Теперь, что именно было неловким...

— Сделай это еще раз, и я использую твое лицо, чтобы вымыть бар, когда мы закроемся.

У Шейна действительно была неприятная привычка появляться неожиданно. Пошевелив пальцами ног в ботинках, чтобы наладить кровообращение, Патрик повернулся лицом к своему работодателю и изобразил самую обаятельную улыбку.
— Просто хотел быть готовым служить, о Господин и Повелитель.

Ладно, учитывая то, что он подозревал, как играли Шейн и Бен, это было немного подло, но у него болели ноги, и прыжок со стойки не помог.

— Помни, кто распоряжается твоей зарплатой, — сказал Шейн. — Ты тоже, Винсент. Ты должен быть помощником управляющего, и это включает в себя присмотр за этим ленивым мерзавцем.

— Я не ленивый! — Запротестовал Патрик. — Послушай, я работаю.

Новые клиенты положили свои куртки на столик и подошли к бару, поэтому следующие несколько минут он потратил на проверку их удостоверений личности, приготовление напитков и внесение наличных в кассу. Он сложил чаевые и с некоторым усилием засунул их в карман. Он постоянно напоминал себе, что на работу нужно надевать менее облегающие джинсы, но когда приходило время одеваться, он выбирал то, в чём будет выглядеть сексуальнее всего.

— Можешь расслабиться. Он ушёл, — сказал Вин, похлопав его по плечу.

Патрик огляделся, чтобы убедиться, но Шейн снова исчез, предположительно вернувшись в офис.
— Я правда умею работать, ты знаешь. Я делал это не просто чтоб устроить шоу.

— Я знаю.

— Итак, возвращаясь к нашему предыдущему разговору... — Патрик знал, что он не самый умный парень на планете или даже в баре, но он пытался компенсировать это своей решительностью. И, очевидно, очарованием.

— О чём мы говорили?

Вин звучал слишком невинно, чтобы Патрик купился на это.

— Ты рассказывал мне, почему было так неловко привести потрясающего Райли домой, чтобы познакомить со своей семьей.

— Я почти уверен, что это не так.

— Ну, ты как раз собирался это сделать. — Патрик провёл пальцем по предплечью Вина. — Давай, милый, ты почувствуешь себя лучше, как только снимешь это с себя.

Футболка Вина — чёрная, как всегда, которую Патрик одобрил, потому что это означало, что они никогда не одевали одинаковое, — была с короткими рукавами, демонстрирующими все эти прекрасные подтянутые мышцы и чернила. Прикосновение к руке Вина было настолько приятным, что Патрику захотелось сделать это снова, используя не только кончик пальца. Его ладонь чесалась от желания погладить, язык — облизать.

Он был плохим мальчиком, в этом нет сомнений. Вин ходил с гигантской табличкой «ЗАНЯТ И ВЛЮБЛЁН» на шее. Патрик уважал подобные «таблички». В основном. Хотя было грехом и позором покрывать шею Вина чем-либо, кроме того татуированного узора, что уже был на ней, и, возможно, красного следа от крепкого поцелуя, которого на ней не было.

И почему его не было? Если бы Патрик был Райли — и разве одной этой мысли было недостаточно, чтобы по спине пробежали мурашки, — он бы никогда не отпустил Вина, не намекнув миру, что перед ним мужчина с диким и страстным любовником, ожидающим его в постели, обнаженным, возбуждённым, со смазкой в руке.

Дрожь перешла в чистое вожделение. Он пролежал бы так часами, если бы знал, что когда дверь откроется, Вин войдет в неё, и эти темные глаза сузятся, когда они увидят открывшийся вид. Он был бы чуточку нетерпелив и уже дрочил, так что его кожа была бы влажной от спермы, простыня под задницей смялась от всех его извиваний. Вин наказал бы его за это самыми восхитительными способами, заставив ждать, заставив умолять, потирая своим твердым, толстым членом всё лицо Патрика, но не просовывая его между его губ.

