Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Twenty

Патрик проснулся от раздражающего звука будильника Вина. Было слишком рано. Если бы это зависело от него, он бы поставил будильник на гораздо более позднее время и в последнюю минуту спотыкаясь спустился вниз, чтобы успеть на их смену, но, очевидно, вынужденное пробуждение на несколько часов раньше необходимого было одним из недостатков ночёвки у Вина.

— Доброе утро, — проворчал Вин и перегнулся через него, чтобы отключить настойчивый звуковой сигнал.

Благословенная тишина.

— Почему? — Заскулил Патрик мгновение спустя. — Ты меня ненавидишь? Ты ненавидишь меня, да?

— Я не ненавижу тебя, — пробормотал Вин в волосы Патрика. Его рука легла ему на талию, тёплая и успокаивающая.

Возможно, в том, чтобы ночевать у Вина, были свои преимущества, помимо недостатков. Однако Патрик не собирался прекращать ныть. Нет, если это принесёт ему больше уверенности от этой новой версии Вина, Вина, который хотел его, который делал с ним такие вещи, о которых, даже сонный и сварливый, Патрик не мог вспоминать без содрогания восторга.

Этот массаж. Этот минет. Медленное, тщательное владение его телом, когда Вин познавал его на ощупь и вкус. Боже, всё это так горячо. Патрик вытянул ноги, потягиваясь так, как он делал перед тем, как встать с постели, возбуждение подействовало как кофе. Не то чтобы он решил двигаться. Ему нужно было отлить, но не отчаянно, благодаря посещению туалета посреди ночи. Он ушиб ногу о кровать и услышал вопросительное бормотание Вина, но они снова заснули через несколько минут.

На что было бы похоже, если бы Вин его трахнул? Прошлой ночью они придерживались только минетов, и то Вин покачал головой, когда Патрик предложил ему отсосать.

— Я хочу подождать.

— Как долго? Потому что я не уверен, что смогу держать глаза открытыми.

Вин ухмыльнулся, обхватив ладонью свою эрекцию и задрожав, прикусил губу и выглядя так чертовски сексуально, что член Патрика дёрнулся от возобновившегося вожделения.
— Я не планирую кончать сегодня вечером. Слишком приятно быть таким. Знать, что это из-за тебя. Я хочу наслаждаться этим, а не доводить это до конца.

Патрик этого совсем не понимал.
— Но кончать — это самое интересное, в этом весь смысл.

— Не для меня. — Вин провёл языком по губам, как будто всё ещё мог ощутить вкус Патрика, медленно смакуя, отчего они заблестели. — Ожидание — вот оно. Разрешение накалу нарастать. Получение удовольствия от того, каково это — быть твердым... Да, даже когда это немного больно. — Он бросил на Патрика встревоженный взгляд. — Я тебя пугаю?

— Почему любовь к мастеру дзен-секса должна пугать меня? — Патрик прижался ближе, стараясь не тереться о член Вина. — Ты другой, Вин, не буду врать, но когда это я жаловался на то, что ты другой? Жди сколько хочешь. Я буду здесь.

Теперь Патрик отодвинулся назад на несколько дюймов, врезаясь в Вина таким образом, который определённо не был невинным.

— Мм, — сказал Вин. — Мне нравится просыпаться с тобой в моей постели. — Он прижался губами к затылку Патрика в нежном поцелуе, который, вероятно, должен был быть нежным, а не возбуждающим, но это было первым делом с утра, и член Патрика, как обычно, был счастлив проснуться больше, чем всё остальное в нём.

Он обхватил рукой запястье Вина и потянул её вниз, к своей набухающей эрекции.
— Мм — это правильно. Мне это тоже нравится.

— Ты знаешь, что именно поэтому я поставил будильник так рано, да? — Вин просунул руку под пояс одолженных Патрику спортивных штанов и сомкнул её вокруг его члена.

Патрик застонал.
— Я думаю, я мог бы научиться жить с подъёмом на рассвете. Если только ты просто не дразнишь меня. Ты ведь не просто дразнишь меня, нет?

— Ни за что. — Вин нежно укусил Патрика за шею — может быть, даже слишком нежно, но было ещё рано, поэтому Патрик был готов простить его. — Поддразнивание означало бы, что у меня нет никаких намерений доводить дело до конца. А у меня есть все намерения. — Он погладил член Патрика. — Видишь? Довожу дело до конца.

Прижавшись бёдрами к бёдрам Вина, Патрик подставил свою задницу навстречу его эрекции. — Это значит, что ты собираешься трахнуть меня?

— Ты этого хочешь?

