Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Twenty-Two

Вин закрыл дверь в свою квартиру и автоматически запер замок.
— Ты голоден?

— Не особенно, — сказал Патрик, скидывая ботинки.

— Опять ковырялся в картошке фри и палочках моцареллы? — Вин подошёл к холодильнику и достал кувшин с водой, который они с Патриком купили вместе по купону, распечатанному в интернете, затем налил каждому по стакану. Было странно, как они могли разливать напитки людям всю ночь и каким-то образом в итоге сами почти не пили, но их всегда мучила жажда, когда они заканчивали свою смену.

— Виновен по всем пунктам обвинения. — Патрик взял бокал, который протянул ему Вин. — Спасибо. — он выпил воду. — Напряжённая ночь.

— Дикая, — согласился Вин. — Хотя для бизнеса это полезно.

Бар был битком набит, потому что двое постоянных посетителей собирались пожениться на следующих выходных и решили, раз уж они познакомились в «Квадратном колышке», что именно там они проведут свой совместный холостяцкий вечер. Шелли и Хелен ухватились за эту идею, убедив Шейна и Бена позволить шаферам украсить бар перед открытием и помогли организовать несколько игр, которые заставили Вина покраснеть.

— Это отличная реклама, — отметила Шелли. — Мы можем попросить газету осветить это. Они, вероятно, отправятся в клуб после того, как мы закроемся, но если мы сможем удержать их здесь больше, чем на пару кружек, то то, как они будут пить... мани-мани.

— Мани-мани? Думал, что женщины романтичны и сходят с ума по свадьбам. — Шейн покачал головой, сдаваясь, когда Шелли пристально посмотрела на него. — Отлично. Сделай это. Но ты будешь убирать беспорядок, когда они уйдут.

В конце концов, они все собрались после закрытия, и не потребовалось много времени, чтобы сдуть воздушные шарики и спустить растяжки, хотя утром пол нужно было ещё раз протереть. Вин с удовольствием наблюдал за ликованием Рика и Крейга, когда они праздновали. Их практически выставили за дверь после того, как они выпили слишком много коктейля, изобретенного Патриком в их честь.

Патрик осушил свой бокал и поставил его в раковину.
— Хочешь лечь спать пораньше?

— Я хочу в постель. — Вин бросил на него косой взгляд. — Это не одно и то же.

— Нет, не одно и то же.

Патрик стал чаще оставаться у него на ночь, и Вин освободил для него ящик, чтобы он мог хранить там кое-какую одежду. Они нашли кожаную сумку в магазине подержанных вещей — Патрик сменил свои старые привычки к покупкам на другую, которую он называл "охотой за сокровищами", до такой степени, что подружился с несколькими владельцами местных магазинов, — и он привык таскать вещи туда и обратно. Иногда они останавливались у Патрика, а иногда и ночевали порознь, но сейчас Вин чувствовал, что это неправильно, и он разрабатывал план, которым собирался поделиться с Патриком, когда, казалось, придёт подходящее время.

Они по-товарищески стояли в ванной, бок о бок, чистя зубы. Вин наклонился, чтобы сплюнуть, затем прополоскал рот и сказал: — Снимешь свои контактные линзы?

— Я не смогу видеть, если я это сделаю, — сказал Патрик.

— Твои очки в сумке. Ты можешь надеть их. Пожалуйста?

Патрик вытер рот и сунул зубную щетку под кран.
— Нечестно. Ты знаешь, я не могу устоять, когда ты вежливо просишь.

— Возможно, — согласился Вин. — Но ты всё равно можешь сказать «нет», если не хочешь. Ты всегда можешь сказать «нет». — Иногда он беспокоился, что многое из того, что Патрик делал до того, как они стали вместе, было вызвано тем, что Патрик не хотел говорить «нет».

— Говорить тебе «нет» не имеет смысла. Ты никогда не просишь меня делать то, чего я не хочу. — Патрик бросил на него проницательный взгляд. — Нужно ли мне говорить тебе о том, чтобы ты верил мне, когда я говорю, что секс снова не от мира сего? Потому что это так.