Шлепок по затылку, на этот раз от Бена, резко оборвал его фантазии, а также все шансы получить ответ от Вина. И это была всего лишь фантазия. Вин был милым парнем, и да, сексуальнее некуда, но когда дело доходило до секса, ну, он все еще был практически девственником.

А Патрик — нет.

— Извини, — сказал Бен. И выглядел, словно ему действительно было жаль. — Я не хотел, чтобы это было так крепко, как получилось.

— Эй, ты же меня знаешь, — сказал Патрик, больше озабоченный тем, чтобы поправить волосы, чем потирать больное место, к которому прикоснулась рука Бена. — Я большой поклонник крепких предметов.

— Шейн там ноет из-за того, что ты бездельничаешь, и я не хочу этого слышать. У него и так достаточно поводов для жалоб.

Патрик не мог себе это представить. Бизнес взлетел как на дрожжах, как только Бен подключился к делу, и даже те месяцы, что они были без работы после пожара, пока заведение перестраивалось, лишь приостановили подъём. Не то чтобы Бен и Шейн делились точными деталями со своими сотрудниками, но когда «Колышек» вновь открылся, по всем направлениям были повышены зарплаты — не сильно, но всё же повод отпраздновать это походом по магазинам — и серьезные намёки на то, что в ближайшем будущем будут рождественские бонусы. На что, черт возьми, Шейну жаловаться?

Он понял, что всё еще стоит там, перед Беном, не работая, и, возможно, его работодатели были правы, когда упрекали его в лени. — Хорошо, — сказал он Бену, стремясь к быстрой эффективности. — Я пойду проверю туалет, удостоверюсь, что там чисто.

— Хорошая идея.

Дамская комната была территорией Шелли, и даже когда она не работала пару дней подряд, быстрой уборки после закрытия было достаточно, чтобы поддерживать там чистоту. Постоянными посетителями «Квадратного колышка» были в основном мужчины, и случайные группы посетителей женского пола казались менее отвратительными, чем парни, когда дело касалось туалетов. Патрик заглянул в дверной проём, но свет был выключен, поэтому он обратил свое внимание на мужской туалет.

Пахло свежестью, что всё еще было в новинку. Этого нельзя было отрицать; год назад это место было отвратительно вонючим, пол был мокрым от разбрызганной воды и мочи, туалетная бумага была такой же редкостью, как выигрышный лотерейный билет, а дозаторы мыла пустовали достаточно долго, чтобы внутри стало сухо до скрипа. Не то чтобы в то время кто-то жаловался, но теперь, когда они привыкли к чистоте, они, вероятно, стали бы привередничать, если бы всё вернулось на круги своя. Люди такие забавные.

Высокий светловолосый парень мочился, приглушенный звук его струи, ударяющейся о фарфор, пропал мгновение спустя, когда в туалете спустили воду. Патрик одарил мужчину, вышедшего из кабинки, короткой улыбкой, которая сменилась осуждающим хмурым взглядом, когда мужчина не вымыл руки. Фу. Он отступил в сторону, чтобы дать ему уйти, и заглянул в три кабинки, чтобы убедиться, что туалеты чистые и запас бумаги достаточный, затаив дыхание, когда добрался до той, которой недавно пользовались.

— Ты всегда так придирчив к тому, где ты срешь?

Патрик резко обернулся. Высокий блондин стоял, прислонившись к раковине, вытирая руки бумажным полотенцем.

— Что? Нет. Я имею в виду, да. Но я не хочу.

О, это была милая улыбка, которую ему подарили. Дружелюбная. Сексуальная. Зная, что его реакцию на неё будет нелегко скрыть в джинсах, он даже не пытался, просто прислонился к ближайшей кабинке.

— Так ты там что-то искал? Может быть, я могу помочь тебе найти это. — Мужчина скомкал полотенце и бросил его в мусорное ведро, затем поправил свой член через тёмные брюки, что заняло слишком много времени, чтобы это было невинно. Его член уже затвердел до аппетитной длины. — Если только оно не очень маленькое. Нет?