Патрик фыркнул.
— Я предполагаю, что ты задаёшь вопросы, на которые знаешь ответы, потому что думаешь, что это заставляет тебя выглядеть умным. Да. Всегда. Сейчас. Для справки на будущее: это всегда будет тот выбор, который я сделаю.

— Тебе может не понравиться, как я это делаю. — Нотка неуверенности вернулась в голос Вина, но Патрик знал, как заставить её исчезнуть. Если он достаточно сильно и часто будет давить его, может быть, это сообщение до него дойдет и перестанет выплывать на поверхность.

— Ты собираешься отказаться от смазки?

— Нет, конечно, нет.

— Или не будешь использовать резинку?

— Нет.

— Причинишь мне боль, потому что ты слишком нетерпелив и не можешь дождаться, когда окажешься по самые яйца... — Патрик сделал паузу. — Хм. На тебя это не похоже.

— Я понял. Я перестану переживать из-за того, что мои странности отпугивают тебя.

Патрик улыбнулся, хотя Вин не мог его видеть, прихорашиваясь, гордясь тем, что теперь в голосе Вина было только веселье.
— Хорошо, потому что мне это понравится. Трахаться — одно из моих любимых занятий, даже с кем-то, чьё представление о внимательности сводится к тому, что до него можно дотянуться, как только он кончит. Если ты войдёшь в меня и не сдвинешься ни на дюйм, ты все равно будешь лучшим любовником, чем девяносто процентов парней, с которыми я спал.

— Внутри и не двигаться? Ты как будто читаешь мои мысли, — пробормотал Вин в кожу под ухом Патрика, его губы касались её, дыхание было теплым. — Я сказал, что тебе это может не понравиться, потому что ты всегда любил, когда тебя жёстко драли в задницу, и я просто не вижу в этом привлекательности.

— Иногда будешь видеть, — сказал ему Патрик. Он был более чем готов согласиться с методами Вина. В конце концов, медленно нарастающая интенсивность была чертовски сильной. Но это не означало, что он не захочет, чтобы его время от времени грубо прижимали к стене, и имели по-жёсткому.

Но не сейчас. Всё ещё сонный, с любопытством, столь же сильным, как и возбуждение, он хотел, чтобы в этот первый раз руководил Вин.

— Может быть. — Голос Вина звучал неубедительно. — Но у нас есть час или больше, прежде чем нам придется вставать, и я хочу провести каждую секунду, занимаясь с тобой любовью.

— Да, пожалуйста, — сказал Патрик.

— Хорошо. — Вин отпустил его член (Патрик протестующе заскулил), и похлопал его по бедру. — Раздевайся.

Вот это уже ближе к делу. Патрик поспешил сделать, как ему было сказано, не слишком отвлёкшись, чтобы заметить, что Вин сделал то же самое. Вдвоём в постели, голые, занимающиеся сексом перед работой… Подъём до полудня, возможно, и не был его представлением об идеальном дне, но неторопливый утренний трах чертовски приблизил к этому. Патрик сбросил штаны на пол и изогнулся, чтобы поцеловать Вина, который позволил ему — но только один раз.

— Неа, — сказал Вин. — Повернись снова. Мне нравилось, где ты был.

— О, детка, вот так. Приказывай мне. — Патрик повиновался, вернувшись в прежнюю позу, затем оглянулся через плечо на Вина. — Вот так?

— Это была несложная просьба, — отметил Вин. Ощущение его обнажённого тела, прижатого к заднице Патрика, было восхитительным. Он нежно потянул Патрика за яйца, отчего тот одобрительно пробормотал и раздвинул ноги, но Вин скользнул пальцами ниже, чем ожидалось. — Когда-нибудь я, возможно, захочу использовать на тебе фаллоимитатор. Хороший и большой.

Патрик вздрогнул от этой идеи.
— Да?

— Почему ты продолжаешь спрашивать? Когда я говорил то, чего не имею в виду?

— Хорошая мысль.

— Мне нравится мысль о том, что ты наполняешься и растягиваешься, когда я могу играть со всеми остальными частями тебя. — Это прозаичное объяснение, далёкое от заученных грязных разговоров, к которым привык Патрик, лишило его дара речи. Он так возбудился от этой идеи, что мог только задыхаться, вдыхая воздух в попытке остановить головокружение.

— Ты...

— Может быть, ты был бы на четвереньках, задрав задницу вверх, чтобы я мог видеть твою дырочку, и ничего не было спрятано. Проводить по ней пальцем сквозь всю смазку и слегка царапать, чтобы ты это почувствовал. Она была бы тугой, как барабан.

— О боже.

— Я могу смотреть на это очень долго.