— Когда мы занимаемся любовью, я знаю это. Когда я думаю о том, что я хочу с тобой сделать, я иногда отступаю назад и думаю: «Вау, я, должно быть, кажусь полным уродом».

— Ты издеваешься надо мной? — Патрик сунул зубную щётку в кружку с такой силой, что она опрокинулась, к счастью, не разбившись. Он сильно ткнул пальцем в грудь Вина. — Ты знаешь, как ты ненавидишь, когда я называю себя шлюхой? Ну, я ненавижу, когда ты так себя называешь. На случай, если ты не заметил, в этой постели нас двое, так что это делает нас обоих уродами, и я скажу «нет» тому, что ты навешиваешь на меня этот ярлык.

Возмущенный, взъерошенный Патрик почему-то заставил грудь Вина сжаться от любви.

— Извини. Я просто… В прошлый раз я подумал, что зашёл слишком далеко.

— Да, я был близок к обмороку, когда кончил, потому что это было так прекрасно, что должно было быть настоящим красным флагом. — Патрик вскинул голову, затем коротко фыркнул и наклонился, чтобы снять контактные линзы, мгновение спустя выпрямился и, моргая, оглядел комнату. Рассеянный взгляд придавал ему уязвимый вид. Вину это особо не понравилось, хотя и пробудило в нём защитные инстинкты, но он получил удовольствие от того, что Патрик был с ним в постели и не мог видеть дальше нескольких футов, Вин был единственным чётким объектом в поле его зрения, его очки лежали на прикроватном столике.

Он провел пальцами под глазами Патрика, лёгкая, медленная ласка.
— Спасибо.

— Если ты не хочешь, чтобы я видел, ты мог бы завязать мне глаза.

Вин покачал головой, хотя было видно, что идея заинтриговал Патрика.
— Я бы просто сказал тебе закрыть глаза. Намного проще. Тогда я смог бы увидеть, обманываешь ли ты.

— Если бы у меня были завязаны глаза, это не имело бы значения, если бы я обманывал.

— Для меня это имело бы значение.

— Для тебя всё имеет значение, мистер перфекционист. — Патрик запрокинул голову, подставляя губы для поцелуя, на что Вин с готовностью ответил, хотя у них обоих был привкус зубной пасты. Резкий запах мяты скоро исчезнет, и он узнает вкус Патрика.

— Давай. Пошли в кровать.

Патрик позволил отвести себя в спальню, где они оба разделись. Затем Вин повалил Патрика на матрас и ещё немного поцеловал его. Они не потрудились включить свет, так что было приятно темно.

— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? — Спросил Патрик.

— Насколько сильно? — Вин провёл большим пальцем по нижней губе Патрика.

— Очень. Какое-то действительно огромное количество. — Патрик поколебался, затем сказал: — Можем ли мы сделать что-то новое? Это будет нормально?

— Конечно. Что ты хочешь делать?

Патрик перекатился так, чтобы оказаться сверху, и соскользнул вниз, пока не оказался лицом к лицу с членом Вина. — Я вроде как подумал, что начну отсюда.

— Это не новое, — сказал Вин, а затем ахнул, когда рот Патрика горячо сомкнулся вокруг его головки. — Не то чтобы я жаловался.

Каждый раз, когда они ложились вместе в постель, Вин снова и снова был потрясён тем, насколько хорош Патрик, ну, во всем, но особенно в сосании его члена. Не то чтобы у него было много парней, с которыми можно было сравнить Патрика — и это было нормально; он был согласен со своим жизненным выбором. Он даже был согласен с выбором, который сделал Патрик: он любил Патрика таким, какой он есть, и это включало его прошлое. Но когда губы и язык Патрика дразнили его, большая часть его способности к осознанному мышлению улетучивалась, оставляя его дрожать и стонать, а иногда хватать Патрика за волосы немного грубее, чем следовало бы.

