Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Fifteen

— Я не думал, что тебе понравится татуировка. — Вин чувствовал, как татуированная кожа пульсирует под его свободной рубашкой, медленный, размеренный ритм, которым он дорожил как напоминанием.

Сейчас, через два дня после нанесения, она выглядела не так привлекательно, как позже. Кожа вокруг неё была воспалена, но это пройдёт, оставив после себя тёмную драматичность контура и яркие цвета сердца и дракона. Он показал это своим родителям и вынужден был выслушать, как мама суетилась из-за того, что с её ребенком что-то случилось, что вообще не имело смысла, и как папа снисходительно качал головой. До Рождества оставалось несколько дней, и в их доме пахло этим сезоном, от настоящей ёлки пахло сосной, а на кухне — корицей и кофе.

Он доставил свои подарки и сложил их под ёлкой, ожидая, когда их откроют рождественским утром. Райли, конечно, там не будет — слишком рано для них приобщаться к традициям друг друга. Даже если бы Райли пригласил его в гости, разочарование его матери из-за его отсутствия сделало бы невозможным для Вина принять приглашение.

Он купил Райли несколько вещей. Ничего дорогого. Он не мог себе этого позволить, и он не собирался экономить на подарках своей семье, чтобы подарить Райли что-то необычное, когда у Райли всё равно было все, что кому-либо могло понадобиться или кто-то мог пожелать.

И он впервые подарил Патрику подарок, не запрещённую кофеварку, а что-то еще, что, как он знал, понравится Патрику, на этот подарок его подтолкнули отважные попытки его друга измениться.

Вин не осознавал, насколько Патрик был в долгах или насколько недоволен своей жизнью. Патрик всегда казался настоящим тусовщиком, спал со всеми, кто ему нравился, очень часто напивался, беззаботный и довольный. Смахни блёстки, и под ними окажется море одиночества. Вин никогда не был одинок. Его семья окружала его любовью и поддержкой. Даже когда он тосковал по Райли, он не был несчастлив.

— Я не собираюсь лгать и говорить, что рад, что ты это сделал, но это ты. Не могу на тебя злиться, детка. — Райли взял горсть орехов кешью из вазы на кофейном столике, элегантного прямоугольника из металла и стекла, о который Вин то и дело ударялся коленом. Он отправил их в рот, медленно пережёвывая, как будто это давало ему повод не вдаваться в подробности.

Боже, он был прекрасен. Годы, проведенные в разлуке, конечно, отразились на его лице, но, по мнению Вина, они сделали его лучше, больше похожим на мужчину и меньше на мальчика.

— Я знал, что ты не захочешь, чтобы я менял то, какой я есть. — Он не знал этого, не был уверен; но почувствовал облегчение и благодарность.

— Конечно, нет. — Райли нахмурился, как будто эта идея беспокоила его. — Иди сюда, ты слишком далеко.

Между ними было всего несколько дюймов, недостаточно, чтобы жаловаться, но Вин придвинулся ближе.
— Я скучал по тебе прошлой ночью, — сказал он, положив руку Райли на бедро и одобрительно пробормотав, когда Райли обнял его.

— Тебе следует найти постоянную дневную работу. Тогда мы могли бы быть вместе каждую ночь. Разве это не то, чего ты хочешь? Когда ты переедешь ко мне — извини, я имею в виду, если; я знаю, ты еще не принял решение — я хочу, чтобы ты был здесь, в постели, со мной, а не в баре до трёх ночи. — Райли провел рукой по спине Вина и его волосам, затем поцеловал его.

— Мм. — Вин любил свою работу, но сейчас было не время говорить об этом. — Я могу загладить свою вину прямо сейчас.

— Да? Звучит хорошо.

— И по ощущениям тоже будет хорошо. — Вин потянулся и вытащил рубашку Райли из-за пояса, затем наклонился и поцеловал его в живот. Райли был подтянутым, поэтому мягкость под губами Вина напоминала бархат кожи. Он почувствовал твёрдое давление его члена, когда расстёгивал молнию.

— Уже хорошо. — Сказал Райли с предвкушающим стоном, от которого яйца Вина напряглись.

