Готовый перевод The Hidden Queen (The Nightfall Saga, Book 2) / Скрытая королева (Сумеречная сага, книга 2): 54. Скважина (Дарин)

– Арик! – Кричит Кендалл, но они с Рожвах не осмеливаются прервать свою песню. На мгновение она замолкает без моего участия, но скрипка Кендалл плавно присоединяется к ней, еще немного сдерживая орду демонов.

– Прости, кузен! – Кричит Арик, пока я пытаюсь стряхнуть с себя праздничные шутихи, взрывающееся у меня в голове. Нос сломан и в крови. Я ничего не чувствую.

Голос Арика звучит искренне. Гнева нет, даже когда он бьет меня по голове, вызывая новые вспышки. Если уж на то пошло, голос у него испуганный.

– Это не я! – Кричит он.

Зрение все еще затуманено, но мне кажется, я вижу, как он поворачивается, и я втягивюсь как раз вовремя - его пятка попадает мне в грудь, опрокидывая меня на спину. Этот удар мог бы сломать ребра, но я втянулся и стал плотным, и, вероятно, его ноге пришлось хуже, чем мне.

Арику, похоже, это не помешало, и он пытается прижать меня, но я становлюсь скользким и выскакиваю из-под него.
– Если это не ты, тогда прекрати!

– Я не могу! – Арик пытается сбить меня с ног, но я быстро отступаю назад.

– Недра, почему?! – Теперь я пришел в себя, хотя все еще не чувствую запаха. Я остаюсь скользким, позволяя ударам Арика соскальзывать с меня, когда подхожу ближе.

– Ты собирался столкнуть демонов, – говорит Арик. – Я не могу позволить тебе причинить ему боль.

Внезапно все это обретает смысл. Алагай Ка, возможно, и не пробрался Арику в голову полностью, но он оставил небольшой спусковой крючок на случай, если ему когда-нибудь будут угрожать.

Арик делает выпад, пытаясь схватить меня, но я скользкий, как рыба, барахтающаяся в иле. Я легко обхожу его, оказываюсь у него за спиной и обхватываю его голову и подмышку. Затем втягиваюсь.

– Ты должен был позволить мне прыгнуть! – Слова Арика звучат как сдавленное бульканье, когда он вырывается, ударяя меня об пол, стену, сталагмит. Но я жесткий, когда втягиваюсь, и удары не могут ослабить мою хватку. Этот прием сработал с Олив Свиток, а она намного сильнее Арика.

– В недра такие разговоры! – Огрызаюсь я на него. – Ты сам сказал, что это не ты!

– Убей меня, – рычит Арик, изо всех сил дергая меня за руку.

Он правда этого хочет. Вижу это в его ауре, и это разрывает мне сердце. Сколько людей, которых я люблю, должны умереть, прежде чем это закончится? Только не этот. Нет, мэм.

– Чтобы все исправить, Арик, нам нужно убить не тебя. – Вблизи я могу читать тело Арика, как свое собственное. Чувствую его пульс, его дыхание, я чувствую даже содержание кислорода в его крови. Как только Арик теряет сознание, я ослабляю хватку и жду, пока он неосознанно сделает вдох. Подтаскиваю его к Рожвах и Кендалл, кладу между ними и накрываю его пестрым плащом. Пройдет всего несколько минут, прежде чем он проснется, но к тому времени все должно закончиться, так или иначе.

Я вправляю свой нос, зажимаю ноздри по одной, чтобы выдуть кровь. Ужасно болит, но я снова чувствую запахи. Должно быстро зажить. Нос может будет выглядеть по-другому, но свое дело делать сможет.

Мама и королева демонов все еще сражаются. Мама вся в порезах, но аура ее яркая, а на ноже шипит горячий ихор. Она отрезала одну из ног королевы, используя ее, чтобы отбить смертоносное хвостовое жало. Оба они уже заживают, но отсутствующая нога королевы не отрастет.

Я чувствую запах крови Селены и, обернувшись, вижу, что она лежит на земле, изрыгая поток ругательств и пытаясь вправить себе сломанную ногу. Уонда лежит рядом с ней лицом вниз, вокруг ее головы растекается лужа крови. Ее аура тускнеет, но она все еще жива, чего бы это ни стоило.

Я чувствую запах крови, покрывающей набалдашник посоха Кавивата. Неряшливый жрец силен, как лесной демон, и быстр, как пламя. Он чертит метки в воздухе своим посохом, обдавая тетю Лишу жаром, ветром и молниями. Это не похоже на Арика или даже на демонов в комнате. Либо Алагай Ка управляет своим жрецом напрямую, либо что-то подобное.