— Ты так хорош в этом. — Вин закрыл глаза и сосредоточился на потрясающем отсосе, затем на ощущении языка Патрика, облизывающего его ствол и яйца. Затем ниже, к его — Боже!

Патрик был слишком занят, чтобы ответить словами, и если это означало прекратить то, что он делал, Вин не хотел, чтобы он этого делал, но он ободряюще похлопал Вина по бедру.

Влажный мягкий язык Патрика продолжал ласкать дырочку Вина, сводящее с ума совершенное ощущение, щекотное, да, но Вину это нравилось. Он приподнял бёдра, безмолвно умоляя о большем, и Патрик подчинился, используя оба больших пальца, чтобы раздвинуть дырочку Вина достаточно широко для первого неглубокого проникновения его языка.

— Ты убиваешь меня, — сказал Вин, слова разделялись судорожными вдохами, поскольку он изо всех сил старался оставаться неподвижным и не сжиматься. — Ощущения невероятные.

— Я собираюсь делать это с тобой столько, сколько ты сможешь выдержать, — сказал Патрик приглушённым голосом. Он повернул голову и прикусил зубами внутреннюю поверхность бедра Вина. — Перевернись и возьми подушку. Да, под бедра. Вот так. — Он игриво чмокнул Вина в ягодицу. — Устраивайся поудобнее, милый, потому что я научился у лучших, как продлить хорошие времена.

Вин уже был напряжён от предвкушения, когда перенес свой вес на направляющие руки Патрика. Мягкое, тёплое прикосновение языка Патрика не было похоже ни на что, что он когда-либо чувствовал раньше; он не мог перестать дрожать. Его член был невероятно твёрдым, а бёдра беспокойно двигались. Движение языка Патрика сводило его с ума. Когда Патрик гладил и дразнил его дырочку пальцем, скользким от слюны или смазки, он не испытывал никаких опасений. Он знал, что Патрик не причинит ему боли, и, более того, он хотел этого. Палец Патрика внутри него облегчил бы боль, которую он испытывал.

— Те же правила для тебя, — сказал Патрик, его голос звучал как шёпот, пробивающийся сквозь прерывистые вдохи, которые делал Вин. — Ты хочешь, чтобы я остановился, я остановлюсь.

— Ты собираешься трахнуть меня?

Он услышал, как Патрик выдохнул, медленно и протяжно.
— Я не планировал заходить так далеко.

— Заходи, — сказал Вин, безрассудный, но доверяющий Патрику. — Я хочу попробовать.

— Раньше тебе это не нравилось. Тебе не обязательно менять своё мнение по этому поводу. Мне слишком нравится, когда ты меня трахаешь, чтобы переживать, если окажется, что тебе это не нравится.

— Я могу попросить тебя остановиться, — признался Вин, сказав Патрику правду так, как он всегда это делал. — Прямо сейчас я хочу тебя во мне так, что ты не поверишь, но если это причинит боль и я напрягусь...

Патрик усмехнулся.
— После того, что я только что сделал, ты напряжён, как тарелка с пудингом, милый. Послушай, я не причиню тебе вреда, я не буду торопить тебя, и я остановлюсь, когда ты мне скажешь. И если я буду в тебе по яйца, когда ты это скажешь, я медленно выйду, потому что любой другой способ будет плохой идеей, так что не паникуй и не думай, что я тебя не расслышал, хорошо?

Разговор означал, что Патрик перестал ласкать задницу Вина. Ему нужно было услышать, что скажет Патрик, но Вин хотел вернуться к тому, чем они занимались. Неосознанно решив сделать это, он раздвинул ноги немного шире, открываясь Патрику и ощущая восхитительную пульсацию предвкушения.
— Хорошо.

— Тогда позволь мне взять то, что нам нужно, и я покажу тебе, почему я всегда вою на луну, когда ты внутри меня.

