Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Ten

Проснуться с Вином, прижавшимся к нему, мягко дышащим на лицо Патрику, с твёрдым членом, упирающимся в его член, было бы мучительно приятно, но этого не произошло. Патрик оторвал щеку от пропитанной слюной подушки и перевернулся на спину. В постели никого не было, и ночник был выключен, но он слышал, как в ванной льётся вода.

Поскольку он жил один, тот факт, что его квартира состояла из одной комнаты, не считая ниши для туалета, раковины и душевой кабины, не имел значения. Когда кто-то оставался на ночь, это было скорее проблемой. Дневной свет также не шёл квартире на пользу, безжалостно обнажая её недостатки. Некоторые из них, например плесень у кухонной раковины, были не по вине Патрика, но беспорядок и общая угрюмость — по его. Казалось, у него всегда было занятие поважнее уборки.

Он почувствовал запах кофе. Это было приятно, но странно, потому что у него не было кофеварки, а банка из-под растворимого кофе была пуста и покоилась в переполненном мусорном ведре, втиснутом в угол.

Дверь ванной открылась, и Вин вышел, полностью одетый, двигаясь как человек, который хорошо выспался ночью, хорошо отдохнул и готов встретить утро.

Патрик выдавил из себя угрюмое бульканье в качестве приветствия. Он не был жаворонком, если только его не будили минетом, только в этом случае он был готов улыбнуться.

— Привет, я разбудил тебя из-за душа? Извини, но мне нужно встретиться с Райли за завтраком, и от меня пахло как-то странно.

Патрик сел, но не встал с кровати, потому что в какой-то момент ночью он потерял спортивные штаны. Он смутно припоминал, как сбросил их, потому что ему было слишком жарко. Его решения, принятые прошлой ночью, частично утратили свою силу, но решимости измениться осталось достаточно, чтобы он не хотел показывать Вину, как он обнажён, с твёрдым от утреннего стояка членом.

— Я принёс тебе кофе и булочку с корицей.

Без контактных линз бумажный стаканчик с кофе на столе казался размытым пятном, но он разглядел достаточно, чтобы понять, что это из дорогого заведения, мимо которого он всегда проходил на два квартала дальше, в кофейню подешевле. Его очки лежали на ящике у кровати, но он никогда не позволял людям видеть себя в них. Тщеславие мешало каждый раз ясно видеть мир.

— Спасибо, — сказал он. — Эм. Как ты? — Он подождал, пока Вин отвернётся, затем наклонился и стал шарить рукой, пока не нашёл свои спортивные штаны.

— Отлично. Кстати, завтрак — это извинение.

— Извинение за что? — Патрик натянул штаны под одеялом и принял сидячее положение.

— За прошлую ночь. За всё это. За то, что вот так напился.

— Это была не твоя вина! — Запротестовал Патрик.

— Тебе пришлось уйти с вечеринки и отвезти меня домой, и то, как я часами не давал тебе уснуть разговорами — моя. Это смущающе, не говоря уже о напоминании о том, почему я больше никогда не буду пить.

— Ты не хотел пить прошлой ночью. Спасибо. — Патрик взял чашку кофе, которую Вин принёс для него.

Вин сел рядом, не такой размытый вблизи.
— Чёрный, две ложки сахара.

— Ты так хорошо меня знаешь. — Было слишком рано для флирта, к тому же ему нужно разобраться с этим в любом случае. — Но ты не должен извиняться. Ты ни в чём не виноват.

— Да и Райли не виноват, — Вин серьёзно смотрел на него широко раскрытыми настойчивыми глазами. — Он так сожалеет, ты даже не представляешь. Он думал, что эта девушка просто шутит и ведёт себя стервозно. Он не подумал ни на миг, что она подмешает мне что-то в напиток.

— Ты говорил с ним? — Он запоздало вспомнил о завтраке-свидании. — Извини, я забыл, что ты сказал, что встречаешься с ним, так что, если вы оба не стали телепатами, конечно, говорил. Я ещё не проснулся.

