Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 25. Прием (Дарин)

Я уже чувствую себя опустошенным, когда дверца кареты открывается. Один из конюхов раздвигает ступеньки, и Рожвах берет меня за руку. Она делает вид, что я помогаю ей, но на самом деле все наоборот.

В любом случае, она в центре внимания. И без того самая красивая в зале, она одета в северном стиле — подчеркивающее ее волосы цвета корицы малиновое шелковое платье с широкой юбкой, длинными рукавами и глубоким вырезом. Ее шаль подбита мягким коричневым мехом, она напудрилась и подкрасила глаза в красийском стиле, а губы — так, как это любят придворные Лощины.

Белый мрамор во внутреннем дворе отражает солнечный свет, отчего все вокруг становится таким ярким, что мне приходится щуриться. Стражники, стоящие по стойке смирно, ничего не говорят, но я слышу биение их сердец. Каждый их вздох и сдерживаемый пердеж. После спокойной обстановки в карете требуется минута, чтобы привыкнуть. У меня кружится голова, и думаю, что без поддержки Рожвах я бы раскачивался, как пьяный.

Я чувствую себя увереннее, когда мы подходим к лестнице. Конюх стоит на одном колене, но его сердце учащенно бьется. Он покраснел, и пахнет легким испугом, но в то же время... влюбленностью. Должно быть, он околдован Рожвах, но потом он слегка приподнимает подбородок, и я вижу его лицо.

В моей голове вспыхивает воспоминание. Хуже того, оно принадлежит не мне. Это было воспоминание Селены той ночью, когда много месяцев назад похитили Олив. Мы бежали по тропе и я втянул магию через Селену, чтобы придать нам сил и скорости. Я никогда не делал этого раньше и, сам того не желая, прочитал ее мысли.

Может, я сам виноват. Возможно, я думал о том, как мы целовались. Но в моем сознании всплыл поток образов всех людей, с которыми Селена целовалась после этого, и их было не мало. Вспомнилось с ее точки зрения так, если бы я был ею.

Я даже не знаю его имени, но помню, как целовал этого конюха, словно делал это сам. Я бросаю взгляд на Селену и вижу, что она открыто смотрит на него. Неудивительно, что он краснеет.

Она уже планирует их следующую встречу? Ее не в чем винить. Когда мы проходим мимо, конюх поднимается на ноги, и в нем есть все, чего нет во мне. Я едва ли ростом с Рожвах, а он возвышается над нами, широкоплечий, с мощными руками лесоруба и челюстью, способной перемалывать камни.

Рожвах его даже не замечает. Она крепче сжимает мою руку, тянет меня вперед, говоря почти шепотом, который слышу только я.
– Успокойся, нареченный. Когда кто-то поприветствует тебя, громко назови его по имени и немедленно представь мне. С остальным я разберусь сама.

– Ага, ладно. – Слишком хорошо, чтобы быть правдой, но у меня нет другого выбора, кроме как довериться и двигаться дальше.

– Дарин! – От крика Элоны у меня сводит зубы, но мне удается не вздрогнуть. Я не могу перейти в скользкую форму на солнце, поэтому задерживаю дыхание, когда она прижимает меня к себе и своему платью с глубоким вырезом. Мама герцогини всегда распыляет духи между грудей и их запах остается у меня на лице, когда она наконец выпускает меня вдохнуть свежего воздуха.

– Мама Герцогини Элона Свиток, – говорю я, – вы помните Рожвах?

На этот раз я готов к крику, но он все равно похож на удар плетью. Прежде чем Элона попытается задушить ее, Рожвах бросается к ней с объятиями, которые контролирует она. Элона на мгновение удивляется, а затем тает.

Внезапно Рожвах отталкивает ее.
– Ох, вы должны познакомиться с моим братом! – Все еще управляя ситуацией, она разворачивает Элону и толкает ее к Арику.

Элона снова вскрикивает, а Рожвах хватает меня за руку.
– Теперь быстрее, нареченный.

Невероятно, но когда Элона заканчивает вымазывать Арика духами, мы уже минуем Эрни Свиток и оказываемся на открытом пространстве, далеко за пределами досягаемости.

Но вокруг полно людей, которые смотрят на нас, как на тарелку с картошкой во время ужина, пока дедушка произносит благословение.