Вин ждал, закрыв глаза, пока выдвигался ящик стола, и Патрик шарил внутри в поисках смазки и презерватива. Он не нервничал. Всё, что было с Патриком, отличалось от его опыта с Райли. Те несколько месяцев казались теперь далекими, как выцветшие копии, которые каждый день, проведенный с Патриком, слой за слоем раскрашивал яркими красками.

Он не забыл Райли, но и не скучал по нему. Утрата привычки любить Райли причиняла боль больше, чем потеря самого Райли. И это была быстро заживающая рана.

— Всё ещё со мной? — Спросил Патрик, целуя Вина между лопаток, затем на дюйм ниже, лёгкими поцелуями спускаясь по спине Вина, пока они не достигли округлости его задницы. — Вин?

— Да. Я готов. — Он застонал, когда язык Патрика снова скользнул по его дырочке. — Боже, я хочу, чтобы ты это сделал.

— Хорошо, но это будет медленно. Очень медленно. — Скользкие пальцы смазали там, где это было необходимо. — И не смей молчать, если тебе будет больно, ты меня слышишь? Я серьезно. Я бы предпочел никогда этого не делать, чем причинить тебе боль.

— Я тебя слышу. — Вин немного почитал и узнал, что не всем нравится быть нижними. Возможно, он был одним из них, но пока он не попробует, он никогда не будет уверен.

Патрик встал вплотную позади него, и Вин почувствовал, как тупой конец члена Патрика толкается в него. Он ждал внезапного толчка, и ждал, но его не последовало. Член Патрика был просто там, растягивая его дырочку.
— Ты нормально? — Спросил Патрик, поглаживая рукой его бедро.

— Да. Ты не... — Вин собирался сказать, что Патрик пока ничего не делает, но внезапно напряжение, о котором он и не подозревал, исчезло, и член Патрика вошел в него глубже. Он слегка охнул от удивления, и Патрик замер. — Нет, я в порядке. Это хорошо. Это приятно.

Патрик поцеловал его в спину; Вин чувствовал, как он дрожит.
— В тебе так чертовски хорошо, ты даже не представляешь.

Вин закрыл глаза и сосредоточился на ощущении Патрика внутри себя, медленно двигающегося. Давление на простату было приятным. Ощущение того, что его растягивают, было странным, но это не причиняло боли — небольшой дискомфорт, но не более того. Несмотря на то, что Патрик двигался осторожно, Вин мог сказать, что он заводился, по тихим стонам и тому, как Патрик сжимал руку на его бедре.

— Всё ещё в порядке? — Спросил Патрик.

— О да. Теперь хватит болтать?

Указывать Патрику, что делать в постели, было слишком привычно, особенно этот приказ, чтобы Вин задумался об этом ещё раз, и, судя по рассеянному ворчанию, которое он услышал в ответ, Патрик чувствовал то же самое. Не нуждаясь в том, чтобы успокаивать Патрика, Вин мог сосредоточиться на том, что с ним делали. Дюйм за дюймом, завоёвывая, затем уступая позиции, Патрик входил в него, двигаясь так медленно, как сделал бы Вин, если бы это он трахал Патрика. Он знал, каково ощущать прикосновение горячей, скользкой плоти к своему члену, и завидовал этому ощущению Патрика. Его член был вдавлен в подушку, конечно, он мог тереться о хлопок, но ему не хватало ощущения того, что его приветствуют в теле Патрика, мощной пульсации внутренних мышц, похожей на ласку.

Как только Патрик смог отодвинуться назад, пока внутри Вина не осталась только головка его члена, а затем начал без остановки толкаться вперёд, он вошел в ритм, более быстрый, чем выбрал бы Вин, но ничего похожего на торопливые удары, которые наносил ему Райли.

Непринужденный, в меру наслаждающийся, Вин ждал, когда ему станет так хорошо, что он начнет хныкать, как это делал Патрик. Он не был стеснительным, когда дело доходило до выражения своего удовольствия, и Вин, поначалу более застенчивый, научился отпускать. Гортанные стоны Патрика, его открытый рот, задыхающиеся мольбы и ободрение так сильно возбуждали Вина, что ему хотелось добавить к ним ещё. Позже он мог покраснеть, услышав эхо своих криков и стонов, но это не помешало ему их издавать.