— Скажи мне, что ты бы сделал больше, чем просто смотрел. — Сердце Патрика бешено колотилось, но продуманное изложение планов Вина во многом замедлило его, перенаправив бурю желания в решимость сделать так, чтобы это продолжалось вечно.

— Я бы вводил его и выводил, наблюдая, как ты принимаешь его, но в конце я бы ввел его до конца, наполнив тебя. Потом перешёл бы к твоим яйцам. Намазал их смазкой, чтобы они перекатывались в моей ладони, скользкие, пока не станут тугими — ты знаешь, как они это делают, — и тогда я бы...

— Сделай это. — Патрик беспокойно задвигался, извиваясь. — Всё это. Пожалуйста, Вин.

— У меня нет фаллоимитатора, — с сожалением сказал Вин.

— Блядь! — Патрик прикусил подушку под головой, ощущая сухость хлопка на языке. — Чёрт, — повторил он, на этот раз приглушенно.

Вин поцеловал его в плечо. Каким бы возбужденным он ни был, это было всё, с чем Патрик мог справиться в тот момент. Ему действительно хотелось повернуться и поцеловать Вина в губы, ощутить, как язык Вина ласкает его, но он знал, что если сделает это, то, вероятно, кончит через тридцать секунд. К тому же Вин будет раздражён, а он этого не хотел.

— Ты сводишь меня с ума, — сказал он вместо этого дрожащим голосом.

— Хорошо. Это то, чего я хочу. Я хочу, чтобы ты сходил с ума благодаря мне. — Пальцы Вина легкими, как перышко, движениями, пробежались по кончику члена Патрика, погружаясь там в скользкую влагу, и Патрик жалобно заскулил.

— Ты можешь кончить, чтобы к тебе не прикасались? — Спросил Вин. В его голосе звучало любопытство, как будто он задавал вопрос на уроке естествознания.

Патрик не был уверен, что чувствует себя хорошо для роли кролика в эксперименте, но Вин дразнил его до такой степени, что у него поджимались пальцы на ногах.
— Да, но это случалось нечасто. Пару раз, может быть. Я кончу прямо сейчас, если ты не прекратишь.

Рука Вина переместилась и легла ему на бедро. Патрик вздрогнул от сочетания облегчения и сожаления.
— Ничего, если я возьму немного смазки?

— Если только ты не подумываешь о том, чтобы втереть её мне в волосы, — сказал Патрик. — Или заставить меня выпить её.

— Ладно, раз, фу. И два, фу. У тебя в волосах. Это ужасно. Пожалуйста, скажи мне, что никто никогда с тобой так не поступал. — Вин не потянулся за смазкой; он ждал ответа Патрика.

— Нет, ничего подобного. Просто у меня богатое воображение. Я всегда думал, что это одно из моих лучших качеств, — сказал Патрик.

— У тебя их много. — Ни следа сарказма, хотя Патрик шутил. Какими хорошими качествами он обладал? Или, скорее, какие хорошие качества, по мнению Вина, у него были? Обдумывание нескольких возможностей отвлекло его достаточно, чтобы побороть желание опустить руку к своему члену и крепко сжать его, чего он жаждал.

Смазка была прохладной, но мурашки на руках Патрика были вызваны лаской, которая распространилась по его яйцам. Ладонь Вина обхватила их, как он и обещал, чрезмерное количество смазки превратило это знакомое ощущение во что-то новое.

— Когда они становятся такими скользкими, кажется, что они принадлежат кому-то другому.

— Ты делал это с... — Патрик замолчал. У него были десятки любовников, и Вин не жаловался; просить Вина вести себя так, как будто Райли не случилось, было бы несправедливо.

— Я сделал это с собой. — Вин потряс запястьем, покачивая яйца Патрика. — Я чертовски хорош в дрочке. Ты даже не представляешь.

— Покажешь мне когда-нибудь? — Патрик не мог представить себе более возбуждающего зрелища, чем наблюдать, как Вин доводит себя до оргазма, раскручивая его в течение самого долгого времени, с закрытыми глазами, руки лениво скользят по твёрдому как камень члену.

— Однажды. Или мы можем сделать это вместе.

— Посмотрим, кто кончит последним?

— Я бы победил. — Голос Вина звучал уверенно. И весело.

Его соревновательная сторона приняла вызов.
— Я собираюсь начать тренироваться. С секундомером, — парировал Патрик.

— Так и сделай, — сказал Вин. Вслед за этим мягким ответом он скользнул рукой вверх, чтобы обхватить член Патрика, и в то же время скользнул другой рукой вниз и просунул, по ощущениям, два пальца в дырочку Патрика.

