Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Eighteen

Шейн запер дверь за последним из ночных посетителей — это была напряжённая ночь, несмотря на то, что прошло два дня с начала нового года, и уровень безумия снизился до чего-то похожего на норму — и сделал нетерпеливый жест Патрику.
— Проверь уборные. И после ты свободен.

— Правда? — Патрик недоверчиво посмотрел на Шейна. Позволить ему уйти до того, как всё будет убрано? Это беспрецедентно.

— Ты уверен, что хочешь со мной спорить? — проворчал Шейн.

— Нет! Я имею в виду, нет, сэр. — Патрик быстро ретировался в женский туалет, где было относительно чисто, затем перешёл в мужской. На полу валялось столько мусора, что его нужно было быстро подмести, но и только. Патрик остановился на середине, чтобы написать Вину, который работал в дневную смену и планировал провести вечер наверху в своей квартире за просмотром дрянных телепередач.

Это было легко, поскольку Вин считал большинство телепередач плохими.

Он написал: «Привет! Мну отпускают раньше, хош потусоваться?»

Он едва закончил собирать мусор в совок, когда пришел ответ Вина.

«Конечно, если ты не против посмотреть повтор "Друзей"».

«Буду чрз 5», написал Патрик в ответ.

Шейн стоял, прислонившись к дверному проёму офиса, разговаривая с Беном, когда Патрик проходил мимо, и атмосфера была напряжённой. Патрик был уверен, что это хорошее напряжение, но ему не хотелось слишком много думать об этом, не теперь, когда он знал, чем занимаются его работодатели, когда никого нет рядом.

Ну, ладно, он иногда думал об этом. Когда был один. Возможно, он и практикует целибат — ключевое слово «практикует», — но он не святой.

Вин открыл дверь в свободных спортивных штанах и футболке с короткими рукавами, разумеется, черного цвета, и босиком. Сочетание поразило Патрика так, что с ним не могли сравниться самые возмутительно откровенные наряды, которые он видел в клубах.

— У меня тут слюнки текут, — сказал Вин, закрывая за Патриком дверь, а затем неторопливо возвращаясь к дивану. Он соорудил себе гнездышко из флисового одеяла, но вытряхнул его, освобождая Патрику место, чтобы сесть рядом с ним, и приглушил звук телевизора.

— Иногда пускать слюни полезно для души.

— Если ты не будешь делать этого слишком много, — согласился Вин. — Хочешь выпить? Поесть?

— Нет, я в порядке. Просто хотел поздороваться.

Вин толкнул Патрика ногой в колено, его босые пальцы были чистыми, ногти ровно подстрижены.
— Так начинай.

Патрик наклонился, глядя в глаза Вину.
— Привет, — сказал он глубоким, хрипловатым голосом, усиливая драматизм.

Вин подался вперёд, пока их носы почти не соприкоснулись.
— Привет, — сказал он, прежде чем разразиться хихиканьем, заразив смехом и Патрика.

— Ты такой придурок, — сказал Патрик мгновение спустя, всё ещё хихикая.

— Иногда. Я думаю, ты пробуждаешь это во мне. Эй, наклонись сюда на секунду, хорошо? — Вин поманил его ближе, снова глядя ему в глаза, но на этот раз пристально. У Патрика перехватило дыхание, его веселье исчезло, его место заняла знакомая боль тоски. — Патрик, какого цвета у тебя глаза? По-настоящему?

Патрик нахмурился, пытаясь вспомнить, какие контактные линзы он носил, стараясь не потерять чувство контроля над ситуацией. Это был игра, несерьёзно.
— Голубые, — сказал он. — Не такие синие, какими кажутся эти контактные линзы. Они были, когда я был маленьким. Они были действительно ярко-синими, вот такими. Теперь они посерели.

— Я хочу посмотреть, — сказал Вин. Он был достаточно близко, чтобы поцеловать, если Патрик наклонится вперед. — Покажи мне.

— Я не могу, — сказал ему Патрик. — У меня нет с собой футляра или очков, и как только я их сниму, первое, что я сделаю, это врежусь в стену. Хотя, я думаю, ты мог бы заснять, как я это делаю, на видео и выложить на ютуб. Может получиться много просмотров. Тогда я смогу обменять эту тяжелую жизнь на роскошь, которую заслуживаю.

Вин потянулся к лицу Патрика, и Патрик застыл. Кончики пальцев Вина были прохладными, как маленькие ледяные поцелуи, когда они коротко и легко прикоснулись к тонкой коже под глазами Патрика.
— Ладно. Но когда-нибудь? Я хочу знать, как они выглядят.