Еще до того, как люди успевают подойти, мое обоняние считывает их истории, даже несмотря на то, что на лице все еще ощущается запах духов Элоны. Мачеха Селены, Эмелия, злится. Лорд Артер ел чеснок. Рачитель Джона сегодня утром жег благовония, которыми пропахла вся его одежда. В кармане фартука его жены Вики столько сухих трав, что можно приготовить дюжину лекарств.

Но есть и более сильные запахи. Облегчение. Радость. Негодование. Беспокойство. Все они сливаются в облако. Слишком много, чтобы я мог разобраться.

Но Рожвах продолжает тянуть меня за собой, что-то нашептывая мне, даже когда здоровается, смеется и привлекает к себе всеобщее внимание.
– У тебя хорошо получается, нареченный. Кто этот жонглер у лестницы?

Я поднимаю глаза, удивляясь, что он ускользнул от моего внимания.
– Это Гари Катун, мой старый учитель из Тиббетс-Брука.

Он не тот Гари, которого я помню. От этого пахнет красками, пудрой и одеколоном. В его бороде и усах — ароматический воск, а в волосах — масло. В Тиббетс-Бруке Гари не пользовался ничем, кроме воска для усов, если только не выступал на представлении, но даже это было слабым запахом по сравнению с вонью, которая витает вокруг него сейчас.

Я люблю Гари. Он один из немногих людей, рядом с которыми я могу расслабиться. Я знал, что когда-то он был придворным жонглером, но никогда по-настоящему не задумывался, что это значит. Этот человек с манерами, такими же изысканными, как и его одежда, не тот человек, которого я знаю. Почему-то он раздражает меня больше, чем когда-либо.

Но Рожвах тихонько вскрикивает и крепко сжимает мою руку.
– Это первый жонглер, которого я встречаю, и он одновременно твой учитель и друг моего отца! Мы должны поговорить с ним, но не раньше, чем поприветствуем Фавах.

Я приподнимаю бровь.
– Школьную учительницу Олив?

Рожвах тихо фыркает, не вдаваясь в подробности.
– Кто эта женщина рядом с ней?

Я следую за ее взглядом.
– Это директор Дарси из университета травниц.

Рожвах кивает, стремглав направляя нас к ним.
– Значит, Фавах менее влиятельна.

Не знаю, считают ли жители Лощины так же, но недра подери, если я понимаю, как оно на самом деле. Рад оставить Рожвах за главную.

– Достопочтенная Фавах. – Рожвах разводит руки и изящно кланяется.

– Добро пожаловать в Лощину, ваше высочество. – Фавах называет Рожвах по титулу и слегка кивает. – Ваша мать в курсе, что вы отказались от белого?

Я понимаю, что она хочет запугать, и немного удивляюсь, когда это срабатывает. На этот раз Рожвах медлит с ответом. От нее пахнет страхом, и мне это совсем не нравится.

– Ее матери здесь нет. – Мама каждую зиму возила меня в Красию, когда я был ростом по колено, и когда захочу, я могу говорить как местный житель. Говорю низким голосом, имитируя высокомерную манеру речи красийских принцев. – Моя нареченная гостит в доме своего отца, и хочет оказать ему честь, одевшись в стиле его народа.

Дарси втягивает воздух, а Рожвах поворачивается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, но я понимаю, что это игра в гляделки, и не отворачиваюсь от Фавах. Возможно, ее белые одежды и предназначены запугивать красийцев, но на меня это не действует.

Через мгновение древняя дама'тинг, кажется, понимает это и отводит взгляд, еще раз слегка кивая.
– Как скажешь, сын Арлена. Эверам говорил с отцом Рожвах, и нет ничего постыдного в том, чтобы почтить его память.

Слова звучат натянуто, отрывисто. Я знаю, мы выиграли битву, но не войну, однако пока и этого достаточно. Как и Рожвах до этого, я беру ее за руку и увожу отсюда.
– Если позволите, мне нужно поприветствовать моего мастера.

– Не могу поверить, что ты это сделал, – изумленно шепчет Рожвах. – С Фавах так не разговаривают!

– Да, не такая уж она и страшная, – вру я. – Всплеск адреналина уже прошел, и меня начинает тошнить. – И она не имела права так с тобой разговаривать.

Рожвах кладет свою свободную руку поверх моей, лежащей у нее на плече, и нежно сжимает. На мгновение это заставляет меня забыть о тошноте.
– Вообще-то, имела. И она расскажет об этом маме.