Послеобеденный секс на скорую руку — как раз то, что нужно, чтобы отвлечься от своих ботинок и выбросить из головы неприличные мысли о Вине. Это также приведёт к его увольнению, потому что, судя по тому, как ему везёт, едва его колени коснутся пола, а рот широко откроется, и Бен или Шейн — нет, они оба — войдут и найдут его.

— Я мелкий, но мой член нет, клянусь. — Патрик прикусил губу и нажал на тормоза, прежде чем флирт перешел точку невозврата. — Послушай, я здесь работаю, но заканчиваю в шесть...

— Не заинтересован в ожидании. — Мужчина подошёл ближе, сделав три больших шага, не касаясь Патрика, но заполняя пространство перед ним. Он наклонился, поджав губы, чтобы подуть Патрику на шею сбоку. Каждый волосок на голове Патрика встал дыбом, и его член решил скопировать их. Всё, что делалось с его шеей, вызывало нужный эффект. Облизывание, покусывание, лёгкие прикосновения или крепкий захват. Его кинк. — Хотя мне интересно посмотреть, правду ли ты говоришь о своём члене.

— Предположим, я солгал? — Патрик захлопал ресницами. Иногда он перебарщивал с твинковостью, но ему это шло. — Ты бы разозлился на меня?

Серые глаза сверкнули, глядя на него сверху вниз. — Я бы надрал твою маленькую попку, но я видел с другого конца комнаты, что ты не лжёшь, так что, думаю, ты в безопасности. А теперь расскажи мне ещё раз, как ты работаешь, но ты все равно отсосёшь мне в ближайшие две минуты, потому что я просто такая горячая штучка.

Патрик колебался, но он уже знал, каким будет его ответ. С ним было легко, и любой, у кого был хотя бы намек на гейрадар, всегда мог это определить — и большинство из них были готовы воспользоваться этим. Таким он и был. Зачем пытаться измениться? Не то чтобы кто-то, кто искал чего-то более серьезного, чем быстрый трах, когда-либо собирался дать ему шанс. Парни, которые хотели кого-то постоянного — парни вроде Вина — не хотели такую шлюху, как Патрик.

— Ладно, жеребец, — сказал он, указывая большим пальцем на кабинку для инвалидов, которая, по крайней мере, давала им возможность дышать. — Давай немного поколдуем.

Всё прошло хорошо. Когда это было не так? Патрик знал, что делал, и у него была дюжина трюков, как провернуть отсос или заставить парня беспомощно выстрелить в течение минуты. Его личный рекорд составил тридцать восемь секунд, хотя ближе к концу он перестал считать в уме, так что, возможно, это было больше похоже на сорок восемь. Даже сквозь латекс он чувствовал жар члена, который сосал, растапливая последние остатки его колебаний и заставляя пожалеть, что у них нет больше времени.

Наказать мужчину за его нетерпение было тем, что он должен был сделать ради себя. Патрик был шлюхой, и он получал удовольствие от того, что большие парни толкали его по кровати или ставили на колени, но он всегда был главным, даже если это был секрет, который он держал при себе.

Так что он покачивал и перекатывал пару тяжёлых яиц в руке опытным движением запястья, погружал кончик языка в каждое чувствительное местечко, которое находил на члене у себя во рту, и — поскольку эта улыбка была приятной — передал комок туалетной бумаги для парня, которому можно найти хорошее применение, когда всё закончится.

Знакомая ухмылка удовольствия сменилась отвисшей челюстью. Патрик скромно улыбнулся и, всё еще стоя на коленях, вынул свой член, дроча на щедрую горсть туалетной бумаги с минимумом шума и беспорядка. Он мог бы заставить парня сделать это, но в тот момент застёгивание молнии доставляло мужчине проблемы, поэтому Патрик не собирался доверять ему что-то столь важное, как свой член.

Дрочка тоже не заняла много времени. Когда он закончил мыть руки и посмотрел на своё отражение, то поймал себя на том, что задаётся вопросом, стоило ли оно того.

И это была пугающая мысль для дня понедельника.