Улыбка, которой одарил его Вин, была слаще кофе.
— Да, ты спишь как убитый. Совсем не скучал по мне, когда я встал с постели, просто перевернулся и изобразил морскую звезду. Взгляд Вина скользнул в сторону. — Вот тогда-то ты и сбросил одеяло, но было немного холодно, и я снова накинул его на тебя.

— Ну, если тебе приходится просыпаться рядом с чьей-то с голой задницей, то моя симпатичнее задниц большинства, — снова его мозг отстал от рта. Если Вин воспримет это как обиду заднице Райли — не то чтобы он имел в виду именно это, — им понадобится еще одна порция извинений, а для них было еще слишком рано.

К счастью, Вин продолжал улыбаться.
— Я видел и похуже. А твою я уже видел ранее.

— Как и многие другие люди, так что не зазнавайся.

Отлично. Напомни Вину, что он провёл ночь, прижимаясь к местному ловеласу.

— Так какие у тебя планы на день? — Спросил Вин. — У тебя ведь вечерняя смена, верно?

— А ты свободен до завтра, счастливчик.

Патрик глотнул кофе и задумался о предстоящем дне. Он не собирался считать часы до того момента, когда снова увидит Вина, потому что это будет ребячеством, незрелостью и по-детски. И он не собирался тратить время, болтаясь в баре или в переполненном торговом центре.
— Я начну весеннюю уборку пораньше, — сказал он, и это прозвучало буднично, как часть его обычного расписания. — Это место нуждается в ней.

Вин не стал возражать, потому что он не был явным лжецом.
— Я бы остался и помог, но...

— Если бы ты увидел, что скрывается в моих шкафчиках, ты бы убежал с криком, но спасибо за предложение. — Продлевая момент, хотя Вин, вероятно, умирал от желания поскорее уйти и встретиться с Райли, он спросил: — А как насчет тебя? Скоро собираешься сделать новую татуировку?

— Теперь, когда я уверен, что мы получим эти бонусы, то да, я могу.

Краска залила лицо Вина. Мужчине действительно нравились его татуировки и металл. Патрик не мог представить себе боль, связанную с этим, без того, чтобы его желудок не скрутило, но он определённо одобрял конечный результат. Вин был сексуален, но татуировки и пирсинг делали его потрясающе эротичным, хотя Вин, казалось, не осознавал этого. Однажды он снял футболку в баре, когда насос вышел из строя, обрызгав его пивом, и заведение погрузилось в тишину, прежде чем разразиться волчьим свистом. Даже у Шейна появилось заинтересованное выражение лица.

— Я показывал тебе дизайн?

— Нет. Что это будет? Ещё один дракон?

— Да. — Вин подвинулся, чтобы можно было сунуть руку в карман и достать телефон, затем пролистал, пока не нашел то, что искал. Он передал телефон Патрику. — Вот. Круто, правда?

Патрик просмотрел фотографию линейного рисунка. Тостые тёмные линии в стиле трайбл составляли основную часть дизайна. Дракон, в которого они свернулись, умудрялся казаться агрессивным и красивым одновременно; его когти впились в кроваво-красное сердце, которое он сжимал.
— Очень круто!

— Где-то там должны быть инициалы Райли, но я пока не выяснил, где именно. Джаспер сказал, что внесёт несколько предложений, сделает несколько набросков, прежде чем я приду на тату. Он художник не просто так. — Вин забрал телефон обратно. — В любом случае, мне нравится пожить с дизайном хотя бы несколько дней, и я ещё не передумал, так что я полагаю, это означает, что я смогу с ним жить, понимаешь?

— Да. — Патрик промолчал, и он ни за что не собирался говорить другие вещи, которые были у него на уме, например, указывать на то, что Вин не должен даже рассматривать возможность нанесения еще одного набора инициалов Райли на своё тело навсегда. Разве одного набора недостаточно? В конце концов, это сработало своей симпатической магией и вернуло Райли к Вину.

Если бы Патрик думал, что у этого может быть чертов шанс сработать для него, он бы вытатуировал инициалы Вина у себя на лице. Но ему казалось нечестным пытаться отговорить Вина от этого.