Он не мог привыкнуть к тому факту, что секс теперь стал частью его жизни. Это не было чем-то само собой разумеющимся, как, казалось, для других людей. Это также было не совсем так, как он себе представлял. Секс позволял ему чувствовать себя ближе к Райли, и это заставляло его тело радостно гудеть, но иногда у него возникал вспышка разочарования из-за того, что он не чувствовал себя лучше. Может быть, потому, что все оканчивалось так скоро? Райли кончал быстро, и хотя он всегда был готов помочь Вину рукой или ртом — обычно своей рукой, — Вин чувствовал себя виноватым, как будто он лишал Райли шанса насладиться послевкусием. Вместо этого он попытался кончать первым, но не похоже, что он мог щёлкнуть пальцами и кончить по своему желанию. Он хотел насладиться путешествием; Райли был заинтересован в том, чтобы как можно скорее пересечь финишную черту.

Было трудно не чувствовать, что он делает что-то не так. В ту ночь, когда они с Патриком увидели Бена и Шейна вместе — ночь, которую он не мог выбросить из головы, — Вин почувствовал, что краснеет, его захлестнула волна жара и зависти. Не то чтобы ему нравилась идея быть таким грубым в постели, удивительно горячим и не таким удивительно волнующимся, как подглядывать за страстной встречей своих работодателей, но в его сексе с Райли отсутствовали интенсивность и интимность, свидетелями которых он был. Может быть, он слишком долго прожил без такой связи с другим человеком. Возможно, для создания такой глубокой связи требовалось некоторое время, и со временем у них с Райли будет что-то похожее вместе.

Может быть.

Отбросив в сторону своё смутное недовольство, он решил отсосать Райли, зная, что это поднимет Райли настроение и уменьшит вероятность того, что он подтолкнёт Вина к решению, к которому тот не был готов. Жизнь над баром пошла ему на пользу. Он старался, чтобы это место выглядело лучше, и оно было таким, каким он хотел, чтобы оно было. Лофт Райли уже был идеальным — безличная, профессиональная версия совершенства, которая оставляла Вина равнодушным.

Несмотря на то, что это была свалка, подвал Патрика был наполнен индивидуальностью, от увешанных плакатами стен до ярких цветных пятен его одежды, свисавшей с натянутой веревки, потому что у Патрика не было собственного шкафа.

— Милый, я однажды вышел из шкафа, — сказал он, когда Вин спросил его об этом, — и я никогда не вернусь обратно, даже моя одежда. Так она дышит, и складки разглаживаются.

Утюг был еще одним предметом в списке вещей, без которых Патрик обходился, но и Вин, если уж на то пошло, тоже.

Рука Райли, лежащая на его голове, вернула его внимание к текущей задаче. Он знал, что сможет заставить Райли кончить максимум за три минуты, и как только он это сделает, они смогут расслабиться на весь вечер, просто успокоиться и не разговаривать так много. Вин не хотел спорить. Он хотел спокойных, счастливых времён, когда было много смеха. Например, как у них с Патриком, только с бойфрендом.

— Да, вот так. Ты такой горячий, когда сосешь мой член. — Пальцы Райли запутались в волосах Вина, потянув их сильнее, чем было удобно. Возможно, ему нравилась боль, которую причиняли пирсинг и татуировки, но ему не нравилось это в сексе. — Господи, да.

Губы Вина были скользкими от слюны, и он должен был помнить о необходимости вдыхать, когда отстраняется, если он вообще хочет дышать. Бёдра Райли приподнялись, не то чтобы он мог что-то сделать с весом Вина, частично лежащим у него на коленях, и Вин мог сказать, что он был близок к тому, чтобы кончить. Он обхватил рукой основание члена Райли, чтобы таким образом обеспечить еще немного стимуляции, и Райли застонал, горькая жидкость наполнила рот Вина.

Он не мог избавиться от убеждения, что не проглотить было бы невежливо, поэтому он проглотил сперму и вытер рот, когда отстранился, взглянув на Райли.
— Ну как? Хорошо?

— Ты шутишь? Конечно, это было хорошо. Ты молодец. — Райли нежно погладил его по волосам. — Мой милый маленький парень.

— Я не маленький, — запротестовал Вин.

— Я не это имел в виду. — Райли потянулся, чтобы взять несколько салфеток из ближайшей коробки, и вытерся, когда Вин отодвинулся. — Мне заняться тобой?

Вин был возбуждён только наполовину; он был слишком отвлечен, чтобы заниматься этим.
— Может быть, позже, — дипломатично сказал он. Райли мог предложить трахнуть его снова, а это не входило в его список того, что его возбуждало. — Хочешь посмотреть телевизор?

— Я подумал, мы могли бы встретиться с парой парней и выпить позже, — ответил Райли.