Патрик ахнул и выгнулся дугой, все его тело за секунды из расслабленного превратилось в электрически напряженное.
— О боже мой. Боже. Вин.

Вин не гладил его, просто держал так, зажатого в ладонях, контролируя Патрика так, как никто никогда не контролировал его. Патрик чувствовал, что дрожит. Он даже не знал, был ли он возбужден — нет, конечно, он был возбужден, болезненно, мучительно возбужден — или шокирован, или что-то в этом роде.

— Всё ещё думаешь, что можешь победить? — Спокойно спросил Вин. Он не шевелил ни одной рукой, хотя та, что обхватывала эрекцию Патрика, чуть напряглась, и этого было достаточно, чтобы Патрик застонал.

— Нет. О боже, Вин, я сейчас кончу.

— Пока нет. — Вин не пошевелился. Как вообще можно быть таким неподвижным? — О чём ты думаешь, когда не хочешь кончать?

Патрик всегда хотел кончить.
— Эм. — Было так трудно думать, когда пальцы Вина были внутри него, растягивали его на идеальную ширину, заставляя дрожать. — О чём-то скучном. Об уборке.

— Ты думаешь об уборке во время секса? — Голос Вина звучал неуверенно. Он просунул пальцы немного глубже, сильно потирая простату Патрика.

— Да. Нет. Вин, пожалуйста. Боже. — От него ожидалось, что он не кончит и сможет связно говорить? Выберите что-нибудь одно, потому что он чертовски уверен, что не справится с обоими. Он также не мог пошевелиться, ни на дюйм, потому что пальцы Вина были именно там, где им следовало быть. Они уговаривали — нет, требовали — ответа, который Патрик был готов дать. Если бы он двигался и извивался так, как ему хотелось, то потерял бы этот идеальный всплеск удовольствия, пронзающий его, как электрический разряд.

Оставайся неподвижным. Сконцентрируйся. Оседлай каждую волну и надейся, что следующая не утянет тебя под воду. Он может это сделать. Может быть.

— Уборка действительно требует тщательности. — Вин сопроводил свои слова медленным движением руки по всей длине эрекции Патрика. — Надо проникать в каждый уголок и трещинку.

Патрик был неправ. Пальцы Вина ранее не были в идеальном положении. Теперь, с лёгким поворотом и небольшим толчком глубже — вот теперь да. Его капитуляция была подобна падению с горы, порыв ветра лишил его дыхания, его конечности затряслись. Он дёрнулся, как рыба на крючке, выкрикнул имя Вина и вцепился в подушку, потеряв идеальный угол, но удержавшись от того, чтобы кончить раньше, чем Вин этого захочет.

Не разочаровать Вина значило для него больше, чем кончить — и когда это было?

— Я не думаю, что смогу ждать намного дольше. — Он чувствовал, что важно быть честным. Боже, потребность пошевелить нижней частью тела, трахнуть себя на пальцах Вина, была шокирующе сильной.

— Возможно, я и не хочу, чтобы ты этого делал, — задумчиво произнес Вин. Его пальцы проникли глубже, растягивая Патрика сильнее, чем раньше. — Это слишком?

— Даже близко нет, — выдохнул Патрик. — Я имею в виду, это хорошо. Это идеально. Но я могу взять больше. Пожалуйста, дай мне ещё.

— Значит, трех будет достаточно? — Вин убрал пальцы с тела Патрика, и он едва мог удержаться от рыданий, но Вин не стал долго ждать, просто провёл пальцами по скользким от смазки яйцам Патрика, прежде чем погрузить в дырочку Патрика то, что должно было быть тремя пальцами.

Патрик вскрикнул, дрожа на грани освобождения.
— Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста, Вин.

— Ты хочешь кончить? — Всё, что делал Вин, это задавал вопросы. Это было нечестно. — Скажи это.

— Я хочу. Я хочу кончить. Я хочу... — Вот и все; Патрик больше не мог ждать, его тело было слишком захвачено удовольствием, которое доставлял ему Вин, чтобы задерживаться дольше, чем на секунду или две. Как только рука Вина начала двигаться по его члену, он исчез с открытым ртом, закрытыми глазами, член дёргался в хватке Вина, когда его захлестнул оргазм.

Вин не оставлял его, был рядом на протяжении всего этого, к чему Патрик не привык. Оргазм был чертовски личным. Даже в те редкие моменты, когда он кончал одновременно с другим парнем, они чувствовали себя запертыми в своих собственных мирах. Этот раз был не таким. Вин окружил его, растягивая кульминацию Патрика медленными толчками пальцев и ласками, которые постепенно становились нежнее, пока он не сжал член Патрика лёгким пожатием, успокаивая, но не раздражая чувствительную плоть.

