Готовый перевод Red Side Story / Красная сторона: Национальный цвет

Технологический скачок IV должен был произойти через три года, и все опасались худшего. Предполагалось, что однорельсовые поезда будут отменены вместе с фордами модели Т, электрическим освещением, гелиостатами, велосипедами и телеграфом. Каждый из них сам по себе вызывал бы сильное раздражение, но все вместе это было бы катастрофой: Хроматакия превратится в мрачный мир, где транспорт, спорт и связь будут значительно сокращены, а деревни, города и столицы секторов, составляющие нацию, будут все больше зависеть от самих себя.

Тед Серый: Двадцать лет среди хроматациан

-- Я презираю слабых духом, робких в труде и слабых в манерах, -- сказала Банти, пока мы ждали, когда выйдет следующий пассажир. Думаю, она имела в виду артистов, поскольку их непроизводительная роль часто считалась бесполезной для общества.

-- Ты очень справедлива в своем отвращении, -- сказал я. -- Кажется, ты ненавидишь все цвета, независимо от оттенка, в равной степени.

Она некоторое время внимательно на меня смотрела, чтобы решить, не перешел ли я на неприличный уровень обсуждения. Банти Макмастард была не просто Желтой: после смерти Кортланда Гамбоджа она стала заместителем префекта деревни по Желтым вопросам, а ее положение среди Желтых было определено во время проверки зрения Ишихарой за два года до этого. Ишихара стала определяющим моментом в жизни Коллектива: как только вы узнавали, какой цвет и насколько хорошо вы видите, вы точно знали, где вы находитесь в жесткой иерархии Цветократии. Вы знали, что делать, куда идти и чего от вас ждут. Взамен вы безропотно принимали свое положение в обществе, изложенное в «Книге гармонии» Манселла. Ваша жизнь, карьера и положение в обществе решались прямо там и тогда, а все тревожные неопределенности исчезали навсегда. В прошлом месяце я сам прошел тест и получил исключительно высокий балл за красное зрение -- то, с чем я все еще смирялся.

-- Желтые, как вы их называете, приносят Коллективу столько же пользы, сколько и все остальные, -- ответил я, перефразируя Правила, поскольку Желтые любят делать это с другими, но редко получают удовольствие взамен. Между Желтыми и Красными находятся Оранжевые -- для развлечений и артистизма, а между Желтыми и Синими -- Зеленые, для растениеводства и прикладной аутодокторологии -- все, что необходимо для бесперебойной работы Коллектива. -- Но скажи мне, Банти, твое определение «слабооттеночных» также описывает людей, которые лежат в равной степени между «синими» и «красными»?

Она бросила на меня злобный взгляд, ибо эти люди будут определяться как Сиреневые, Фанданго, Лавандовые, Сливовые, Сиреневые, Пурпурные и, в конце концов, Фиолетовые -- высший эшелон общества.

-- Чем скорее деревня избавится от тебя, тем лучше, Рассетт. Когда тебя благополучно отправят в Зеленую комнату за убийство Кортланда, ты не найдешь никого счастливее меня, за исключением, возможно, его матери.

-- Я не убивал Кортланда, Банти.

-- Это ты так говоришь.

Следует отметить, что Банти МакМастард была обручена с Кортландом Гамбоджем, а мать Кортланда была нынешним Желтым префектом. Досаждать кому-либо из них было неразумно, но, несмотря на риск, досаждать Банти доставляло особое удовольствие.

-- Ты говоришь очень приятные вещи, Бантс.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыла его, когда к нам подошел следующий пассажир. На правом лацкане у него красовался никелированный значок с брызгами краски, означавший, что он из «Национального цвета», и, судя по всему, это оперативник низшего звена, кто-то, кто изучает землю под ногами, прежде чем двигаться дальше.

-- Добро пожаловать в Восточный Кармин, сэр, -- сказал я оперативнику, -- наш дом -- ваш дом. Мы вместе.

-- Мы, конечно же, готовы, -- сказал оперативник, которого, как мы узнали, звали Джейсон Эпплджек. -- Я отправился из Изумрудного города сегодня утром и вернусь на следующем поезде. Когда это будет?

-- Послезавтра.

-- Тогда я ваш гость на две ночи.

-- И мы должны показать себя прекрасными хозяевами, -- сказал я. -- Могу я задать вопрос?

-- Речь идет о цветопроводе и полной колоризации?

Я кивнул. Больше от "Национального Цвета" ничего не требовалось. Подача цвета CYMK по трубам означала возможность создания полноценного Цветного сада, видимого для всех, оттенки цветов, травы и деревьев, питаемых трубами и капиллярами под нашими ногами.

-- Мне жаль говорить о том, что производство новых подающих труб в настоящее время приостановлено до тех пор, пока не улучшится качество цветного лома, -- сказал он. -- Мы все хотели бы иметь полноценные Цветные Сады, но без сырья, поставляемого такими хорошими людьми, как вы, полная колоризация никогда не будет завершена. Итак, как продвигается добыча цвета?

-- Не всё так хорошо, как мы надеялись, -- тихо произнесла Банти.