— Мне сегодня вечером нужно работать, — напомнил ему Вин.

Райли небрежно пожал плечами, затем вздохнул так же театрально, как умел Патрик.
— Тогда, наверное, я пойду один.

Вздох подействовал Вину на нервы.
— Послушай, я знаю, что она не идеальна, но это моя работа. Ты бы также злился, если бы я работал в ресторане? Потому что у них такой же ненормированный рабочий день, как и у меня.

— Я просто не понимаю, почему ты не можешь быть более амбициозным. Почему ты соглашаешься на ужасные часы, дерьмовую зарплату и работу в забегаловке.

Уязвленный оскорблением в адрес места, которое он считал своим домом, Вин возразил.
— «Квадратный колышек» — это не забегаловка! — Он вспомнил, что однажды сказал Бен, и повторил это. — Это сердце района и безопасное место для таких людей, как мы.

Райли пренебрежительно щёлкнул пальцами.
— Мне не нужно ходить в гей-бар, чтобы чувствовать себя в безопасности, и я не знаю, почему твои боссы настаивают на том, чтобы ограничивать себя этим ярлыком. Репутация места, где можно найти кого-то на ночь, не помогает ни им, ни району. Неудивительно, что...

— Что? — Потребовал Вин, тупая тревога душила его, когда он мысленно закончил фразу Райли. Боже, пожалуйста, позволь мне ошибаться. — Неудивительно, что?

— Что некоторые люди, — осторожно сказал Райли, — думают, что было бы лучше, если бы этого места там не было. Это неподходящий район для такого места.

— Некоторые люди? — Вин отодвинулся на несколько дюймов от Райли, увеличивая расстояние между ними, но еще не был готов встать и уйти. Ещё нет. — По крайней мере, имей мужество сказать, что ты на самом деле имеешь в виду.

— Отлично. Тони Картер и его друзья. Я не говорю, что поступок Марко простителен, потому что это не так. Я говорю, что могу понять, откуда у него появилась идея, что он делает людям одолжение. Подобные места поощряют вещи, которых нам следует избегать.

К черту всё. Вин встал, такой злой, что ему захотелось ударить по чему-нибудь. Кому-нибудь.
— Какого рода вещи? Чувствовать себя в безопасности? Иметь возможность пропустить пару стаканчиков с друзьями, не беспокоясь о том, что какой-нибудь гомофоб изобьёт тебя за то, что ты дотронулся до колена своего парня?

— Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь! — Райли тоже встал, подпрыгивая на носках, как будто готовился к драке.

— Тогда что ты имеешь в виду? Объясни! Я не учился в колледже, как ты. Не ездил в кругосветное путешествие, расширяя свой культурный кругозор, или что бы ты там ни говорил, это делало. — Слова, подогретые обидой, выплескивались наружу, брызгая слюной из его рта, старые раны, не совсем зажившие, снова кровоточили. — Как называли меня твои друзья в школе? Наполовину понаех, полностью неудачник? Сколько раз тебе говорили это в твоем окружении, а ты ухмылялся и не обращал на это внимания?

Рот Райли на мгновение приоткрылся. Между двумя зубами у него застрял кусочек кешью, рассеянно отметил Вин.
— Подожди, что? Ты знаешь, я заступился за тебя, когда они вели себя как расистские придурки, и в любом случае, это было много лет назад! Почему ты заговорил об этом сейчас? Господи, оставь это.

— Я не могу, — сказал Вин. — Я даже не думаю, что хочу этого.

— Ты можешь. Ты сводишь себя с ума по пустякам. — Райли, казалось, не знал, умолять его или злиться. — В этом нет ничего особенного. Быть геем не так важно, как другие вещи.

— Что? — Вин уставился на него, разинув рот. — А кто ты?

— Тот же парень, которым я всегда был. — Райли развёл руки в стороны: люби меня или оставь, и его сердце упало, Вин понял, что его выбор сделан. — Не будь таким неразумным.

— Я не веду себя неразумно, — сказал Вин. — И если ты такой же парень, каким был всегда, значит, я всё это время ошибался. Мы совсем не подходим друг другу.

— Ты бросаешь меня? — Райли за секунду перешёл от спокойствия к ярости, скрестив руки на груди в жесте отказа. — Ладно! В любом случае, ты слишком испорчен для меня. По крайней мере, теперь я могу подать апелляцию Марко, не беспокоясь о том, как ты отреагируешь.

