Готовый перевод Red Side Story / Красная сторона: Деревня

Торранс Редвинг придумал термин «луфомания» и сделал это умение своим собственным. Он начал с того, что нашел способ обойти Правила, позволяющие ему держать рыбу, затем сделал мелочь доступной для всех, придумал, как носить берет по четвергам, а волосы укладывать за воротник. Хотя его считали героем, вы не найдете записей о его подвигах. Он живет только в тайной и нерегулируемой устной традиции.

Тед Грей: Двадцать лет среди хроматациан

Мы вышли из здания вокзала, и префект Селандин резко остановился при виде «Форда». Его раздражала не древность машины, ведь почти все автомобили были модели «Т» со времен запрета на автомобили во время Третьего скачка за девяносто шесть лет до этого. Если бы «Модель Т» не была освобождена от музейных экспонатов и впоследствии не была объявлена «излишком для коллекции» в результате вдохновенного лохотрона, у нас бы даже не было таких машин. Я читал в журнале Spectrum, что в Синем секторе было несколько раздолбанных «Испан-Сюиз», использовавшихся для пахоты, а где-то в Красном секторе Юга «Остин Аллегро» использовался для перевозки навоза -- роль, для которой он оказался на удивление пригодным.

Нет, именно «Мандариновые игроки», сидевшие на платформе, раздражали Селандина. Оранжевые, как правило, были творческими людьми: художниками, поэтами, актерами и прочими, и их считали беспутными: безногими, бестолковыми, а зачастую и непригодными -- как в финансовом, так и в личном плане. Судя по выражению лица Селандина, он считал их немногим лучше Серых или, того хуже, Риффраффа.

-- Я не поеду с ними, -- фыркнул он, -- они пойдут пешком.

Он подождал, пока я объясню игрокам, что пришлю за ними машину, и, бросив кинжальный взгляд на желтого префекта, они отправились стоять в тени навеса станции.

-- Добро пожаловать в Восточный Кармин, -- сказал с водительского места Карлос Фанданго, наш постоянный уборщик, -- у меня есть брат в Дог-Лег-Лейк, он работает клерком в зале заседаний совета.

-- Как очаровательно, -- ответил Селандин. -- Езжайте медленно, иначе я вас разжалую. И у меня нет желания вести банальные разговоры.

Карлос кивнул в ответ, зная, что лучше не перечить префекту. Фанданго был технически Пурпурным, но настолько слабым, что это не имело значения. Высшие Пурпурные часто пренебрежительно называли своих собратьев более низкого цвета просто: «Сине-красные».

Машина работала на отработанном кулинарном масле, поэтому, как только двигатель заработал, запахло, как в коммунальной кухне в ночь чипсов. После того как я вынул кирпич из-под заднего колеса «Т» и присоединился к Банти, сидевшей в кузове, мы отправились по перпетулитовой дороге в сторону деревни.

-- Это наш завод по производству линолеума, -- сказал я, указывая на большое здание из красного кирпича, откуда доносился приглушенный стук. -- Мы снабжаем линолеумом весь Коллектив.

-- Достойная похвальба, -- заметил Селандин, -- и успех, как я понимаю, во многом приписывается миссис Гамбодж. Это правда, что у нее рабочие работают по шестьдесят восемь часов в неделю?

-- Да, -- с энтузиазмом подтвердила Банти, поскольку излишества Гамбодж были хорошо известны, -- и семнадцать лет без отпуска!

-- Как ей это удается?

-- Она убедила Совет принять стандартную переменную, согласно которой отпускные права должны быть получены либо при выходе на пенсию, либо после смерти, -- сказала Банти. -- Выход на пенсию гораздо слаще, если он заслуженный, а кому нужен отпуск после смерти?

Префект Селандин усмехнулся про себя.

-- Восхитительное решение неразрешимой проблемы, и я обязательно его реализую. Держать в узде трудолюбивость Серых -- это не что иное, как изнурительное бремя, и я могу вам посочувствовать -- на фабрике Дог-Лег-Лейка производят столовые приборы, и мы часто не выполняем производственные планы исключительно из-за характерной для Серых лености.

Это было действительно интересно. Не его негативное отношение к серым, которое было довольно стандартным среди высших оттенков, а фабрика столовых приборов. У меня был запланирован потенциальный обходной путь для решения проблемы с ложкой.

-- Правда? -- сказал я, а затем добавил с немного глупым видом: -- Но вы не делаете ложек?

-- Конечно, никаких ложек, -- резко ответил он, отругав меня за банальность моего замечания. Из-за безотчетной ошибки в «Книге гармонии» Мунселла производство ложек было запрещено. Во время последней переписи ложек было подсчитано, что на одиннадцать жителей приходится только одна ложка, не считая половников и других приспособлений для сервировки. Совместное использование ложек, как и поедание заварного крема вилкой, теперь было разрешено в качестве стандартной переменной. Если вы считаете это правило глупым, подумайте о перчатках: нам разрешалось их делать, но никогда не носить.

-- Если бы не постоянные домогательства моей команды к нашей рабочей силе, -- сказал Селандин, -- весь Коллектив ел бы руками.

Мы прижались к обочине, чтобы пропустить трехместный пелотон Пенни-Фартингс в вихре спиц, на лицах гонщиков была смесь сосредоточенности, напряжения и страха.

-- Для ярмарки веселья? -- спросил префект Селандин.

-- Я думаю, мы можем выиграть спринт и преодолеть мили за час, -- сказал Карлос. -- Они много тренируются и, похоже, ничего не боятся.

-- Как Пенни-Фартингс удалось избежать запрета на велосипедные передачи, введенного в Третьем скачке? -- спросила Банти, и этот вопрос, несомненно, был задан скорее в поисках нарушения, нежели из любопытства.