Вин, слава Богу, ничего не сказал, просто поцеловал Патрика в плечо и шею, его губы находили места, к которым можно было прижаться, и от этого по Патрику пробегали мурашки. Он позволил себе насладиться моментом, зная, что это не конец, а место отдыха. Вин пообещал ему час или больше.

— После этого я не смогу ходить, — пробормотал он.

Вин усмехнулся.
— От одного взгляда Шейна твои колени станут деревянными. — Он убрал пальцы, не торопясь, не вырывая их и не оставляя Патрика опустошенным. — И я остановлюсь, когда ты мне скажешь.

Патрик перекатился на спину, туманно улыбаясь.
— Остановишься? Ты издеваешься надо мной? Я хочу увидеть, как ты кончаешь.

— Я хочу быть внутри твоей задницы, когда буду это делать. — Вин достал салфетку из коробки рядом с кроватью и вытер руки, затем взял ещё немного, чтобы вытереть влажные полосы на животе Патрика.

Было странно чувствовать, что о нём так заботятся, но Патрику это нравилось.

Он опустил взгляд. Член Вина был твёрдым, соблазнительно раскрасневшимся, таким готовым к прикосновениям или к тому, чтобы быть попробованным на вкус.

— Да, — сказал Вин дрожащим голосом. — Ты нужен мне. Хочу тебя.

— Но ты всё равно не собираешься спешить? — Патрик закинул руки за голову, раздвинул ноги, приглашая Вина делать все, что ему, черт возьми, заблагорассудится, непринужденно позируя. — Отлично. Это не значит, что ты не можешь прикоснуться ко мне. — Вин был не единственным, кто мог рисовать картины словами. — Не обязательно использовать твои руки. Я мечтал о том, как твои волосы будут касаться меня, струиться по моей груди или обвиваться вокруг моего члена. Или просто касаться моей кожи, когда ты целуешь меня, такие шелковистые и щекочущие. — Он мечтательно улыбнулся. — Я люблю твои волосы. Я хочу встать на колени позади тебя и расчесать их, когда они станут влажными и тяжелыми, свисающими тебе на спину, гладить каждую прядь. Расчёсывать их, пока они не высохнут и не прилипнут к моим рукам, как будто любят меня и не хотят отпускать.

— Патрик...

— Или используй свой член. Потри им меня, мой рот, не позволяя мне сосать его, просто дай мне понюхать его, попробовать на вкус. По всему моему лицу и скажи мне не двигаться, просто лежать и принимать его, чувствовать его на своих щеках, гладкий и влажный на кончике.

Он что-то бормотал, желание росло, когда он увидел, как лицо Вина искажается страстью.

— Всё, что угодно, Вин. Доверяю тебе. Хочу тебя. Люблю тебя. Просто не останавливайся...” — Не останавливаться делать что? Он не знал. — Не останавливайся, — повторил он, беспомощный и потерянный.

— Я не буду. — Вин устроился рядом с ним и притянул его в уютные объятия, голова Патрика легла на его плечо. В тот момент это было именно то, чего Патрик хотел, чтобы его обняли, и рука Вина нежно поглаживал его спину. — Это так хорошо. Ты такой хороший.

— Правда? — Это было жалобно, словно с просьбой о заверении, но Патрик ничего не мог с собой поделать. Он так усердно работал на протяжении многих лет, чтобы ему было все равно, когда парни не хотели спать с ним больше одного или двух раз, когда никто из них, казалось, никогда не хотел его как парня.

— Конечно, правда. Я люблю тебя. — Вин повернул лицо Патрика, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я буду повторять тебе столько раз, сколько потребуется.

— Я знаю, что ты любишь меня, — сказал Патрик. Он действительно верил в это. — Я просто не уверен, что заслуживаю тебя.

— Да, ну, это потому, что ты сумасшедший, — с нежностью сказал Вин. — Я смогу убедить тебя, что ты тоже заслуживаешь меня, даже если на это уйдут годы. Вот увидишь. У нас уйма времени.

Патрик обнял Вина так крепко, как только мог, и поцеловал его — не только в губы, хотя начал с них, но и в закрытые глаза, виски, горло и уши. Вин издал одобрительные звуки и скользнул рукой вниз к заднице Патрика, обхватив её, затем приблизил губы Патрика к своим и вернулся к поцелуям, долгим, неторопливым поцелуям, от которых член Патрика с интересом зашевелился, хотя он был почти уверен, что не сможет снова возбудиться, прямо сейчас.