– Тогда выбрось белые одежды, пока у нее не появился шанс, – говорю я. – Ой, они упали в ручей! Какая досада. Я бы надела запасные, но моя лошадь втоптала один комплект в грязь, а другой съела собака.

Рожвах смеется, и ее смех звучит как музыка. Я бы хотел, чтобы она не останавливалась и заглушила все остальные звуки.

Затем Гари замечает, что мы направляемся в его сторону, и идет нам навстречу. Люди расступаются, словно он знатная особа.

Он воплощение изящества, когда опускается на одно колено.
– Принцесса Рожвах вах Рожер ам'Тракт ам'Каджи, для меня честь познакомиться с вами. Я Гари асу Регнал, известный как Катун, герольд герцогства Лощина.

Гари говорит с официальным придворным акцентом Лощины, который совсем не похож на то, как он разговаривал в Бруке. Я знаю, что акцент — всего лишь трюк жонглера, чтобы люди чувствовали себя комфортно, но у меня еще больше возникает ощущение, будто я не знаю этого человека. Возможно, я никогда его и не знал.

Какими бы не были мои чувства, волнение Рожвах искреннее. Она хочет получше узнать отца, а Гари Катун был близок к Рожеру Восьмипалому как никто другой из ныне живущих.

Рожвах низко кланяется. Я никогда не видел, чтобы она кому-нибудь кланялась так низко.
– Это большая честь для меня, мастер Катун. Мать отзывается о вас с большим уважением. Она говорит, что вы человек безграничной славы.

Пока они наслаждаются моментом, ко мне начинают просачиваться остальные звуки праздника. Эмилия ворчит по поводу того, через что всем пришлось пройти из-за того, что Селена сбежала. Элона говорит Эрни какую-то гадость, а потом заливается смехом, как будто это шутка. Я подпрыгиваю от звука.

Снова приглушенные голоса, слезы, вздохи и восклицания. Дыхание каждого, а иногда и их зад, говорят мне о том, что они ели и пили в последнее время. Некоторые женщины думают, что их толстые платья с нижними юбками заглушают звук и пропускают ветер, словно они в уборной.

– Все в порядке, Дарин? – Гари кладет руку мне на плечо. Он знает, каково мне в толпе. По крайней мере, настоящий Гари знает.

– Просто… здесь многолюдно, – отвечаю я, пытаясь стоять прямо.

Гари понижает голос, возвращаясь к акценту, который он использовал еще в Бруке.
– На обратном пути сюда я выступал в деревушках, Дарин. Люди беспокоились, что не видно ни Лиши, ни Ренны, никого из вас. Знаю, ты не любишь такие мероприятия, но нужно показаться людям, пусть увидят, что с тобой все в порядке.

– Олив сказала то же самое, – хмуро соглашаюсь я.

– Верно, – голос Рожвах звучит бодро. Весело. Она отпускает мою руку и подходит к Гари, хватаясь уже за его руку. Она одаривает его улыбкой, и он уже очарован.

– Иди, нареченный, – выдыхает она так тихо, что слышу только я. – Иди и будь спокоен. Я выражу за тебя сожаления, приму наилучшие пожелания и заверю всех в твоем добром здравии.

Я моргаю, но ухожу, прежде чем Гари успевает отвести взгляд от Рожвах. Появляется слуга с подносом и я беру у него один бокал. Пританцовывая, и используя его как щит, я выскальзываю из толпы. Выливаю содержимое на камни и отдаю первой встречной стражнице.

– Где здесь туалет?

Стражница моргает, машинально забирая стакан. Она указывает на ступеньки, и я в мгновение ока взбегаю по ним.

– Где Дарин? – Слышу я вопрос Олив, когда подхожу к дверям.

– Мой нареченный приносит свои извинения, – отвечает Рожвах, – но возникло дело, требующее его внимания.

– Нареченный? – Спрашивает Элона.

– Мне следовало быть умнее и не спускать глаз с этого парня, – бормочет Гари.

– Да, таков наш Дарин, – говорит Селена. – Он появится снова, когда будет готов. И вероятно, при этом напугает нас до смерти.

– В Тиббетс-Бруке, ему хотели привязать колокольчик, как коту, – говорит Гари, и все смеются.

Это хорошая шутка. Я прибавляю скорости, чтобы проскочить через двери и оказаться вне пределов слышимости, пока кто-нибудь не сказал обо мне что-нибудь менее смешное.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/571122

Переводчики: linaalina