В последний раз взмахнув ресницами и небрежно щёлкнув пальцами на прощание, он неторопливо направился обратно в бар. Шейн взглянул на него, но Патрик хорошо умел скрывать свои эмоции. Его щёки, возможно, были чуть розовее обычного, но он постарался выглядеть как сотрудник, выполнивший скучное задание, а не как человек, который нашёл, с кем перепихнуться.

Ему бы это сошло с рук, если бы Высокий-И-Тупой-Блондин не вышел из туалета мгновением позже, сияя от удовлетворения, весь, начиная с его напыщенной походки и заканчивая подмигиванием, которым он одарил Патрика, выдавая игру.

Патрик сглотнул, его губы пересохли, сердце болезненно забилось. Блядь. Пожалуйста, пусть Шейн ослепнет. Нет, это было нехорошо. Пусть Шейн отвернётся. Да. Уронит что-то и наклонится, чтобы поднять, давая этому тупому ублюдку время уйти и навсегда исчезнуть из жизни Патрика.

Он украдкой взглянул на бар, и его взгляд столкнулся с яростным взглядом Шейна. Губы Шейна были плотно сжаты, ноздри раздувались, мощное тело представляло собой сплошную массу гнева. Он поднял руку, согнул средний палец, затем ткнул им в дверь, ведущую в офисное помещение, его послание было ясным.

Вот срань.

— Шейн, я не... — попытался Патрик, когда подошел ближе, но Шейн покачал головой.

— Заткнись. Сейчас.

Патрик покорно прошаркал мимо него и вошёл в кабинет, где за столом сидел Бен. Бен поднял глаза и улыбнулся, но улыбка превратилась в смущённый хмурый взгляд, когда вошел Шейн и закрыл дверь ударом каблука.

— Хватит, — прорычал Шейн. — Я слишком долго упускал из виду слишком многое. Позволял тебе выходить сухим из воды с дерьмом, за которое в любом другом месте тебе бы указали на дверь дюжину раз. Но это...

— Что происходит? — Бен прервал его и встал, обойдя стол и встав между ними. Патрик был благодарен за буферную зону. Шейн мог быть чертовски сексуальным, и из-за его акцента по меньшей мере полдюжины клиентов каждую неделю находили предлоги продлить с ним общение, но в тот момент он был скорее пугающим, чем сексуальным.

Патрик молчал, желая увидеть, о чем догадался Шейн, а не подтвердить его подозрения.

— Он трахает клиентов в туалете, — огрызнулся Шейн.

— Нет! — Огрызнулся Патрик. — Это был один парень, и я с ним не трахался! И, к твоему сведению, я никогда никого не трахал здесь, в баре. Ну, ладно, один раз, но это было в машине на улице, так что это не считается! Ты же знаешь, что тебе не принадлежит весь мир! — Патрик знал, что делает только хуже, но ничего не мог с собой поделать.

Шейн возмущённо втянул воздух.
— Черт возьми, ты принадлежишь мне в те часы, когда я плачу тебе за то, чтобы ты подавал напитки, мыл стаканы и вытирал мочу!

— Вы оба, прекратите кричать, — сказал Бен. Ему удалось звучать спокойно и строго одновременно. — Патрик, ты занимался сексом в туалете? Это простой вопрос.

Голос Патрика дрогнул, когда он попытался ответить.
— Нет. — Но он не хотел лгать Бену. — Я... я отсосал парню.

— Это «не секс» только в альтернативной вселенной, — прорычал Шейн. — Хватит. С меня достаточно этого! Есть десятки людей, которые были бы благодарны за такую хорошую работу, как эта, вместо того, чтобы тратить время компании впустую. Ты...

— Нет. — Бен был таким свирепым, каким Патрик редко его видел. — Больше ни слова. Патрик, подожди снаружи. Нам с Шейном нужно обсудить это наедине.

Воздух в коридоре, казалось, стал градусов на десять прохладнее, но лицо Патрика всё ещё горело от унижения и гнева. Он опустился на пол, прислонился головой к стене и стал ждать, когда дверь кабинета снова откроется.