— Его что? — Вин сделал шаг назад. Он не мог дышать из-за скопления эмоций в груди, их твердой массы, заставляющей его сердце беспорядочно колотиться. Он все ещё чувствовал вкус Райли, когда глотал, тёрпкий привкус спермы сохранялся, как всегда. Резкая перемена заставила его почувствовать себя униженным. Он обслужил Райли, успокоив его минетом. Он хотел выплюнуть горечь, оставить пятна на белом ковре Райли. — Как он может подать апелляцию? Он сделал это!

— Не для освобождения, а просто для смягчения приговора или улучшения условий содержания. Они основывают это на смягчающих обстоятельствах. Душевное состояние на тот момент. Давление со стороны сверстников. — Райли пожал плечами, как будто не имело большого значения, какой вариант выбрал адвокат Марко. — Они хотят, чтобы я выступил в качестве свидетеля.

Вин не был наивным. Поджог был федеральным преступлением, и Марко не избежал наказания, но были способы облегчить испытание для тех, у кого есть влияние и деньги.

Богатый ребенок с влиятельным отцом сидел в камере, окружённый мужчинами, которые рассматривали его как свежее мясо, которое можно трахать и над которым можно издеваться. Этого нельзя допустить. Давайте подёргаем за ниточки, согласимся, что он был непослушным, пусть ему сократят срок, пусть его пребывание в тюрьме будет максимально комфортным.

— И ты собирался это сделать?

— Это всплыло в разговоре, — сказал Райли, уклоняясь от ответа. — Мы были друзьями, ты знаешь. Не недавно, но в какой-то момент. Я верен своим друзьям.

— Это касается твоего отца и его бизнеса, а не тебя и Марко. — Грудь Вина отяжелела от горя, но почему-то теперь дышать стало легче. Он стоял прямо, высоко подняв голову и расправив плечи. — Ты идеальный свидетель для них, если будешь сотрудничать. Гомосексуал. Встречаешься со мной. Никто не мог бы сказать, что ты предвзято относишься к Марко. Всё, что бы ты ни сказал, чтобы помочь ему, будет засчитано вдвойне, потому что у тебя есть все основания ненавидеть его.

— Я бы никогда не сказал, что он правильно поступил. Это был полный пиздец. Но они не собираются спрашивать меня. Им все равно, что я думаю по этому поводу, только то, что я знаю о его морали или о чём-то ещё.

— Да, а то, что он сжег бизнес и чуть не убил кучу людей, включая меня, делает его образцом нравственности. — Вин не пытался скрыть горечь, которую испытывал.

— Он облажался, но это не значит, что он должен быть в тюрьме. Он мог бы заняться общественными работами или чем-то ещё, знаешь, чтобы загладить свою вину.

— Ничто этого не исправит. Шейн чуть не умер. Если бы ты мог видеть выражение лица Бена... — Вин покачал головой. — Неважно. Я забыл. Тебе всё равно, потому что «Квадратный колышек» — это что, забегаловка? — Он не мог поверить, что это происходит на самом деле. Пройти путь от того момента, когда он снова увидел Райли в баре, того идеального момента надежды и ясности, до этого в течение двух месяцев, убивало его. — Я идиот, да?

— Что ты имеешь в виду? — Райли наклонил голову, нахмурившись.

— Думая, что это могло сработать, ты и я. Не может. Мы слишком разные.

— Мы не обязаны быть такими, — сказал Райли. — Твоя жизнь, она могла бы быть другой.

— Ты имеешь в виду, больше похожей на твою.

— Я имею в виду, более нормальной. Ты не глупый. Ты мог бы получить любую работу, какую захочешь, обычную работу. Переехать ко мне, купить машину получше...

— Я не хочу меняться, — сказал Вин, такой же мрачный и холодный, как погода. — Мне нравится, кто я есть. Я думал, тебе тоже.

— Нравился, — сказал Райли, затем вздрогнул, когда до него дошли слова. — Я имею в виду, нравишься.

— Недостаточно. — Вин подошёл к двери. Он надел зимние ботинки и куртку, затем обмотал шею шарфом, в то время как Райли наблюдал за ним с расстояния в пару футов.

— И это всё? Ты заканчиваешь это?

— Ты сделал это.

Райли сделал несколько шагов по направлению к Вину, затем остановился в нерешительности. — Годы ждал меня, и я тебе наскучил через два месяца?