Толчок за толчком, теперь сильнее, но по-прежнему не причиняющий боли, только укол удовольствия, когда Патрик попадает в его сладкое местечко. Всё хорошо, всё в порядке.

Просто не впечатляюще.

Закусив губу, Вин старался быть менее пассивным, встречая удары Патрика вместо того, чтобы ждать его, напрягая мышцы, когда казалось, что момент для этого подходящий, и расслабляясь, когда этого не происходило.

— О боже. — Патрик замолчал, дрожа, затем откинулся назад, потянув Вина за бёдра. — Ты можешь встать на колени? Да. Это нормально? Могу я прикоснуться к тебе?

В ответ, поскольку Вину не хотелось разговаривать, он потянулся к руке Патрика и опустил её к своему члену. Рука Патрика всё ещё была немного липкой от смазки, а член Вина был влажным от пота и растущего возбуждения, которое снова нарастало с тех пор, как это началось. Патрик подался вперед, и его рука погладила член Вина, задержавшись возле головки, где Вину нравилось больше всего.

Вот, это было то, что ему нужно. Он не был на грани, пока нет, но сочетания члена Патрика, двигающегося внутри него, и руки Патрика, крепко сжимающей его эрекцию, было более чем достаточно, чтобы довести его до этого. Вин опустил голову, перенеся вес на руки, и каждое движение бёдер Патрика говорило ему, насколько Патрику хорошо.

— Ты такой хороший, — сказал Патрик. — Боже, я так близко. Так сильно люблю тебя.

Вин сфокусировался, сосредоточив все свое внимание на физическом удовольствии и представляя, что это задница Патрика, а не его рука, крепко сжимающая его член, так что как раз перед тем, как Патрик вскрикнул и начал кончать, он тоже кончил, содрогаясь, пульсируя и смеясь одновременно.

Патрик прижимался к нему, пока они не пришли в себя, затем высвободился и избавился от презерватива, прежде чем лечь. Вин, который столкнул подушку с мокрым пятном с кровати на пол, всё ещё улыбался как идиот, когда Патрик поцеловал его.

— Полагаю, я не причинил тебе вреда. — Голос Патрика звучал расслабленно и счастливо.

— Я обещал, что скажу тебе, если мне будет больно. Нет. Всё было хорошо.

Патрик приподнял бровь.
— Хорошо? Это не совсем то слово, которое я ожидал.

Стараясь сочетать тактичность с честностью, Вин медленно произнёс: — Было здорово попробовать, и мне понравилось. Чтобы стереть плохие воспоминания. Не то чтобы они были ужасными; просто было чертовски больно, и это не весело. Ты был потрясающим, то, как ты заботился обо мне. Я люблю тебя за это. Честно. Ты заставил это сработать, и я, честно говоря, не думаю, что кто-то, кроме тебя, смог бы заставить меня попробовать это. Но если бы у меня был выбор...

— Это я бы стоял на четвереньках, задницей кверху?

— Да, — Вин бросил на него извиняющийся взгляд.

Патрик вздохнул и прижался ближе, поглаживая грудь Вина.
— К счастью для тебя, моя задница выглядит потрясающе с этого ракурса.

Крепче обняв Патрика и поцеловав его в макушку, Вин спросил: — Ты не возражаешь?

— Что я не в состоянии приобщить тебя к радостям боттоминга? Моя гордость пострадала, но быть верхним не работает для меня так сильно, как быть нижним, так что я должен быть чокнутым, чтобы жаловаться, что каждый раз буду получать именно то, что хочу.

Даже с такой уверенностью и знанием того, что Патрик был искренен, Вин испытывал сожаление из-за того, что не мог сказать Патрику, что это было замечательно. Патрик так старался. Это было для него важнее всего — знать, что Патрик сделал все возможное, чтобы ему было хорошо.
— Я схожу по тебе с ума, ты знаешь это?