Он мог бы достаточно легко устроиться на другую работу — вероятно, делая то же, что он делал в баре, — но нигде не так, как сейчас. Сотрудники «Квадратного колышка» чувствовали себя как семья, а Вин — боже, он будет так сильно скучать по Вину. Их смены никогда не совпадут и не позволят им проводить время вместе, тем более, не принимая во внимание фактор Райли. Они отдалятся друг от друга, и Вин совсем забудет о нём.

Он подавил стон, и он что, плачет? Он плачет? Чёрт, он плачет.

— Патрик? Чёрт, что он с тобой сделал? — Вин опустился на колени на пол и обнял Патрика одной рукой в неловком полуобъятии. — Он кричит, но не имеет в виду и половины того, что говорит. Это его предохранительный клапан.

— Шум и ярость, не означающие ничего, — устало сказал Патрик. Вин издал озадаченный звук. — Это из пьесы. Макбет. В выпускном классе у меня были чувства к учителю английского. Подумал, что, если заучить наизусть несколько строк из Шекспира, это заставит его съесть мое яблоко, если ты понимаешь, к чему я клоню.

— Правда? — Вин постарался, чтобы в его голосе не прозвучало ни намёка на порицание, но Патрик сомневался, что Вин одобрял то, что было безобидной влюблённостью в забывчивого учителя.

— Нет, и что со мной не так? — Он несколько раз ударился головой о стену, не обращая внимания на тупую пульсацию, которую это оставляло после себя. Возможно, это научит его, что, когда он совершает что-то безумное, последствия не доставляют удовольствия. За исключением того, что это случалось так часто, что это был урок, который он, казалось, был неспособен усвоить.

Рука Вина скользнула между черепом Патрика и стеной.
— Это было довольно глупо. Ты вообще его знал?

Патрик закрыл глаза.
— У него была милая улыбка. Мозгов нет, но его член был на семёрку и свободен. Это считается?

Вздох Вина был достаточным ответом.

— Они вышвыривают меня, — сказал он Вину. Говорить об этом было больно, но это нанесло меньший физический ущерб, чем удар головой по стене. — Бен, наверное, говорит Шейну, чтобы он не воспринимал вышвыривание буквально как «вышвыривать», но я здесь уже всё.

— Да нихрена не всё.

Это заставило его широко распахнуть глаза. Вин был достаточно близко, чтобы поцеловать его, не то чтобы Патрик когда-нибудь пошел бы на это. Смотреть, как Вин отшатывается, было бы слишком больно.
— Не всё? Ты типа тайный владелец, и они работают на тебя? Потому что, если это так, я клянусь, что с этого момента буду вести себя хорошо.

Вин раздражённо зашипел и отдёрнул руку. Ой. Стена.
— Нет, конечно, я не владелец Ты когда-нибудь принимаешь что-либо всерьез?

Он снова закрыл глаза, отгораживаясь от мира и следующих десяти минут своего будущего. Он не получит от них удовольствие; поэтому он собирался держать глаза закрытыми, пока они не закончатся. Это хорошая стратегия. Спросите любого страуса.

— Не принимать ничего всерьёз — это мой предохранительный клапан. Я поджарился. Дело сделано. Будь любезен с моей заменой. Ну, не слишком любезен. На самом деле, я уже ненавижу его, кем бы он ни был, так что ты тоже должен его ненавидеть.

— Ты уходишь, я ухожу.

— Ты не имеешь это в виду.

— Патрик. Посмотри на меня. — Патрик повиновался, потому что приказы отдавал Вин. — Как часто я говорю то, чего не имею в виду?

— Я не знаю. — Пытаясь быть справедливым, Патрик на минуту задумался. — Никогда?

Вин кивнул.
— Я серьёзно. Если они уволят тебя, я уйду. Возможно, они смогут заменить тебя без особых проблем — извини — но не нас обоих.

— Нет, всё в порядке. Шейн сказал то же самое. Есть куча людей, которые были бы лучшими сотрудниками, чем я. Я отстой.

— Похоже, в этом и была проблема, — сказал Вин.

Глаза Патрика наполнились слезами, горячими и проливающимися повсюду.

Вин притянул его и прижал к себе. — Эй, тише. Не плачь.