— Нет. Не наскучил. — Вин заколебался, положив руку на дверь. — И если это поможет, я не сержусь на тебя. Просто разочарован. И больше на себя за то, что не видел тебя ясно. Ты был добр ко мне в школе, и я думал, это что-то значит. Может, так оно и было. Но я слишком высоко ставил тебя за это.

— Хорошо, — огрызнулся Райли. — Но не думай, что сможешь приползти обратно через пару дней, когда поймёшь, какую ошибку совершил, потому что, если ты уйдешь, это всё. Всё кончено.

— Да. Так и есть.

Вин заставил себя открыть дверь и пройти по коридору, не оглядываясь.

Он знал, кто он такой. Он ни за что не изменится. Ни ради Райли, ни ради кого-либо ещё. Он решил, что делать, и будет придерживаться этого решения.

Не важно, насколько это больно.

Он чувствовал себя слишком ужасно, чтобы оценить, когда его фургон завелся, несмотря на минусовую температуру, и он едва заметил, что его руки были ледяными. Было облегчением заехать на свое место на крошечной парковке за «Квадратным колышком» и почувствовать себя дома. Бар встретил его теплом и запахом хмеля и сока лайма.

— Привет, Вин! Ты рано. Твоя смена начнется только... — Шелли взглянула на его лицо и остановилась как вкопанная. — Что не так?

Вин и не подозревал, что он настолько прозрачен.
— Мы с Райли расстались.

— Что? — В её голосе звучал ужас. — Сядь. Я принесу тебе имбирного эля.

Его зубы стучали, но не от холода, а от нервного озноба. Ближайшие к нему люди бросали на него любопытные взгляды, но ничего не комментировали. Шелли всё равно зло глянула на них и обняла Вина за плечи, ведя его к тихому столику в углу.
— Сюда. Или ты хочешь подняться к себе?

Там было бы так тихо. Тихо и пусто. Он покачал головой.
— Выпить было бы здорово, спасибо.

Шелли похлопала его по руке и ушла.

Его напиток прибыл на подносе, который нёс Дейв, вместе с миской овощного супа и тёплым рулетом с маслом на тарелке. Дейв сел напротив Вина и придвинул суп поближе, когда Вин к нему не притронулся.
— Давай. Домашнего приготовления. Тебе это понравится.

— П-понравится? — Он бы взял полную ложку и в конце концов съел бы её, если бы смог перестать стучать зубами.

— Да. Понравится. — Голос Дейва звучал так уверенно, что Вин взял ложку и зачерпнул немного бульона с кусочками картофеля и моркови. Он попробовал ещё раз, на этот раз получилось взять жидкость, и отхлебнул. Это согрело его рот, и акт глотания помог ему успокоиться, но он чувствовал себя замёрзшим, как будто в его тело ввели что-то, что использовал дантист, прежде чем просверлить зуб.

— Ещё. — Дейв мог быть таким же властным, как Бен, только в спокойной обстановке. Вин послушно кивнул, потому что это было легче, чем спорить, и пил свой суп маленькими, осторожными глотками, делая вид, что важно не пролить ни капли. С хлебом было сложнее, но он запил его имбирным элем.

Дейв вздохнул.
— Ладно, теперь ты не выглядишь так, будто вот-вот упадёшь в обморок. Хорошо.

— Это был такой шок, — попытался объяснить Вин.

— Изменил тебе? Решил, что он всё-таки не гей? Переезжает в Европу?

Невозмутимое изложение Дейвом вариантов было забавным, но Вин не позволил себе улыбнуться. Последует истерика, а он здесь работает. Он не хотел, чтобы клиенты указывали на него как на того придурка, который устроил сцену в баре.

— Мудак, который поджег это место, подаёт апелляцию, чтобы ему сократили срок. Райли собирается дать показания о том, какой он отличный парень. — Сказав это, Вин почувствовал стыд, запятнанный ассоциацией. — Он даже в это не верит. Это бизнес. Его отец и отец Марко работают вместе. Чешут друг другу спины. Райли делает это ради денег. — Он повертел в руке ложку из дешёвого металла, но ручка была чистой и блестящей. — От этого только хуже.

— Да. — Дейв оглянулся мимо бара в сторону офиса. — Не говори Шейну, если только ты действительно не хочешь, чтобы тебя что-то шокировало.

— Я бы не стал, — заверил его Вин. — Но он все равно услышит об этом. По крайней мере, если это сработает.