Каждая частичка Патрика кричала ему, чтобы он наклонился вперёд и поцеловал Вина. Он хотел согреть губы Вина своими, попробовать на вкус его рот и коснуться каждого дюйма его кожи.

— Конечно, — хрипло сказал он, затем прочистил горло. — Когда-нибудь.

— Ты всё ещё хочешь увидеть мою новую татуировку?

Жалобное хныканье привело бы к вопросам, на которые Патрик не смог бы ответить. Также как и «нет». Он кивнул, во рту слишком пересохло, чтобы говорить, и отодвинулся, чтобы дать Вину возможность подтянуть футболку.

Вместо этого Вин снял её быстрым движением, так что Патрик перестал пялиться на чёрный хлопок и стал упиваться видом обнажённой груди Вина за то время, которое потребовалось, чтобы моргнуть дважды.

Из-за неосторожного водителя несколькими днями ранее его окатило ледяными брызгами из лужи, от удара воды у него перехватило дыхание. Это было похоже на физическую реакцию, которая лишила его способности связно мыслить. Гладкая смуглая кожа над рельефными мышцами, блеск металла сквозь тёмные, заострённые соски, цвета, нанесенные чернилами, разливающиеся, как жидкость, — его взгляд впитывал всё это. Возбуждение охватило его, разрушая его благие намерения и решимость не заходить слишком далеко слишком рано.

Он протянул руку и погладил крылья дракона, заставив Вина вздрогнуть, у него вырвался вздох. Патрик хотел отдёрнуть руку, извиниться, но Вин выгнул спину, подставляя грудь для новых ласк. Его глаза были затуманены, губы приоткрыты, а взгляд прикован к руке Патрика, как будто то, что она делала, имело значение больше, чем что-либо другое.

Патрик провёл кончиками пальцев по коже Вина к его проколотому соску. Он наблюдал за лицом Вина, а не за пальцами, хотя почувствовал, как сосок Вина покалывает и напрягается в ответ на его прикосновение. Зрачки Вина расширились, а подбородок приподнялся, пока его взгляд не встретился с Патриком.

— Что мы делаем? — Прошептал Вин.

— Я не знаю. — Патрик мог бы сказать тысячу вещей, но он был слишком напуган, чтобы произнести какую-либо из них.

— Я тут подумал.

— О чем? — Патрик неохотно отдёрнул руку, но Вин поймал её.

— В основном, о тебе. — Вин крепко сжал руку Патрика, как будто боялся, что он уйдет без нее. — Я думал о тебе. Я не могу остановиться.

Патрик мог бы сказать на это так много, но в конце концов, проглотив полдюжины вариантов «Ты это серьезно?» он ограничился шёпотом.
— Не останавливайся. Никогда. Пожалуйста. — Его сердце учащённо билось, адреналин бурлил, но внутри было тихое, спокойное пространство, ожидающее ответа Вина, чтобы заполнить его.

— Но ты... Есть кто-то, кто тебе нравится.

Смешанная надежда и отчаяние в глазах Вина сделали их темнее, или, может быть, Патрик был на грани обморока из-за того, что задержал дыхание на случай, если что-то пропустил. Он вдохнул побольше кислорода, прочищая голову.
— Да. На самом деле это ты, но я ждал, пока ты забудешь Райли, прежде чем снова наброситься на тебя, потому что в прошлый раз, когда я поцеловал тебя, всё прошло не очень хорошо.

— Я? Это я? — Вин выглядел очаровательно смущённым, и Патрик достиг пределов своего терпения, давая Вину пространство, переворачивая его жизнь с ног на голову. Он всё ещё хотел измениться, но не до такой степени, чтобы не узнавать себя в зеркале.

— Ты, да, это ты. Конечно, это ты. — Он положил свободную руку на лицо Вина, обводя ладонью подбородок, поглаживая большим пальцем его щеку, медленно, нежно касаясь кожи. — Если бы я поцеловал тебя снова, было бы по-другому? Ты бы поцеловал меня в ответ?

Поцелуи ни с кем другим никогда не имели большого значения. Он был с парнями, и единственным местом, к которому прикасались его губы, были их члены, но он жаждал поцелуя от Вина, как пламя жаждет воздуха.

— Конечно, я бы поцеловал, — сказал Вин. — Я знаю, что тогда я испугался, но я не мог перестать думать об этом.