Но тетя Лиша все еще сердита и удерживает свою позицию. Метки на ее руках и ногах настолько заряжены, что она двигается так же быстро, как и я, накладывая метки, чтобы рассеивать и поглощать заклинания Кавивата, как это делала королева, взмахом крыла.

В перерывах между обороной тетя Лиша создает собственные атакующие метки, используя непрямые атаки, которые сложнее отразить. Ударные метки взрывают камень под ногами жреца, и он, спотыкаясь, падает на черный лед, созданный ее метками холода.

Ноги Кавивата подкашиваются, но он достаточно проворен, чтобы не упасть. Его посох вспыхивает магией, и он с размаху опускает его, посылая ударную волну, от которой тетя Лиша спотыкается в ответ .

Я сильно беспокоюсь за маму. Большую часть времени, пока она росла, она изо всех сил старалась скрыть свою силу. Но люди это чувствовали. Никогда не говори этого, но она заставляла их чувствовать себя неловко, так же, как и я.

Теперь она сияет, как солнце, но это лишь малая толика того, что есть у королевы, и с каждой секундой магии, идущей через связь с Алагай Ка, становится все больше и больше. Я прямо-таки вижу, как растет королева, даже когда они с мамой пытаются перегрызть друг другу глотки.

Хочу помочь, но что я могу сделать, кроме как помешать? Мамин туман защищает ее от укусов, но ей нужно подобраться поближе, если она хочет закончить работу. Ее нож уже выглядит крошечным по сравнению с королевой демонов. Как она собирается нанести удар достаточно глубоко, чтобы причинить урон, превышающий способность королевы к исцелению?

Я вижу, что мама тоже это понимает, но это не мешает ей подойти ближе для еще одного удара. Королева встречает ее лоб в лоб, но в последнюю секунду мама останавливается и рисует метку против королевы, останавливая ее. Как и у Лиши, у него нет сил удерживать ее дольше секунды, но этого времени маме хватает, чтобы вонзить свой нож на всю длину своей руки в один из огромных глаз королевы.

Королева взвизгивает и встает на дыбы, увлекая за собой маму, которая мечется взад-вперед, пытаясь стряхнуть ее с себя. Мама бешено брыкается, пытаясь увернуться от щелкающих зубов королевы, в то время пока поворачивает нож, пытаясь вонзить его поглубже. Острые когтистые лапы вонзаются в ее тело, но она позволяет этому случиться, не превращаясь в туман до тех пор, пока королева не наносит удар хвостом.

Вновь материализуясь, она спотыкается, и я замечаю, что ножа у нее больше нет. Оглядываясь назад, я понимаю почему. Королева выцарапывает себе глаз, пытаясь его выковырить. Мама рисует в воздухе метки против королевы, чтобы сдержать ее, пока оружие делает свое дело, закачивая смертоносную магию в мозг королевы.

Кендалл и Рожвах справляются блестяще, но демоны в бешенстве и подбираются все ближе и ближе. Я замечаю свою флейту на земле, куда пнул ее Арик. Еще не поздно оттолкнуть их в сторону Алагай Ка. Я иду за ними.

– Дарин. – В мамином голосе что-то не так. Я поворачиваюсь и вижу, что ее кожа темнеет вокруг царапины, которую жало королевы оставило у нее на плече. Это всего лишь мелочь, но яд распространяется, поглощая мамину магию и использует ее, чтобы сделать еще больше яда. Ее рука уже безвольно повисла.

– Мама! – Я подбегаю к ней и подхватываю ее под плечи, когда она спотыкается. – Мама, скажи мне, что делать!

– Держись подальше от этой раны, – говорит мама. – От яда королевы нет лекарства.

В этот момент весь хаос и шум вокруг нас, кажется, стихают. Я вижу только маму. Все, о чем я могу думать, так это о том, как умер папа.

– Я много думала о том, как он это сделал, – говорит мама, словно читая мои мысли. – Думаю, может, я тоже смогу. Может, увижу его снова, на другой стороне.

Ее слова звучат невнятно. Она в бреду.
– Он умер, мам. Сгорел дотла.

– Ох, Дарин. – Она нежно касается моего лица здоровой рукой, но она слабая и дрожит. – Ну и кто теперь не верит?

На моих щеках холодные слезы.
– Нет. Подожди. Пожалуйста. Ты не можешь просто...

– Должна. – Мама поворачивается, чтобы посмотреть на королеву, как раз в тот момент, когда та вытаскивает нож из своего поврежденного глаза, и тот со звоном падает на землю. Я чувствую ее гнев, ее ненависть, когда она пытается сорвать мамины метки.