Дейв кивнул Шелли.
— Да. Я пойду вернусь к работе, пока эти ребята не начали бунтовать из-за отсутствия картошки фри и палочек моцареллы. Ты посиди здесь, если это поможет.

Вин не пробыл в одиночестве и двух минут, прежде чем Шелли подошла проведать его.

— Ты хочешь мне всё рассказать? Или мы притворяемся, что ничего не произошло? — спросила она, садясь на стул, который освободил Дейв.

— Я думаю, ничего не случилось. Пока. — Вин прикусил губу. — Патрик сегодня не работает.

— Нет. Я уверена, он придёт, если понадобится. — Шелли похлопала Вина по руке. — Позвони ему.

— Он часто бывает здесь, когда работает, — сказал Вин. — Он не хочет приходить в нерабочее время.

— Он бы пришёл ради тебя.

Дело было не в этом. Очевидно, она права. Патрик был его другом, его лучшим другом, и пришёл бы смотреть с ним глупые фильмы или совершать длительные прогулки — если бы не было так холодно — или что угодно, что помогло бы ему почувствовать себя лучше. Если бы их позиции поменялись местами и именно Патрик порвал с кем-то, Вин был бы рад поиграть в психотерапевта и сочувствующего.
— Я напишу ему, — сказал Вин, потому что Шелли всё еще наблюдала за ним и ждала ответа.

— Хорошо. Дай мне знать, если захочешь чего-нибудь еще, хорошо? — Она вернулась к работе.

Составление текста заняло три или четыре попытки. Обычно он переписывался с Патриком, делясь случайными тривиальными наблюдениями о своём дне, иногда даже когда Патрик был в нескольких ярдах от него. Это было забавно, потому что он видел улыбку Патрика, когда тот читал его сообщение, а затем отвечал, жертвуя точностью ради скорости, но это не имело значения, потому что Вин всегда понимал самый искажённый текст, когда он был от Патрика. Они были в гармонии.

Теперь он удалял текст за текстом, пытаясь втиснуть всю свою застывшую, мучительную боль в несколько строк. И задавался вопросом, не мешало ли ему растущее чувство, что он был полным идиотом, когда дело касалось Райли.

Но как только он подумал об этом, накатила новая волна утраты, и он обнаружил, что вместо этого проверяет свой телефон в поисках сообщения от Райли, всё объясняющего, приносящего идеальные извинения и заставляющего исчезнуть последние несколько ужасных часов.

Он ограничился кратким сообщением, что чувствует себя дерьмово.

Ответ, который он получил в ответ, был отрадно быстрым. «Срань. Чё случилось? Ты в порядке?»

На этот раз текст сочинить было легче, хотя это все равно заняло больше времени, чем обычно.

«Нет. Грандиозная ссора, чё еще?»

«Ты де? Мгу взять ткси, збрать тя?»

Признательность и благодарность довели Вина почти до слёз. Патрик был лучшим другом на свете. Он был на мели и так усердно работал, чтобы выбраться из ямы, в которую сам себя загнал, но вот он здесь, предлагает пожертвовать этим ради Вина, потратить деньги, которых у него нет, чтобы спасти Вина в трудную минуту. Ладно, это немного драматично.

«В Колышке. Шелли и Дейв заботятся обо мне.»

«Пчти не хо спрашивать, но чё была ссора?»

Закусив губу, Вин напечатал: «Р будет свидетелем», затем вернулся назад и стёр это. Это не тот разговор, который он может вести в сообщениях. Он остановился на «Не могу щас, ночью раб-ю. Нет времени. Пог-рим завтра?»

«Конечно», написал в ответ Патрик. «Всё будет хорошо. Ты был потрясающим без него, и ты будешь таким снова. Дай мне знать, есл те чёта понадобится».

«Хорошо и спасибо». Вин сделал паузу, прежде чем отправить его без своей обычной подписи. Обычно он добавлял «xoxox» или лёгкое «лю тя», но они казались неуместными. Что с ним не так? Это же Патрик, и ему никогда не приходилось притворяться рядом с ним или чувствовать себя неловко. Патрик любил его таким, какой он есть, без оговорок.

Он поднялся на ноги, собирая использованную посуду на поднос. Он поднимется наверх и соберется с мыслями перед началом своей смены. Завтра канун Рождества, и он не может сваливать на всех свои проблемы.

Даже если бы его мать поняла, что что-то не так с одного взгляда. Гадость.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569269

Переводчики: Aida_Winter