Что-то в его тоне прозвучало предупреждением для Патрика, огромным НО, написанным двадцатифутовыми неоновыми буквами по метафорическому небу.

В животе Патрика возникло такое ощущение, словно он проглотил камень.
— Что? — Он отстранился, не желая этого, но нуждаясь в этом.

Руки Вина вцепились в него, и не важно, как сильно Патрик хотел защитить себя, он не мог навредить Вину, отказав ему в контакте.
— О чём бы ты ни думал, — настойчиво сказал Вин, — прекрати, ладно? Позволь мне кое-что сказать. Мне нужно, чтобы мы во всём разобрались.

— Хорошо. — Патрик глубоко вздохнул и выдохнул. — Ладно. Говори.

— Что, если это не сработает? — Спросил Вин. В его голосе было больше страха, чем Патрик когда-либо слышал от него.

— Почему не сработает? — Патрик знал, что это несправедливо, потому что он спрашивал себя об одном и том же сотни раз. — Нет, я серьёзно. Почему?

— Что, если я не тот, кто тебе нужен? — Вин указал на себя, затем, казалось, осознал, что всё ещё сидит там без рубашки, опустив взгляд на свою обнажённую грудь. — Я не совсем в твоём вкусе.

— Ты во вкусе, — в отчаянии сказал ему Патрик. — Это именно то, что ты есть. Ты полностью в моем вкусе; я просто был слишком глуп, чтобы заметить это раньше. Что ещё?

Вин в нерешительности прикусил нижнюю губу.
— Что ты имеешь в виду?

— Ты приведешь мне список причин, почему мы не должны этого делать, а я расскажу тебе, почему они ошибочны. — Патрик мог видеть это так ясно. Почему Вин не мог? — Мы не можем пропустить эту часть? Какие бы оправдания у тебя ни были, это всё, чем они являются. Я люблю тебя. Я любил тебя всегда.

Как только эти слова прозвучали, он понял, что они были ошибкой. Вин видел его с парнями, очень многими из них, слушал, как он со слезами на глазах лепетал о том, что они его бросили, выглядел смущенным, когда он пускал слюни на их большие члены и на то, что они с ними делали. Заявлять о любви, которая длилась больше нескольких месяцев, было проблематично, и они оба это знали.

Он прочистил горло.
— «Всегда» означает...

— С тех пор, как я встретил Райли. — Взгляд Вина был твёрдым, даже печальным. — Это было тогда, когда ты решил, что любишь меня, да? И даже тогда ты не перестал валять дурака. Тот раз в мужском туалете...

— О боже, не надо! — Патрик на мгновение закрыл лицо руками, его щёки горели. — Это было всё, последнее. Этот случай дал мне понять, что я опустился на самое дно. Я думал, что у тебя есть Райли, так что у меня не было ни единого шанса, и было легко быть тем, чего все ожидали. Потом я увидел, как ты смотрел на меня, когда я вышел, и почувствовал себя такой грёбаной шлюхой.

— Ты не шлюха, — сказал Вин. — Ты сделал свой выбор, и он не всегда, как мне кажется, был правильным для тебя, но ты играл. Веселился. Ты никому не причинял вреда.

— Нет, причинял. Это был мусорный секс. Быстрый, дешёвый, дерьмовый секс. Это было всё, чего, как я думал, я заслуживал, и в то время мне казалось, что этого вполне достаточно. — Патрик сжал руки в кулаки, крепко сжимая, как будто, если он будет держать руки ровно, его голос перестанет дрожать. — То, что у нас было с тобой, настолько отличалось от того, что я привык считать любовью, что я не узнал этого. Мы были друзьями. Мы нравились друг другу. Ты не... ты не ушёл. Такой совершенно другой. Потом я увидел тебя с Райли, и всё встало на свои места, но было слишком поздно. У тебя был свой счастливый конец, а я, блядь, опоздал. — На последних трех словах он ударил кулаками по бедрам, понимая, что снова упустил свои шансы с Вином.

Вин потянулся к нему, обхватив Патрика руками, так что у него не было другого выбора, кроме как остановиться. Он причинял боль себе, но не причинил бы вреда Вину, и Вин это знал.
— Я не хочу начинать то, о чем мы будем сожалеть, вот и всё.

— Да. — Патрик почувствовал, что съёживается. Конечно, Вин не хотел с ним связываться. Конечно. Он никогда не должен был позволять себе мечтать, даже на секунду. — Я понимаю.

Вин смотрел на него с таким сочувствием и пониманием, что Патрик не знал, что делать.
— Нет, ты не понимаешь, — сказал он ласково. — Ты думаешь, я говорю «нет».