— Где она будет? — Поможет ли, если она будет где-то, где он редко её увидит, например, на спине или груди Вина? На руке, так как Вин предпочитал футболки без рукавов, Патрик будет видеть её каждый день, и его желудок будет скручивать от сожаления.

Разве любовь не должна делать нас лучшими людьми, бескорыстными и внимательными? До сих пор она делала его несчастным, наполняла достаточным количеством негатива, и если у него есть аура, как, по словам его друга Кима, у всех, то она цвета синяка, бурлящая, взбалтывающаяся мерзость, окружающая его.

— На моей груди. Прямо здесь.

— Над твоим сердцем, — мрачно подтвердил Патрик. Конечно, именно там. Где же ещё?

Он тяжело вздохнул, выплескивая свои эмоции с выдохом и читая себе строгую лекцию об уважении и поддержке выбора Вина. Всех его выборов, от татуировки до его парня.

Даже если он думал, что татуировка будет смотреться лучше без инициалов, а парень просто не подходит Вину.

— Что? — Спросил Вин.

Дерьмо. Патрик был виден насквозь, и он ненавидел это. Самое меньшее, на что он должен быть способен, — это сделать счастливое лицо для своего друга — своего лучшего друга, раз уж на то пошло — вместо того, чтобы тянуть его вниз.

— Ничего! Ладно, ты меня поймал. Кто-то не давал мне спать полночи, рассказывая о сексуальной жизни наших боссов и британских комедиях. Так что, возможно, я немного устал из-за того, что не выспался. Хм, кого мы должны винить в этом? — Патрик захлопал ресницами и игриво толкнул Вина плечом. — По крайней мере, пообещай мне, что сегодня ты повеселишься, пока я буду трудиться до седьмого пота.

— Тебе лучше действительно работать хотя бы до третьего пота, — серьезно сказал Вин, и Патрик кивнул, желая успокоить его.

— Я буду, честное слово. — Он поднял руку в неопределенном приветствии. — Поверь мне, я начинаю всё с чистого листа. Образцовый сотрудник.

— Это хорошо, — сказал Вин, и что-то в его глазах — радость, облегчение? — заставило Патрика захотеть пообещать ему весь мир.

— Передай привет Райли от меня, — импульсивно добавил он, когда Вин был уже в дверях.

— Правда?

— Да. В конце концов, я познакомился с парой приятных людей на его вечеринке, и мне удалось подтвердить свою теорию о том, что богатые люди — в основном — придурки, так что всё в порядке. — Патрик встал и зашаркал в своем полуслепом состоянии.

— Ты знаешь, что это не так.

— Знаю?

— Райли богат, — сказал Вин с терпеливым видом. — Вот и вся твоя теория разлетелась вдребезги.

— Исключение, подтверждающее правило, — возразил Патрик и закрыл дверь, прежде чем ему пришлось добавить ко всей своей негативной карме еще больше лжи и недомолвок.

Через три часа он переоценил целесообразность генеральной уборки. Он отлично начал, разобрав постель и постирав белье. Одним из преимуществ его квартиры было то, что домовладелец, не желая видеть, как деньги утекают из его рук, установил стиральную машину с монетоприемником и сушилку в комнате рядом с вестибюлем. Стирать простыни, на которых спал Вин, возможно, было не романтично, но это казалось символичным.

И на более практическом уровне они были вонючими. Стандарты: ему нужно их придерживаться.

Вымыв посуду, пропылесосив потёртый ковер, вычистив ванную, он сделал перерыв. Он съел булочку с корицей, как только Вин ушёл, но в холодильнике нашел достаточно, чтобы сделать бутерброд с сыром и ветчиной, хотя хлеб был чёрствый, а майонеза или масла у него не было. Он проглотил последний кусочек и огляделся вокруг, задумываясь, почему уборка заставляет те места, куда он еще не достал, выглядеть намного хуже, чем было до начала работы. Довольно демотивирующе.

Развесить какие-нибудь праздничные украшения могло бы помочь, но они стоят денег. В «Квадратном колышке» висели украшения, как и в каждом магазине, в который он заходил; это должно было умерить его жажду блеска.

Он решал, на чём сосредоточиться дальше, когда кто-то постучал в его дверь. Он открыл её и увидел парня, которого помнил по давним временам, стоящего там с неуверенным видом.