— Да, но я был бы не прочь услышать это ещё полмиллиона раз, — сказал Патрик. — Кстати, о сумасшествии...

— Моя семья любит тебя, — послушно повторил Вин. За последние несколько дней ему столько раз приходилось убеждать Патрика в этом факте, что он мог бы с таким же успехом записать свой голос, произносящий это, и воспроизводить его в постоянном цикле.

— Одно дело, когда я им нравлюсь, когда я просто твой друг, — сказал Патрик. — Но это совершенно другой вопрос, когда я твой парень. Ты уверен, что они понимают?

— Ты слышал, как я заканчивал, по крайней мере, три телефонных разговора с мамой. — Вин пригладил волосы Патрика нежными пальцами. — Ты бы понял, если бы она была в шоке. Это не так. Мы собираемся на бранч в воскресенье, и ты сможешь сам в этом убедиться.

— Это не значит, что я тебе не верю, знаешь. — Патрик вздохнул и обнял Вина. Ему не нужно было объяснять. Его семья отреклась от него, так что для Вина имело смысл, что он беспокоился о том, что семья Вина сделает то же самое.

— Мы вместе уже месяц. Если бы у них были проблемы, они были бы здесь в первый же день. И ты знаешь, они просили тебя приехать и повидаться с ними целую вечность. Просто ничего не получалось.

Вскоре после Рождества его мама заболела грудной инфекцией, а затем Дейв сломал лодыжку на обледенелом тротуаре. Прикрытия смен означали, что каждый раз, когда у Вина была возможность повидаться с родителями, Патрик работал, и наоборот. Однако Вин скрестил пальцы за бранч. Бен пообещал им обоим вечернюю смену, перенеся свой выходной, чтобы всё получилось.

— Никогда не получалось, потому что мы прокляты. Это рок. Мы обречены.

— Я люблю тебя, и ты делаешь меня счастливым. Это как бы дает тебе миллион золотых звезд, когда дело касается моей семьи.

— Им нравился Райли. — Патрик преувеличенно надул губы, но дрожь в его голосе не была наигранной. — Я помню, ты говорил мне, как сильно он им нравился.

Вин пожал плечами.
— Нравился. Он был вежлив, он обнимал ребенка, он ел много еды, приготовленной моей мамой. Им ничего не могло не понравиться. Но моя старшая сестра не вышла замуж за своего первого парня. Она встречалась с этим парнем два года. Он был частью семьи. И вот однажды, пуф, он стал историей, и мы говорили новенькому «Привет, Джефф», а не «Привет, Марк». Такова жизнь.

Патрик возмущённо втянул воздух, отстраняясь от Вина, чтобы опуститься на колени рядом с ним на кровати, его волосы были взъерошены, глаза сверкали.
— Если ты думаешь, что говорить мне, что парни приходят и уходят, как... как… Я ничего не могу придумать, но ты понимаешь, что я имею в виду...

— Узкие джинсы? Времена года? Автобусы?

— Не помогает! Ничего из этого!

— Всё в порядке, потому что это не то, что я говорю. — Вин потянулся и взял Патрика за руку, повёрнув её ладонью вверх. — Я говорю о своей семье, а не о нас. Им нравился Райли, потому что он нравился мне.

— Перестань говорить о Райли и о том, как сильно он тебе нравился, — сказал Патрик, надувшись.

— И они любят тебя, потому что я люблю тебя. — Он решил, что пришло время выложить маленький лакомый кусочек, который он приберегал. — Знаешь, что сказала моя мама, когда я ей рассказал?

Патрик замер, глядя на него.
— Что? — спросил он тихим голосом.

— Она спросил, почему я так долго думал, — сказал Вин. — И она не имел в виду, что с тобой было что-то не так, что ты этого не видел. Она имела в виду, «почему тебе потребовалось столько лет, чтобы найти подходящего парня». Это значит, что она знала, что Райли мне не подходит.

— Это потому, что она умная, — сказал Патрик с новой лояльностью. — Я всегда говорил, что она умная.