— Разве это не то, что ты хочешь сказать?

— Я говорю, что мы должны повзрослеть и поговорить об этом, прежде чем сказать «да». — Вин вздохнул. — Это отстой.

— Да. Отстой. — Патрик старался быть зрелым, как сказал Вин. Он думал о том, что сделали бы зрелые люди в таких обстоятельствах. Они подождут, поговорят, поговорят ещё немного, проанализируют каждое чувство, чтобы убедиться, что оно искреннее, а не результат ревности, зависти или чего-то ещё. Это не звучало привлекательно, когда он был в нескольких дюймах от Вина, а его грудь завораживающе поднималась и опускалась.
— Знаешь, что не было бы отстойно?

— Что?

— Поцелуй меня. Чтобы посмотреть, не вспыхнет ли, ээ, искра. Потому что, если этого нет, если в этом столько же задора, сколько ты получил бы, целуясь с тем придурком, с которым учился в школе, тогда нам не нужно беспокоиться о разговорах и размышлениях, и мы можем вернуться к тому, чтобы быть друзьями.

Он сидел неподвижно, едва дыша, ожидая ответа Вина, не желая испортить момент лишними словами. Один поцелуй — это не так уж много, но в сказке один поцелуй может пробудить влюблённого от заколдованного сна. Конечно, они жили в реальном мире, и более вероятно, что они столкнутся носами.

— Хорошо, — с готовностью согласился Вин. — Не буду врать. Я так сильно хочу поцеловать тебя, что не могу сказать «нет», и в прошлый раз было много искр, но я думаю, что это плохая идея...

— Прекрати болтать, — взмолился Патрик. — Они были недостаточно яркими, иначе ты бы не отстранился. Ты передумаешь. Поцелуй меня. Один поцелуй, Вин.

— Не уверен, что смогу остановиться на одном, — сказал Вин и прижался губами к губам Патрика с нежностью пчелы, садящейся на цветок. Это считается как один поцелуй? Даже если так, Патрик не чувствовал себя обманутым. Это лёгкое касание, краткий косой контакт, оставили покалывание на его губах, медленная, мощная волна желания прокатилась по его телу. Он наклонился ближе, скользя руками по обнажённой спине Вина, вверх, под водопад волос, покрывавших плечи Вина, бормоча ободряющие слова.

Вин снова поцеловал его, сомкнув губы, обводя контур рта Патрика, осторожное исследование с растущей настойчивостью, сдерживаемой, как будто Вин не доверял себе. Прижав ладони к спине Вина, Патрик чувствовал, что тот дрожит, как скаковая лошадь, ожидающая сигнала к бегу.

Искры нет? Если отключится электричество, они осветят квартал.

— Всё в порядке, — сказал Патрик, пока их губы всё ещё соприкасались. — Все хорошо, что бы ты ни хотел. Если ты хочешь сделать это, мы можем, и если ты хочешь остановиться...

— Тсс. — Вин облизнул верхнюю губу Патрика от края до центра, вызвав у Патрика стон. — Не разговаривай.

— Я думал, ты хотел поговорить, — запротестовал Патрик, и Вин покачал головой. Ладонь Вина лежала на груди Патрика, как будто он не мог решить, оттолкнуть его или нет; как ни странно, это успокоило Патрика. Если Вин хотел остановиться, он мог.

— Никаких разговоров, — пробормотал Вин. — Только это.

С кем-нибудь другим, в любое другое время за последние несколько лет Патрик едва ли задумался бы о том, что они делали, целуясь. Это было такое осторожное движение губ относительно друг друга, что это было больше похоже на предвкушение поцелуя, чем на реальность. Но в то же время это был лучший поцелуй, который Патрик когда-либо испытывал. Он был твёрд как скала в своих джинсах, и если бы он посмотрел на себя сверху вниз, то увидел бы влажное пятно там, где головка его члена прижималась к джинсовой ткани, и всё же часть его даже не волновало, пойдут ли они дальше.

Интенсивность его реакции была бы пугающей, если бы причиной был кто-то другой, а не Вин. Власть, которую Вин имел над ним, была абсолютной. Сквозь туман возбуждения было трудно думать, но одно было ясно: он мог доверять Вину — он не причинит ему вреда.