– Люблю тебя, Дарин Тюк, – говорит мама. – Горжусь тобой. Никогда не забывай об этом. И когда я увижу твоего папу, я и ему расскажу. Она всхлипывает, прижимаясь своим лбом к моему. – Скажу: "Посмотри на нашего мальчика, он идеален".

Я задыхаюсь, мое лицо так сильно искажается, что это причиняет боль.

– Увидимся там, когда придет твоя очередь, – шепчет мама, целуя меня чуть повыше разбитого носа.

– Как? – Я цепляюсь сильнее, когда она начинает отпускать меня. – Я не могу рассеиваться, как ты.

– Ох, Дарин, – говорит мама. – Конечно, можешь. Это как плавать. Первый урок перестать бояться воды.

Когда она начинает становиться скользкой, я кричу, хватаясь за нее. Я становлюсь скользким вместе с ней, и каким-то образом это позволяет мне держаться, как будто я погружаю кончики пальцев в трещины на стене. Она всё больше рассеивается, но я держусь изо всех сил.

Звук наполняет мои уши, гулкий, пронзительный, оглушающий. Мне кажется, что моя голова вот-вот расколется, но я не могу от него избавиться, потому что это я издаю его. Я не потеряю ее. Не после всего этого. Я не могу.

Иногда мама хватала меня за руку и заставляла рассеиваться, увлекая за собой, пока она со скоростью мысли неслась по потокам магии. И ничто в мире не пугало меня больше, чем это. Она пытается отделиться от меня, оставить позади, но я не позволяю. Заставляя ее оставаться материальной.

Но мама сильнее меня. Тяну изо всех сил, но чувствую, как она... растягивается. Истончается, пока узы, привязывающие ее к физическому миру, не начинают рваться.

Ее рука падает на землю, мертвая и безжизненная, вместе с большим зараженным куском воротника и груди. Интересно, смогла бы она выжить, если бы восстановилась, но настоящая мама, аура в ее центре, освобождается от этой умирающей материальной формы.

Каким-то образом я все еще держусь. Чувствую, что растягиваюсь, распадаюсь на части, как это сделала она. Я боюсь, что не смогу снова собраться, если сделаю это. Я могу остановить это в любой момент. Все, что мне нужно сделать, это отпустить.

Я держусь крепче, если это слово еще что-то значит. Это мой выбор.

Я не могу прожить всю свою жизнь, боясь войти в воду.

Я словно становлюсь скользким, но не останавливаюсь, позволяя своим клеткам распадаться на части, а затем и самим молекулам. Они отделяются друг от друга, а затем расщепляются до тех пор, пока от меня не останется ничего физического. Возникает вспышка сильной боли, как будто идешь сквозь огонь, но затем я оказываюсь по другую сторону, существо, состоящее из чистой энергии, из самой магии.

Это все еще я. Я могу думать и чувствовать. Осознаю все, что меня окружает, но больше не являюсь пленником своих чувств. В любое другое время это могло бы показаться... приятным.

Я сразу же ощущаю притяжение скважины. Комната, сама метка улья, предназначена для сбора и хранения в скважине окружающей магии, центральной соединительной линии великой метки. Единственный для магии выход - это линия, проходящая через самого Алагай Ка к королеве демонов.

В тот момент, когда мы стали туманом, она начала засасывать нас. Кажется, что это происходит медленно, но я думаю, что все наоборот. Все вокруг нас словно застыло на месте, а скважина затягивает нас, как воду в канализацию.

(курсив) Дарин, отпусти! Мы все еще связаны, наши ауры соприкасаются, мама может говорить со мной так, словно она у меня в голове. Я знаю все, о чем она думает, все, что она чувствует.

Мама в бешенстве. В отчаянии.

(курсив) Нет! Я кричу в ответ, хотя у меня и нет голоса. Я знаю, что она собирается сделать. Я почувствовал это по нашей связи.

(курсив) Я не могу позволить им вернуться, Дарин, говорит мама, и я знаю, что она говорит серьезно. Ни за что. Даже ради тебя. Иди. Забирай остальных и беги.

Она собирает всю свою волю и вырывается из моей хватки, швыряя меня вверх по течению, прежде чем развернуться и нырнуть в скважину.

Я сразу же ощущаю перемену, когда мама погружается в источник силы, становясь его частью, и исполняя последнее желание почти безграничной силы.

Затем она взрывается и забирает все это с собой.