— Я не хочу торопиться, — пробормотал Вин. — Но я действительно хочу быть внутри тебя. Это нормально?

Патрик кивнул в ответ на следующий поцелуй.
— Конечно, всё в порядке. Я так сильно хочу тебя. Ты даже не представляешь.

Вин потерся своим очень твердым членом о бедро Патрика.
— Почти уверен, что представляю. — Он раздвинул губы Патрика своими и попробовал языком его рот изнутри.

Ожидание, когда Вин окажется внутри него, было воплощением каждого раза, когда он держал в руках завернутый подарок и желал, чтобы это было именно то, чего он всегда хотел. Он чувствовал то же самое напряженное ожидание, не омраченное цинизмом, потому что доверял Вину так, как редко доверял даже Санта-Клаусу или своей маме.

Вину должно быть, было больно, быть со стояком так долго, всё ещё следуя намеченному пути, но не было никакого нетерпения, когда он натягивал презерватив, даже когда он облажался, надевая первый, и ему пришлось выбросить его.

— Полагаю, ты не часто это делал?

Вин покачал головой, его волосы развевались.
— На самом деле нет. Они хуже скотча. Их невозможно ухватить.

— Давай я тебе помогу? Пожалуйста?

Патрик мог надеть презерватив на член ртом; он научился этому сам, увидев это в порнофильме. С его интрижками на одну ночь всё шло хорошо, но с Вином он ни за что бы так не поступил — слишком безвкусно, чтобы выразить словами. Хотя он мог бы сделать это прелюдией, а не частью процесса. Это позволило ему обхватить член Вина руками, достаточно близко, чтобы поцеловать кончик, прежде чем он накроет его латексом.

Рука Вина накрыла руку Патрика, прижимая её к своему члену.
— Спасибо.

Патрик согнул пальцы, бойкий ответ был невозможен из-за пересохшего от желания рта. Вин не был большим до такой степени, что даже вид его эрекции заставлял задницу Патрика сжиматься, но он был твёрд как скала. Этот член скоро войдет в его дырочку, будет входить и выходить из него в любом удобном для Вина темпе.

Боже. Боже.

— Ты можешь не торопиться, когда он войдет, но войди в меня сейчас, — сказал он, не заботясь о том, что откровенно умолял. Он откинулся на кровать и раздвинул ноги. — Вот так? На четвереньках? Скажи мне.

— Пока вот так. — Вин уже забрался между его бедер, но вместо того, чтобы накрыть Патрика своим телом, он наклонился и оставил дорожку поцелуев на внутренней стороне его бедра, медленно продвигаясь вверх.

Патрик вздрогнул.
— Пожалуйста, Вин. Сейчас?

— Хорошо, — сказал Вин. — Сейчас. Но наберись терпения.

Смущённый тем, почему ему нужно быть терпеливым, если Вин наконец-то — наконец-то — собирается войти в него, Патрик положил руку на поясницу Вина, когда тот занял нужную позицию. Вин обхватил пальцами свой член, направляя его на место. Только когда Патрик почувствовал, как головка члена Вина влажно коснулась его отверстия, а затем продвинулась вперед на полдюйма, всё щелкнуло. Вин собирался сделать это как в замедленной съёмке.

— Полегче, — сказал Вин, когда Патрик напрягся. — Дай мне время. Я знаю, это стоит многого...

— Я могу сказать, — перебил Патрик. — Так стоИт.

— Ха-ха. — Подавшись вперёд ещё на полдюйма, Вин наклонился и поцеловал его. Патрик ответил на поцелуй с отчаянным энтузиазмом, ничего так не желая, как побудить Вина потерять самообладание, но Вин отдернул рот и выдохнул: — Баламут.

— Ты знаешь это, детка. Разве не за это ты меня любишь? — Патрик приподнял бедра, и Вин переместил свой вес, используя руку, чтобы прижать Патрика к матрасу.

— Это может быть одной из причин, — согласился Вин. — Но я хочу, чтобы ты слушал меня и не шевелился. Не двигайся. Это я здесь трахаю, а не ты.

Это было верно. Патрик был тем, кого трахали — по крайней мере, теоретически — и он также был тем, кто кончил десять минут назад, но теперь снова становился твёрдым.

— Это нелегко. Совсем нелегко. Если я буду лежать смирно, я хочу золотую звезду. Печенье. Футболку с надписью «Я сделал это».

Вин ухмыльнулся. — Где ты хочешь золотую звезду? Здесь? — Он укусил Патрика за сосок, острый, сладкий укол боли Патрик приветствовал как отвлекающий маневр, хотя последовавшая за этим пульсация утихла только через несколько секунд.