Воспоминание, слабое, потому что всё, что не было Вином, казалось несущественным, всплыло на поверхность. Бен и Шейн в баре. Был та же страсть, намеренно подавляемая, нуждающаяся в малейшем прикосновении, чтобы вспыхнуть добела, то же общее доверие и любовь. Патрику не нравились игры, в которые они играли, но в этом они были одинаковы.

За исключением того, что Шейн и Бен были полностью вместе, партнёрами, а между ним и Вином было так много препятствий.

Он отбросил мысли, забыл слова и приоткрыл губы навстречу требовательному движению языка Вина, замерев от лёгкой щекотки, когда тот провел языком по чувствительной нижней части его губ. Кто-нибудь когда-нибудь делал это с ним раньше? Патрик помнил страстные поцелуи, языки, проникающие глубоко в его рот, но никогда ещё его не мучили так любовно, за каждым дразнящим прикосновением языка Вина следовало другое.

Без спешки. Не торопясь.

Он расслабился, давая Вину то, чего тот хотел — разрешение задавать темп, молчаливую уверенность в том, что Патрик тоже этого хотел. Он откинулся на подушки, притягивая Вина к себе, не двигая ничем, кроме губ, пока они целовались. Игнорируя инстинктивное желание потереться своей эрекцией о Вина, он подставил свой рот для его неглубоких поцелуев, пока его губы не загорелись ровным пламенем, израненные повторными ласками.

Его левая рука лежала на пояснице Вина, правая покоилась под ней на месте, слишком высоком, чтобы считаться задницей Вина, большим пальцем поглаживая бугристый пояс его спортивных штанов. Он мог сказать, что на Вине ничего не было надето под спортивными штанами. Он не должен был позволять себе так думать, потому что это напомнило ему, насколько он был физически возбужден, даже если мысленно он был готов ничего не делать, кроме как целоваться, пока Вин не положит этому конец.

Вин, должно быть, прочитал его мысли или, по крайней мере, напряжение в его теле, потому что он отстранился достаточно, чтобы спросить.
— Ты в порядке?

— Ты шутишь? Мне никогда в жизни не было так хорошо. — Это была правда. — А ты в порядке?

— Да. Хотя я не знаю, как долго нам следует продолжать это делать. — Вин, казалось, колебался, прежде чем сесть, но он потянул Патрика за собой, что обнадёжило.

Патрик провел пальцами по губам.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Он говорил серьёзно. Если Вин хочет покончить с этим на ночь, он не будет возражать, даже несмотря на то, что ему, вероятно, придётся пойти домой и подрочить три раза, прежде чем он сможет заснуть.

— Если ты это сделаешь, я буду думать о тебе так много, как будто ты всё ещё здесь.

— И это будет плохо? Хорошо? Нормально...

Вин приложил руку к губам Патрика, его пальцы были теплыми.
— Прекрати. Хорошо, конечно. — Он передвинул руку, но только до плеча Патрика, и положил её там. — Но если ты останешься...

— Я сяду вон там, — сказал Патрик, кивнув головой в сторону кухонного стола.

Он знал, чем закончится это предложение. Если он останется, и они продолжат целоваться, то они зайдут дальше, чем хочет Вин. И дальше, чем хочет он сам. С кем-нибудь другим они бы уже закончили или перешли ко второму раунду. Он наслаждался медленным темпом, который задал Вин. У него кружилась голова, он был так возбуждён, что мог кончить от прикосновения в нужном месте, но это не было безумным, внезапным возбуждением, быстро удовлетворяемым, бессмысленным после решающего момента. Они не целовались, но связь между ними не была разорвана. Он остро ощущал присутствие Вина, начиная с глубоких вдохов, которые Вин делал, чтобы успокоиться, и заканчивая лёгкой дрожью, всё ещё пробегавшей по его телу.

— Ты можешь снова надеть футболку и носки, и мы можем говорить, сколько захочешь.

— Носки?

— Ты горяч с босыми ногами, — объяснил Патрик. — У меня нет фут-фетиша, так что не спрашивай меня, почему это так, но это так.

— Мои босые ноги горячие? — Вин в замешательстве посмотрел на них.

— Нет, ты горячий, когда у тебя босые ноги. Неважно. Мы отклоняемся от темы. — Патрик указал на сброшенную футболку Вина, которая была скомкана на полу. — Надень это. Потом мы поговорим.

Он подвинулся на диване, увеличивая расстояние между ними. Расстояние составляло всего несколько дюймов, но он солгал бы себе, если бы думал, что это поможет. Он не хотел бы Вина меньше, даже если бы находился на другом конце города, в своей квартире, в другой стране или на Луне.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказал Вин, приглушенный хлопком футболки, когда натягивал её через голову. — Просто чтобы уточнить.