(разрыв)
Всё еще захваченный этим потоком, я ощущаю взрыв, как удар ведра горячей воды в лицо. Рефлекторно я поворачиваюсь и бегу.

Мама была права. Двигаться как туман немного похоже на плавание, но также и на сон. Мне приходится форсировать течения и преодолевать сопротивление, но все это делается усилием воли, а не руками и ногами.

Снова собраться не так сложно, как я боялся. Потоки магии пылающие, как ламповое масло - хороший стимул. Я втягиваюсь, и внезапно мои ноги снова оказываются на твердой земле, и я кричу всем своим горлом и легкими, а не только мыслями.

Земля неистово сотрясается, в камне появляются трещины. Они разбегаются по стенам, и каменные глыбы начинают сыпаться вниз. Я смотрю на скважину, которая начинает разрушаться, магия обрушивает туннели под нами. Мама отвела от нас самое худшее, но это не значит, что нас не может раздавить падающий сталактит или мы не можем провалиться в трещины.

Королева пронзительно кричит, когда связь со скважиной обрывается, и она больше не получает энергию. Она не такая большая, как королева-хамелеон, но все же сорок футов в длину, если не больше, и преодолевает комнату одним прыжком.

Она набрасывается на Алагай Ка, все еще застывшего с этим уродливым стояком, торчащим у него между ног. Королева садится на него быстрым, резким движением, одновременно защищая его своими согнутыми ногами. Думаю, она потеряла интерес к борьбе, когда вокруг нас все начало рушится. Она расправляет крылья и взлетает со своим консортом, спариваясь, даже когда скрывается в туннеле высоко над нами.

Демоны вокруг нас тоже убегают в туннели, устремляясь за своей королевой.

Трудно угадать, куда они направляются, но у меня сейчас есть другие дела. Кавиват сражается в одиночку, но не сдается, даже когда в зале раздается такой грохот, будто он вот-вот обрушится. Тетя Лиша пошатывается, но остальные не в состоянии помочь.

На этот раз все получается легче, и я растворяюсь в тумане. Я преодолеваю расстояние между нами до того, как священник замечает мое движение, и материализуюсь рядом, проводя удушающий захват, который не так мягок, как тот, что я применил к Арику. Он падает на одно колено, и тетя Лиша выбивает его посох взмахом ручки с ударной меткой. Затем она высасывает из него лишнюю магию, и силы Кавивата заканчиваются - он падает.

Тетя Лиша уже использует свою ручку, помогая Селене и Уонде. Рожвах и Кендалл поддерживают Арика и присоединяются к нам. Я замечаю свою флейту и мамин нож, забытые в пыли. Я подхватываю их и спешу помочь своим друзьям забраться в туннель поменьше, из которого мы пришли. Там нет сталактитов, которые могут упасть, и пол более устойчивый.

К тому времени, как они оказываются в безопасности, прихрамывая, входит Селена, а за ней Лиша, несущая Уонду на руках, как младенца.

– О, Нареченный! – Рожвах обнимает меня. После испуга, что никогда больше не смогу стать твердым, это лучшее чувство в мире. Я вдыхаю ее запах и крепко прижимаюсь к ней, зная, что, возможно, это наш последний шанс.

– А твоя мама? – Спрашивает Рожвах.

Все, что я могу сделать, это покачать головой. Я не готов говорить об этом. Не могу даже позволить себе думать об этом. Не сейчас, когда еще многое предстоит сделать.

– Нам нужно выбираться отсюда, – говорит Лиша. – Дарин, ты можешь нас вывести...?

Я уже качаю головой.
– Ты сможешь сделать это. Думаю, если вы сможете добраться до ворот, на улице уже будет ночь, но никакие демоны вас не остановят.

Тетя Лиша прищуривает глаза.
– А что будешь делать ты?

Я еще раз крепко сжимаю ее, прижимаясь губами к уху Рожвах.
– Люблю тебя, Рожвах Тракт. Для меня большая честь быть сговоренным с тобой.

Затем я отпускаю ее и отступаю на шаг.
– Демоны не могут рассеиваться, пока королева уязвима. Рой направляется прямо к Олив, и кто-то должен предупредить ее.

Я ожидаю, что тетя Лиша попытается остановить меня. Сказать, что я веду себя глупо, или что это слишком опасно. Но через это мы уже проходили. Она настроена так же решительно, как и мама, и Олив - ее ребенок.
– Передай Олив, что я люблю ее и горжусь ей. И, ради Создателя, будь осторожен.

Я киваю, бросая последний взгляд на остальных. Арик встречается со мной взглядом и лишь слегка наклоняет голову, но я чувствую, что за этим скрывается многое. Он едва держится на ногах после того, что случилось.