— Не делай этого с моим членом, — сказал Патрик, стараясь быть строгим, но потерпел неудачу, потому что Вин качнул бёдрами, глубже вдавливаясь в его задницу. Он зашипел сквозь зубы, на лбу выступили капельки пота, когда он уперся руками в кровать, вцепившись в простыню, чтобы удержаться. — О Боже, это так приятно.

Неподвижность расстраивала и шла вразрез со всеми привычками, которые он приобрёл, но он не мог отрицать, что это усиливало ощущения, которые он испытывал. Когда ничего не оставалось, кроме как принять член Вина, это стало всем, о чем он мог думать, единственным фокусом его внимания. Покалывание его прикушенного соска, затяжной вкус Вина на его губах — они существовали, но, как и нетерпеливое биение крови в его члене, были фоновой музыкой, не более того.

Член Вина. Его дырочка. Одно встречается с другим, заполняя его, будучи окруженным им. Не битва, которую нужно выиграть, или вторжение, а объединение.

Будь воля Патрика, это было бы сделано в несколько приемов, но это зависело не от него, и способ Вина был лучше. Боже, намного лучше. Это заставляло его сердце бешено биться, грудь сжималась, пока он боролся за контроль над своим бунтующим телом, но это также заставляло его с каждым выдохом обострять удовольствие. Его никогда не раскрывали так медленно, не наполняли так полностью.

Разум и тело нашли общую цель в уступке, и его сердцебиение замедлилось, руки расслабились, ладонями вверх, хватая воздух. Он плавал, тонул, летел.

— Да, — сказал Вин, как будто Патрик задал вопрос, но он этого не делал. Вопросы подразумевали сомнения, а у него их не было. Он хотел, чтобы этот медленный трах продолжался вечно.

Вин снова притормозил, двигаясь со скоростью, равной четверти, может быть, одной пятой. В любом случае, это было больше математики, чем Патрик был способен в тот момент — или, возможно, когда-либо, если быть честным, хотя, если он был честным, то это потому, что любое торможение, которое у него могло остаться, уходило, уходило, уходило. Каждая клеточка его тела была сосредоточена на неторопливых движениях члена Вина внутрь и наружу его тела.

Патрик хотел сказать Вину, что он никогда в своей грёбаной жизни не был так возбужден, признать свой шок от того, что его телом можно было так управлять. Но у него не хватило дыхания. Он смотрел на лицо Вина, пока Вин трахал его, удивляясь, что Вин может так хорошо себя контролировать. Он уделял пристальное внимание тому, что делал, сосредоточившись на размеренных движениях.

— Это хорошо? — Спросил Вин, и было несправедливо, что он всё ещё мог говорить.

Дрожащий, настолько близкий ко второму оргазму, что он мог чувствовать его в своих ноющих яйцах, в животе, в горле, в своих грёбаных ногтях, Патрик мог только моргать, глядя на Вина в ответ. Никаких разговоров, ни за что. Он не мог говорить. Хотя он мог кончить. Всё, что ему было нужно, это чтобы Вин прикоснулся к нему, всего лишь легчайшее прикосновение к его члену, и он кончил бы так, словно наступил конец света.

Пожалуйста, пожалуйста. Он хотел этого. Ему нужно было почувствовать, как он сжимается вокруг неумолимого члена Вина, знать, что это Вин делает это с ним, дает ему это. Не останавливайся, не останавливайся.

Вин стиснул зубы, затем снова расслабил челюсть.
— Я не собираюсь прикасаться к тебе, — сумел произнести он, и Патрик заскулил, пронзительно и недоверчиво. — Хочу, чтобы ты кончил вот так. Ты можешь. Ты сам так сказал. Сделай это, Патрик.

— Я не могу. — Патрик захныкал в ответ. Боже, Вин так многого хотел от него. — Может быть, через год ты научишь меня кончать, когда ты щёлкнешь пальцами — нет, только не это. Бен делает это, чтобы привлечь внимание Шейна, и это может быть действительно неловко, но что-то...

— Я не тренирую тебя, — сказал Вин, прерывая запутанный разговор, в который превратились слова Патрика. — Это то, на что это похоже?

Патрик встретился взглядом с Вином, затем вынужден был отвести взгляд. Столько тепла и тоски. Так много любви. Он того не стоил.
— Нет. Мне нужно что-нибудь. Прикосновение. Поглаживание. Черт, даже твоё дыхание на меня подействовало бы.

Вин покачал головой.
— Значит, ты не готов. Ничего страшного, если тебе нужно больше времени.