— Она действительно умная, — согласился Вин. — Умнее меня. Я потратил годы впустую, ожидая мечту.

— Которая оказалась занудой. — Патрик нахмурился и легонько хлопнул себя по запястью. — Ладно, это было стервозно, но я мог бы сказать, что он был кошмаром, но я этого не сделал, так что моя карма в порядке, да?

— Вмятина в одном углу.

— Я могу с этим смириться.

— Почему бы тебе вместо этого не пожить со мной? — Это вырвалось прежде, чем он смог остановить себя, как будто вопрос устал ждать, когда его зададут.

— Я думал, что и так живу. — Голос Патрика звучал озадаченно, но затем пришло понимание. — Ой. Ты имеешь в виду по-настоящему.

— Нам обоим было бы лучше в финансовом плане. Моя арендная плата вдвое меньше твоей, плюс Бен предлагает мне сделку, потому что я здесь, чтобы присматривать за зданием ночью. Тебе не пришлось бы беспокоиться о возвращении домой.

— Я и так не так часто возвращаюсь домой один, — заметил Патрик. Он выглядел обеспокоенным.

— И это сэкономило бы тебе больше, чем плата за аренду. Электричество, отопление... Мы могли бы готовить вместе...

— Мы и сейчас это делаем. — Патрик потёр нижнюю губу. — Ты пытаешься сэкономить мне деньги? Это всё?

Оу. Вин понял, что здесь происходит.
— Нет. Я пытаюсь придумать причины, по которым ты должен сказать «да», но это эгоистично с моей стороны. Я хочу, чтобы ты был здесь всё время. Я не хочу, чтобы ты говорил, что возвращаешься домой, имея в виду куда угодно, только не сюда.

— Не слишком ли рано? Я тебе надоем в твоём пространстве? Согласятся ли Бен и Шейн на это? — Патрик всплеснул руками. — Боже! Послушай меня. Что со мной не так, что я не могу просто сказать...

— Да? — Предложил Вин, беря руки Патрика в свои и опуская их вниз, чтобы они легли Патрику на бёдра. Он чувствовал, что Патрик изо всех сил старается не двигать ими, но он держался, пока Патрик не успокоился настолько, чтобы напряжение спало. Он видел тревогу в его глазах, как ребёнок, которому пообещали угощение, в получении которого он не уверен. — Я был бы рад видеть тебя здесь. Бен и Шейн не будут возражать, а если и будут, мы переедем и найдём новое жилье. И не похоже, что это величественный дом, который принадлежал моей семье на протяжении нескольких поколений. Я тоже живу здесь не так уж долго, и я не территориальный тип. Если ты хочешь покрасить стены или купить новый диван...

— Ты шутишь? Я обожаю этот диван. — Патрик сжал руку Вина. — Ты поцеловал меня на нём.

— Я целовал тебя почти на каждом предмете мебели, который у нас есть.

Патрик просиял. — Оуу. Ты сказал «нас».

— И я это имел в виду. — Вин сжал пальцы Патрика в своих. — Ты не сказал «да». — Он больше не беспокоился об ответе Патрика, но всё равно хотел услышать это вслух.

— Да! Ты что, сумасшедший? Я с удовольствием перееду к тебе. — Патрик поцеловал его, затем нахмурился. — Если ты уверен.

— Я уверен, — сказал Вин. — Я бы не спрашивал, если бы не был уверен.

— Но ты уверен, что уверен? — На губах Патрика заиграла улыбка. Сейчас он играл в той смехотворно очаровательной манере, которая у него была. Вин не смог устоять перед желанием толкнуть его и перекатиться на него сверху.

— Если ты продолжишь спрашивать, мне придётся сделать что-нибудь, чтобы заставить тебя замолчать, — сказал он, ухмыляясь.

Ответная улыбка Патрика могла осветить полгорода.
— Ура, — тихо сказал он, и после этого они были слишком заняты поцелуями, чтобы продолжать разговор.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569276

Переводчики: Aida_Winter