— Привет, — сказал Патрик, жалея, что не знает его имени. — Ээ, как дела?

— Хорошо! Я не был уверен, что это твой дом. Я стоял на тротуаре, пытаясь понять, живёшь ли ты в этой квартире на цокольном этаже или в той, что выше. — Ммм, это было то, что нужно Патрику, чтобы отвлечься: высокий, длинные ноги, большие руки, волосы достаточно длинные, чтобы в них можно было запутаться пальцами. — Ты помнишь меня, верно?

— Конечно! Мы встречались на том мероприятии. Ладно, нет. Я имею в виду, я тебя, конечно, узнаю — было бы преступлением не узнать — но я не помню твоего имени.

— Нил. Я пришел в бар, где ты работаешь, с несколькими моими друзьями, и ты привёл меня к себе домой. Мы, эм... на кровати. А потом в душе, помнишь? — Нил с надеждой облизнул губы, и Патрик отступил, освобождая место.

— Заходи, — сказал он.

— Я надеялся, что ты это скажешь. — Нил прошёл мимо него, подождал, пока Патрик снова закроет дверь, затем повернулся и прижал его к ней, жадно целуя.

Патрик слегка взвизгнул от удивления, но был достаточно счастлив, чтобы приступить к программе. Рубашка Нила была незаправлена сзади, под пиджаком, и Патрик провёл руками вверх и вдоль обнаженной кожи Нила. Тот застонал и потёрся о него; Патрик почувствовал, как член Нила твердеет у него на бедре через спортивные штаны.

— Ты не был занят, да? — Нил провёл губами вдоль челюсти Патрика и прикусил его горло.

— Ничего такого веселого, как это. — Патрик нашел одну из рук Нила и поднёс её к передней части своих спортивных штанов, обхватив свою эрекцию. Боже, это было здорово. Теперь он определенно вспомнил Нила — вспомнил, как Нил трахал его лицом вниз поперек матраса, длинный член входил в него так сильно, что у него почти перехватило дыхание.

Матрас. На кровати. Кровать, на которой Вин спал прошлой ночью, доверчивый, открытый и очаровательный Вин.

Он никогда не презирал себя так сильно, как в тот момент. Когда дошло до того, что мужчины решили, что могут постучать в его дверь, если у них будет настроение немного потрахаться? Что это говорит о нём? Ничего хорошего.

Стыд, который он испытывал, превратил простую ситуацию — горячий парень предлагает секс — в выбор между его старой жизнью и новой, которую он спланировал несколькими часами ранее. Паника, от которой сводило живот, облегчила выбор, но дело было не в этом.

— Я кое в кого влюблён, — выпалил он и протиснулся между Нилом и дверью, отступив на несколько шагов, потому что увеличить дистанцию между ним и искушением было разумной идеей. К сожалению, отсюда он мог ясно видеть очертания члена Нила, и от этого у него потекли слюнки, а задница сжалась в предвкушении проникновения.

Чего не должно было случиться. Рефлекторное действие, не более того. Его тело хотело этого, но его сердце? Нет. Ему нужен был Вин, и он не собирался принимать замену.

— Да? Поздравляю. А теперь возвращайся сюда, и давай разберемся с этим, а? — Нил погладил свою эрекцию и пошевелил бровями, его улыбка не потускнела.

— Влюблён, — повторил Патрик, ощущая прилив благородства, подобный тому, который он испытал, обнаружив, что плитка в ванной после мытья была белой, а не серой. Ну, во всяком случае, кремовой. — Так что я больше не занимаюсь подобными вещами.

Нил нахмурил лоб.
— С каких это пор? Потому что ты был полностью увлечен этим всего десять секунд назад.

— Я знаю. Извини, что вызвал, ммм, ложные ожидания и всё такое.

Не говоря уже о двадцати сантиметрах члена.

Патрик прикусил ноготь, беспокоясь об этом, ожидая реакции Нила. На вкус он был похож на мастику, которой он оттирал плиту, и его затошнило. Это было отвратительно. Оно токсично? Неужели он вот-вот умрёт, так и не поцеловав Вина, не считая того поцелуя под омелой? Нет, даже для него это слишком усиливало драматизм.