– Это не твоя вина, Арик. Собираюсь убедиться, что ты освободишься раз и навсегда. – Я поворачиваюсь к Селене, не зная, что сказать, но мне и не нужно ничего говорить. Она заключает меня в объятия, от которых у меня перехватывает дыхание. – Сделай ожерелье из его зубов, Дар.

Прежде чем растаять, я сжимаю ее в ответ.

Повсюду струятся потоки магии. Великая метка нарушена, и они пребывают в хаосе. Глубоко внизу я ощущаю Недра, прекрасные и ужасные, как солнце, зовущее меня, словно колокольчик к ужину. Там папа и, возможно, мама тоже. Я мог бы быть с ними, если мама сказала правду.

Но сначала, как всегда, надо поработать.

Потоки магии вырываются из Недр, пытаясь найти выход на поверхность. Я погружаюсь в один из них, спускаясь все ниже и ниже под поверхность мира, далеко за пределы Убежища. Там я нахожу потоки, направляющиеся вверх в нужном мне направлении, и выбираю один из них, следуя по нему к поверхности быстрее, чем успеваю моргнуть глазом.

Это не точная наука. Мама делала это все время, но даже ей требовалось несколько дополнительных прыжков, когда она направлялась в новое место. В итоге я оказался в горах, но, глядя на заходящее солнце, я вижу, что это не те горы, которые я только что покинул. Кажется, недалеко от Милна.

Я оглядываюсь в поисках самой высокой вершины и скольжу туда. Ночь ясная, и я могу как следует осмотреться. Я вижу на сотни миль вокруг, наблюдая за потоками магии, вырывающимися из Недр.

На самом деле я не знаю, куда направляюсь, даже с учетом того, что я там родился и видел кое-что из карт кровного отца. Но я более или менее знаю, где находится Зев Бездны, и, присмотревшись немного в том направлении, довольно легко замечаю свечение этого гигантского жерла.

Самый быстрый способ - снова спуститься вниз, попытаться найти канал, который позволит мне подобраться поближе. Но я не горю желанием совершить еще одну ошибку. Вместо этого я пробую трюк, который, как я видел, делала мама, - стать туманом ровно настолько, чтобы быть легче воздуха. Затем я задерживаю дыхание и совершаю стремительный прыжок, направляя себя к нужному каналу.

Медленнее, чем плыть по течению, наверное, но все равно быстрее, чем когда-либо. Я настолько нематериален, что едва ощущаю ветер, несусь сквозь ночь со скоростью мысли, не испытывая трения.

Трудно следить за временем, когда быстро летишь по ночному небу. Может пройти пара часов или всего несколько минут, прежде чем я доберусь до пещеры-пасти демона. Не знаю, насколько быстро летает королева и бегут ее демоны, но не настолько быстро. Я могу добраться до крепости первым, но скорость не поможет, если я не смогу найти клятое место.

Там стражники и запечатанные врата, но я растворяюсь в тумане, и они не замечают меня, когда я проскальзываю мимо. Как только прохожу их, я втягиваю немного магии, исходящей из недр, и читаю ее.

Путевые посты видны внизу, как факелы в темноте, указывающие путь до самого Копья Ала. Оно сияет, как костер в день солнцестояния, и я погружаюсь в течение и плыву по нему вверх.

И вот я проплываю к стенам великого ксара Каджи, и он еще более удивителен, чем в маминых историях. Ворота запечатаны так плотно, что даже я не могу проскользнуть сквозь них, но это не проблема. Невесомый, я поднимаюсь над верхом стены. Я не демон, и великая метка не делает ничего, чтобы остановить меня, когда я пролетаю над ней и спускаюсь с другой стороны.

Когда я скольжу в тумане, ни один из моих обычных органов чувств не работает. Все, что я могу ощутить, - это магию, и она говорит мне больше, чем когда-либо говорили другие пять. Как и метка улья, Копье Ала наполнено контролируемыми потоками магии. Метки вьются вдоль стены и улиц, выполняя все - от укрепления стен до очистки воздуха.

Но все они исходят из одного места, и очень просто понять сеть меток и проследить их путь к источнику. Олив там, в тронном зале, и она не одна.

С тех пор, как мы были детьми, одной из моих любимых игр было подкрадываться к Олив и Селене, садиться рядом с ними и ждать, когда они меня заметят. Даже не задумываясь об этом, я материализуясь на возвышении рядом с Олив, стоящей по правую руку от моего кровного отца, восседающего на Троне Черепов.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86946/571152

Переводчики: Vitteria