— Я заслуживаю увольнения. Я ужасный человек. Я не хорош в своей работе, и... я шлюха. Ни один порядочный парень никогда не захочет меня. — Патрик говорил между всхлипываниями, но вскочил на ноги, услышав, как открывается дверь офиса.

Бен был тем, кто стоял там, чтобы вынести вердикт. Это хорошо или плохо?

— Мы с Шейном договорились, — сказал он. — Еще один шанс, Патрик, но это всё. Мы серьёзно. Ты на испытательном сроке, и если ты снова так облажаешься, у нас не будет другого выбора, кроме как отпустить тебя. Я напишу что-нибудь на этот счёт, чтобы ты подписал до окончания своей смены. Хорошо?

Патрик кивнул, осознавая, что его нижняя губа дрожит.
— Спасибо. Этого больше не повторится, я обещаю.

— Хорошо. А теперь возвращайтесь к работе, вы оба. — Бен смерил Вина суровым взглядом, и Вин схватил Патрика за руку и потащил его в направлении бара.

— Мне нужно выпить, — объявил Патрик.

— Не очень хорошая идея, даже если на этот раз ты заплатишь за выпивку.

И это было несправедливо. Быстрая порция водки в конце смены была традиционным развлечением, и даже Шейн закрывал на это глаза, игнорируя протесты Бена по поводу нормы прибыли, до тех пор, пока это случалось не слишком часто. — Это отличная идея, и я подумал о имбирном эле. — У него во рту был неприятный привкус. Мерзость. Слёзы и отсос не сочетаются. — И нам позволено их столько, сколько мы захотим.

Вин поморщился. — Ой. Извини.

Чувствуя себя виноватым, потому что первое предположение Вина было правильным, Патрик покачал головой. — Не переживай. Когда дело касается меня, предположение о худшем — самый безопасный вариант.

Вин остановил его, его рука сжала плечо Патрика так сильно, что стало больно, прежде чем он убрал её. — Тебе дали второй шанс. Не уговаривай себя все испортить, чтобы доказать свою точку зрения.

Он надулся, для пущего эффекта тряхнув головой. То, как Шейн довел его до слёз, заставило его почувствовать себя избитым и неряшливым. Ему нужно было утвердиться, по крайней мере, в своих глазах и глазах Вина. — Мне это и не нужно. Шейну просто нужно подождать неделю или две, и он найдет какой-нибудь предлог, чтобы уволить меня. Вот увидишь.

— Не давай ему повода для этого. — Вин положил обе руки Патрику на бёдра, словно хотел привлечь его внимание. У него получилось, даже если смотреть в глаза Вину было страшно, как смотреть с обрыва вниз. — Я серьёзно, Патрик. Если ты не хочешь сделать это для себя, сделай это для меня, хорошо? Ты думаешь, я продержусь здесь хотя бы неделю без тебя?

— Я думаю, у тебя будет потрясающая жизнь, независимо от того, буду я здесь или нет, — честно сказал Патрик.

— Ты что, издеваешься? — Было трудно понять, что означало выражение лица Вина.

— Эй, ребята! Есть шанс, что в этом столетии я смогу заказать ещё выпивку? — Дерек, один из их постоянных посетителей, стоял у стойки с пустым стаканом, и в кои-то веки Патрик был благодарен нетерпеливым клиентам и прерванным разговорам.

— Да, конечно. Безусловно. — Отстранившись от Вина, Патрик одарил его солнечной улыбкой. — Я должен оправдать ожидания моего начальства, верно? Мы можем поговорить позже.

Не то чтобы у него было какое-либо намерение позволить этому поезду продолжать движение по рельсам. Мысль о том, какой была бы жизнь Патрика без Вина, была чертовски удручающей. Если это означает быть лучшим сотрудником в мире, чтобы он мог сохранить и свою работу и Вина в своей жизни — потому что Патрик не был идиотом; он знал, что если бы они не работали вместе, то никогда бы не стали друзьями, — тогда Патрик будет лучшим разносчиком напитков и уборщиком мочи, когда-либо существующим в мире.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569262

Переводчики: Aida_Winter