Настораживало то, как легко его было соблазнить. Он едва знал Нила, и он позволил мужчине войти и щупать его. Он втайне гордился тем, что был сексуальным, но, если смотреть объективно, возможно, с ним было просто легко, и кто мог этим гордиться?

— Сила привычки, — объяснил он, жалея, что не может купиться на это оправдание. — Но я не могу заниматься с тобой сексом. Это как предварительное новогоднее решение.

Выражение лица Нила сменилось с весёлого на унылое, когда Патрик подошел к двери, распахнул её и впустил холодный ветерок.
— Я всегда нарушаю их через день или два.

— Я тоже, но не эту. — Патрик вздрогнул. — Слушай, я замерзаю, и я как раз убираюсь на этой свалке, так что тебе лучше уйти. Если ты будешь в баре на Рождество, я куплю тебе выпить, но это всё, что ты получишь.

— Серьёзно? Потому что я никому не скажу. — Нил почесал кончик носа. — Хотя, с твоей репутацией, какое значение имеет ещё один трах?

Хорошее замечание. Оскорбительное, но справедливое. И Патрик ненавидел, что его так воспринимали.
— Это просто имеет значение, хорошо? Для меня это имеет значение.

Нил переступил с ноги на ногу. Он, вероятно, надеялся, что если он побудет здесь достаточно долго, Патрик передумает.
— Тебе нужно перепихнуться; мне нужно перепихнуться. Я понимаю, о чём ты говоришь, правда, но поскольку у нас обоих стояки и мы оба здесь, это может быть твоим последним ура. Кое-что, что нужно запомнить, когда ты достигнешь среднего возраста и дашь обет безбрачия.

И разве это не ужасающая мысль? Нил снова и снова попадал в точку, создавая клетку вокруг Патрика, не давая ему двигаться вперёд. Но когда дошло до дела, мысль о том, что он оказался в ловушке своей старой жизни, была еще страшнее, чем картина, нарисованная Нилом.

— Дело не в обете безбрачия. Дело в том, чтобы подождать, пока я не найду кого-то, кто мне небезразличен. И кто заботится обо мне. — Это имело смысл, успокаивая его расшатанные нервы, хотя все равно было странно выяснять отношения с парнем, которого он едва знал, стоящим прямо здесь.

— Я мог бы быть тем, кто тебе небезразличен, — сказал Нил, а затем испортил всё, добавив: — По крайней мере, на следующие десять минут.

— Целых десять? Вау. — Патрик указал на дверной проём. — Нет. Извини. Спасибо, но нет, спасибо. Увидимся позже.

— Ладно. Но если ты собираешься ждать настоящей любви, тебе придётся ждать долго.

Нил выскочил за дверь, и Патрик захлопнул её с гораздо большей силой, чем требовалось, испытывая странное удовлетворение от громкого звука.

Он отказался от секса с горячим парнем в пользу чистки холодильника и мойки раковины. Это было ненормально.

Нет, поправил он себя. Я отказался от секса с кем-то, кто думает, что со мной легко и принимает меня как должное, и я сделал это, потому что влюблён.

Ничто из этого, впрочем, не уберёт липкую коричневую жидкость с полки холодильника и не заставит засверкать краны, не говоря уже о том, чтобы утешить его разочарованный член, но это заставит его почувствовать себя лучше.

Вин годами обходился без секса. Патрик надеялся, что до этого не дойдёт, но пока он не будет уверен, что у него нет никаких шансов с Вином, что ж, Вин единственный, у кого будет ключ от его штанов.

Кроме него самого. Дрочка не в счет. Даже Вин делал это.

Мысль о том, чтобы подрочить, вызвала у него желание — он всё еще был наполовину возбуждён, — но вместо этого он подтащил мусорное ведро и стул к холодильнику, открыл дверцу и сел. Время выбросить всё, что когда-то было едой, а теперь стало научными экспериментами, спрятанными на дальних полках холодильников.

Пора для нового начала и новой жизни.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569264

Переводчики: Aida_Winter