Вин двигался настолько медленно, насколько это было возможно, чтобы квалифицироваться как вход и выход. Скользкое движение его члена внутри задницы Патрика было приятным, но связь между этим удовольствием и тем, какой переключатель нужно было щелкнуть, чтобы заставить его кончить, была недостаточно сильной.

— Сколько у меня времени? — Спросил Патрик, и когда он это сделал, он снова поймал взгляд Вина и на этот раз не отвёл взгляд.

И это было всё. Это было все, что ему было нужно, ни прикосновение, ни даже вздох. Только уверенность в том, что он может, которую он увидел во взгляде Вина. Вин подтвердил это грубым, искренним поцелуем; пауза, возникшая из-за их обсуждения, растаяла, словно её и не существовало, и Вин снова вонзился в него, более полно и немного быстрее, возвращая всё внимание Патрика к тому, что делали их тела.

— Боже, — выдохнул он. — Вин. Я так сильно люблю тебя.

— Да? — У Вина был дикий взгляд, как будто контроль, которым он так долго владел, наконец-то сломался. — Я тоже. Люблю тебя.

Патрик приподнял свою задницу на дюйм или два над кроватью, ища лучший угол для следующего толчка Вина, и Вин не стал спорить. Во что бы они ни играли, игра закончилась, и теперь были только они, только они вдвоём и удовольствие, которое они создавали. Это было потрясающе, идеально. Ну, почти идеально, пока Патрик не кончит, что казалось неизбежным.

— Сейчас кончу, — пробормотал он, потому что так и было, и потому что он знал, что, сказав это, станет легче. — Господи, Вин, я сейчас кончу. Просто от того, что ты трахаешь меня. Боже.

— Ты такой горячий. — Вин теперь двигался быстро, жёстко и уверенно. Патрик мог видеть, насколько он близок к этому, по румянцу на его щеках, но что действительно привлекло внимание Патрика, так это выражение во взгляде Вина, которое так ясно говорило о том, что Патрик достоин того, чтобы в него верили.

Это было то, в чем Патрик нуждался так отчаянно, что вид этого подтолкнул его к краю. Разрядка свернулась клубочком внизу живота, прежде чем ударить, молниеносная и такая горячая, что обожгла. Его тело сильно сжалось вокруг члена Вина, и он вскрикнул, содрогаясь, когда его член входил в него снова и снова.

Он вцепился в Вина, не желая терять ощущение наполненности, завёршенности, и Вин расслабился рядом с ним, его вес успокаивал.

Патрик провёл рукой по спине Вина, по раскрашенной коже и обнажённому телу, вдыхая смешанные ароматы их возбуждённых тел. Им нужно было принять душ, но в эти моменты, прежде чем слова нарушат хрупкую тишину, он наслаждался каждым насыщенным мускусом вдохом.

— Ты хорошо пахнешь, — сонно сказал он, и тишина был нарушена, но на самом деле, в конце концов, кто-то должен был что-то сказать, и, вероятно, это всегда будет он.

— Спасибо. Наверное. — Вин шмыгнул носом. — Ладно, если под хорошим ты подразумеваешь пот, то мы оба пахнем.

— Это сексуально. Не похоже на вонючие носки или что-то в этом роде.

— Если ты так говоришь. — Вин потянулся вниз, туда, где они соединялись. — Я должен...

Патрик вздохнул, смирившись с неизбежным.
— Да.

Они лежали рядом, почти не разговаривая, но часто целуясь. Тело Патрика было приятно тяжёлым, каждое движение было таким медленным, как будто он находился под водой. Время от времени по нему пробегала дрожь, затухающий отголосок экстаза, вызванного Вином.

— Я не могу поверить, что дошел до конца, — признался он, целуя плечо Вина и украдкой облизывая его, подтверждая, что Вин на вкус так же хорош, как и на запах. — Я имею в виду, это я. Я не делаю все эти штуки с неподвижностью. Я извиваюсь.

— Я подумал... —Вин поколебался, затем сказал: — Был момент, когда я подумал, что тебе это не доставляет особого удовольствия. Что, возможно, с тебя хватит.

Честность должна быть правильным путём, решил Патрик.
— Возможно. Всего на секунду. Дело было не в том, что я не хотел. Я просто думал, что не смогу. Что я подведу тебя. Это заставило меня запаниковать.

Вин, казалось, понял все, что содержалось в промежутках между бессвязными словами Патрика, потому что следующий поцелуй, который получил Патрик, он почувствовал до кончиков пальцев ног. Пылкий, обожающий, благодарный… Он не мог подобрать для этого ни одного названия, но это не оставляло у него сомнений в том, что Вин оценил приложенные им усилия.

Это было лучше, чем поцелуй.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569274

Переводчики: Aida_Winter