— Я не хочу уходить. — Любые дальнейшие разъяснения со стороны Патрика только замутят воду, поэтому он оставил всё как есть. — Нам нужно немного поспать. Я могу остаться здесь, на диване.

Это будет не в первый раз, но это будет первый раз, когда он будет лежать здесь после поцелуев с Вином, зная вкус его губ.

Было несколько случаев, когда он спал на диване Вина с разбитым сердцем после того, как какой-то парень, с которым он трахался дважды, прекратил это. Оглядываясь назад, это даже довольно забавно. Не было ничего, что можно было бы прекратить, но он думал, что его сердце разбито.

В некотором смысле он был таким же девственником, каким Вин был столько лет.

— Я не хочу, чтобы ты спал на диване. Я хочу, чтобы ты спал со мной. — Желание было написано на раскрасневшемся лице Вина; Патрику пришлось подавить стон.

— Знаешь, хотя бы раз, — сказал он непринуждённо, — было бы неплохо, если бы ты не был таким чертовски честным.

— Всё и так запутано и без того, чтобы я лгал тебе, даже если бы захотел, а я не хочу.

— Итак, скажи мне, сколько, по-твоему, мы сможем поспать? Потому что, я думаю, мы уладили все вопросы с искрой/без искры, и мы говорим о Четвертом июля (День независимости США, когда много фейерверков. - прим. перев.).

Вин приподнял брови.
— Да, как будто это стало для тебя сюрпризом?

Патрик ухмыльнулся.
— Попался.

— Тебе понравилось? Просто целоваться?

Нерешительность в голосе Вина заставила Патрика задуматься, уже не в первый раз, о том, каким Райли был любовником. Не ужасным, но, чёрт возьми, точно не подходящая пара для Вина.

— Это было горячее, чем твои ноги. — Вин шлёпнул его по руке, а Патрик отмахнулся. — Нет, серьезно. Горячо, горячо, горячо. Если тебе так нравится, я твой фанат. Ты мог бы потратить на это часы, и я бы не стал тебя торопить или проявлять нетерпение.

— Правда? — Вин опустил голову. — Потому что Райли... Нет, это нечестно. Думаю, я так и не сказал ему, чего я хотел.

— Ты можешь сказать мне. — Патрик взял руку Вина в свою, снова соединяя их. — Ты определенно не сможешь шокировать меня, и мне нужно знать, потому что если — когда, боже, пусть это будет когда — мы сделаем это, это будет идеально для тебя. Ты так долго ждал, Вин. Потом все пошло наперекосяк, и я хочу всё исправить для тебя. Если это означает, что придется ещё немного подождать, я сделаю это.

Вин смотрел на какую-то точку на полу, как будто она стала его новым лучшим другом, как будто он был смущён, пристыжен или что-то ещё, что Патрик не мог вынести, чтобы он чувствовал.

— Эй, перестань. — Патрик поднёс костяшки пальцев Вина к губам и поцеловал их. — Поговори со мной. О чём бы ты ни думал, всё в порядке. Я люблю тебя, несмотря ни на что.

Слово на букву "Л", казалось, вытряхнуло Вина из того, в чём он завис, но когда он посмотрел на Патрика, его глаза казались неестественно яркими и влажными. — Я думаю, мне страшно.

— Что? — Патрик даже не пытался сопротивляться желанию прижать Вина к себе и обнять, успокаивающе погладить по волосам. — Тсс, нет. Не бойся. Ты можешь получить всё, что захочешь. Всё, что тебе нужно. Тебе нечего бояться.

Вин прижался к нему.
— Я ничего не могу с собой поделать.

— Ладно. Всё в порядке. — Патрик попытался придумать, что могло бы помочь. — Если тебе нужно побояться, это тоже нормально. Я рядом.

— Я так сильно хочу тебя, — прошептал Вин ему в шею.

— Я у тебя есть. Я весь твой.

Вин отстранился и взял лицо Патрика в руки, мягкие ладони убаюкивали его, и в его глазах было столько тепла, что у Патрика перехватило дыхание.
— Я могу получить то, что хочу?

— Всё, что угодно, — заверил его Патрик.

— Тогда я хочу, чтобы ты лёг со мной в постель. Ты пойдешь? — Вин наклонился и поцеловал Патрика в уголок рта. — Пожалуйста.

— Конечно, — сказал Патрик. — Конечно, я пойду.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569272

Переводчики: Aida_Winter