-- Тогда тебе лучше вытащить палец. Я думал, что на Красной Стороне полно красок для лома?

-- Здесь в основном всё выработано, -- сказал я, -- но мы пытаемся открыть новые цветные месторождения дальше.

Чтобы помочь экономике, основанной на цвете, цветной лом, оставшийся от Предыдущих, был собран, отсортирован и отправлен в "Национальный цвет" и переработан в необработанный цвет Юнивизуал. Без этого у нас были только естественные оттенки, которыми нас наделил наш дар зрения. Для меня, как красного, это маки, для зеленых -- деревья, для синих -- небо. Визуальный цвет для жителей Хроматакии был всем. Он определял весь общественный строй, правовую систему, экономику и здравоохранение. Но больше всего цвет привлекал внимание. Национальный цвет не просто распространял цвет, он был поставщиком мечты-цели: принести в наш обесцвеченный мир щедрую радость полной колоризации.

-- А пока Сеть не дойдет до нас, - сказала Банти, - может, «Нациоональный цвет» откроет здесь магазин красок?

Вам не нужно было полагаться на цветные трубы, чтобы обогатить свое цветное окружение. Цвет также можно было купить в банках, бумажных рулонах, тюбиках, пищевых красителях, красках для ткани и витражей. Даже если вы не были в Сети, вы все равно могли наслаждаться синтетическими цветами, но всегда по определенной цене. Апельсины стоили две штуки за полдюжины, но Оранжевый стоил столько же за один.

-- Честно говоря, это маловероятно, -- ответил Эпплджек. -- Розничные магазины цветов обычно находятся в больших городах. Итак, -- добавил он, -- вы можете порекомендовать какое-нибудь жилье?

-- В «Упавшем человеке» хорошая еда по разумной цене, а комнаты чистые и опрятные, недалеко от центрального фонаря и, как правило, без паразитов, -- сказала Банти.

-- «Упавший человек?» -- повторил он.

-- Это местная... легенда, -- ответил я, тщательно подбирая слова, -- он упал с неба, привязанный к металлическому стулу.

-- Недавно?

-- Тринадцать лет назад -- если он это сделал. А может, и нет.

Банти вздохнула.

-- Упавший человек -- это апокриф, -- сказала она, -- поэтому мы будем говорить о нем только как о названии заведения.

Если что-то в нашем окружении -- предмет, человек, правило или явление -- не вписывалось в строгие рамки определений Книги Гармонии, то с этим удобно было справиться, проигнорировав. В деревне жил апокрифический человек по имени Бакстер, которого было запрещено видеть, поэтому его упорно игнорировали. Это означало, что он мог безнаказанно делать все, что хотел, -- а это обычно выражалось в краже одежды и еды и разгуливании голышом. Бакстера видели и одновременно не видели.

-- Недалеко от Линкольна-на-Водах упал лебедь, -- сказал Эпплджек, который явно не считал, что к нему применимы правила апокрифа, -- оказалось, что он вовсе не живой, а сделан из металла и проводов.

-- Металл и провода? -- повторил я. -- Как в скачкообразной технологии?

-- Больше похоже на внутренности черепахи-копателя, если вы когда-нибудь видели такую.

-- Я видел фотографию, на которой кто-то смотрит на изображение одной из них, -- сказал я.

-- Врешь, -- сказала Банти, -- такого не бывает.

-- Она похожа на черепаху и размером с крышку мусорного ведра, -- сказал Эпплджек, по голосу которого можно было понять, что ему не понравилась Банти.

-- У нее шесть ног, и она проводит время, отыскивая и вырывая медь, латунь, цинк и бронзу отовсюду, где только найдет, -- добавил он, -- и складывает их в аккуратные кучки, предположительно для сбора давно забытым способом. Пригодится всем, у кого хобби -- ювелирное дело.

-- Это правда? -- спросила Банти.

-- Думаю, да, - сказал Эпплджек.

Банти знала все это, но отрицала существование всех апокрифов, потому что это было политикой, а Желтые всегда продвигали политику. Она, как и я, знала, что в стране двенадцать зверей, которые, по общему мнению, имеют не биологическое, а искусственное происхождение, а черепаха-копатель -- одна из трех, о которых до сих пор известно, что они функционируют. Давно подозревали, что лебеди тоже могут быть небиологического происхождения, но в Правилах говорилось, что они настоящие, а Правила непогрешимы, потому что в них так написано. В Правилах.

-- Он был покрыт перьями? --спросил я, надеясь так или иначе прояснить вопрос о лебеде.

-- Они были нарисованы, но весьма реалистично.

-- А. Что с ним случилось?

-- Его сочли не лебедем, а «лебединым» апокрифом. Они не могли игнорировать его, так как он был слишком большим, поэтому сожгли его. От него исходил отвратительный запах, а потом он взорвался, унеся ногу слишком любопытного Серого. Неприятное дело. Они сбросили его в реку за Внешними метками. "Упавший человек", говоришь?

Он нахлобучил шляпу, а затем сел в ожидавшее его велотакси и поехал в город.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87352/577109

Переводчики: Excelence