Велосипеды были освобождены от запрета на велосипеды с зубчатой передачей, -- ответил я, -- так что, по идее, это касалось и Penny-Farthing, поскольку второе колесо меньшего размера считалось «приспособлением для стабилизации», а не самостоятельным колесом».

-- Хм, -- сказала Банти.

-- Хотя большие колеса Penny-Farthings обеспечивают велосипедам достаточно высокую скорость, -- добавил Карлос, -- у них есть и недостатки: высокая высота и высокая скорость делают их потенциально опасными, и гонщики регулярно погибают при попытке установить новые рекорды.

Главной причиной смертельных случаев была не только скорость, но и участие в безумных соревнованиях по «городскому фристайлу» -- сальто назад и вращение в воздухе.

-- Я буду участвовать в ярмарке веселья, -- гордо заявила Банти, видимо, желая произвести впечатление на мистера Селандина, -- и попытаюсь выиграть в номинации «Самая низкая нота» на моей сильно модифицированной тубе-сабтрабасе. Моя запись будет ниже человеческого диапазона частот, но должна вызвать экстремальное мычание у коровы.

-- Желаю вам удачи, -- сказал мистер Селандин без всякого интереса. -- Если я могу как-то помочь в этом деле, пожалуйста, держите это при себе.

-- Спасибо, -- сказал Банти, не расслышав его.

Мы проехали мимо лесопилки, сыроварни и ослиной мельницы.

-- Вы здесь, чтобы вынести решение по поводу смерти молодого мистера Гамбоджа? -- спросил Карлос Фанданго. Как деревенский дворник, он был водителем и обслуживал наш небольшой парк Model T, центральное уличное освещение и многое другое. Он видел 14 процентов на синих и красных полях, что было лишь сиреневой стороной ничего, но его желанный статус дворника давал ему странные привилегии, например, возможность разговаривать с кем-то вроде мистера Селандина без того, чтобы с ним разговаривали первым.

-- Я выслушаю все показания сторон с должным усердием, рассмотрю доказательства беспристрастно и непредвзято, а затем взвешу все факторы, чтобы вынести вердикт, который подтвердит первоначальный вывод миссис Гамбодж: смерть ее сына была неестественной и неправомерной и виновные должны быть немедленно наказаны.

-- Вы уже приняли решение? -- спросил Карлос, глядя на меня.

-- Я здесь не для того, чтобы оспаривать слова уважаемого Желтого, -- сказал он. -- Я здесь просто для формальности. Кто-нибудь из вас знает этого Эдварда Рассетта?

-- Вполне хорошо, -- сказал я. -- Это я.

Он уставился на меня.

-- Ваши глупые вопросы о ложках и лебединой атаке теперь легко объяснимы, -- сказал он. -- Вы, Синнабар и Джейн Брунсвик не наказаны, а жертвуете собой, чтобы все осознали важность Правил и то, что осквернение гармонии подрывает способность Коллектива наслаждаться жизнью, не запятнанной смятением и злобой.

Благодаря ему наши смертные приговоры звучали почти благородно.

-- Вы часто проводите такие слушания? -- спросил я.

-- Мое время уходит на другие дела. Благодаря своей прямолинейной манере и желтоцентричному поведению я очень востребован.

Я не сомневался в этом, хотя так не должно было быть: проблема была не в Правилах, а в их неизменном жестком толковании, которое делало их неработоспособными. Именно то, как эти Правила были истолкованы, чтобы добиться справедливости, отличало хороший Совет от плохого. Однажды во время поездки в Виридиан, чтобы купить пищевой краситель, мы с папой зашли в зал Совета, чтобы бесплатно развлечься, и посмотрели интересное дело: старший префект, вместо того чтобы обвинить женщину в убийстве мужа садовыми ножницами после того, как он украл интимную близость без согласия, решил обвинить ее в «безответственном беге с ножницами». Она была признана виновной, оштрафована на пятьдесят баллов и прошла дополнительный курс обучения работе с ножницами. Останки ее мужа без шума отправились в сарай для утилизации. Никто не отрицал, что это был хороший результат.

Это наш хлопун, -- с гордостью сказала Банти, указывая на куполообразное медное устройство на зенитной башне деревни, -- гражданский проект, разработанный нашей собственной Салли Гамбодж, чтобы отвести удары молнии от жителей.

Заунывные истории об ударах молний, от которых у жителей варились мозги в голове, были третьей по популярности статьей в журнале «Спектр», наряду с нападением лебедей и похищением детей Риффраффом. На самом деле у краклетрапа было только два неоспоримых признака: он стоил огромных коммунальных денег, потраченных на его строительство, и не был никому полезен.

-- Впечатляет, -- сказал Селандин, но его больше интересовала зенитная башня. Поскольку планировка городов, поселков и деревень строго соответствовала протоколам архитектурного единообразия, башни, расположенные в произвольном порядке или не соответствующие утвержденному плану, создавали неповторимую индивидуальность, которой Восточный Кармин мог по праву гордиться.

-- Есть какие-нибудь предположения о его назначении? -- размышлял Селандин, поскольку в Дог-Лег-Лейк не было зенитных башен.

-- Но они упоминаются в Книге Гармонии, так что, вероятно, у нашего Манселла есть план на их счет, -- сказала Банти.

Огромное, слегка сужающееся кверху сооружение было по меньшей мере втрое выше ратуши, и, как и ратуша, и Зал Совета, оно было выращено из строительного перпетулита. Башня могла бы стать складом, смотровой площадкой или даже хранилищем самого перпетулита, ожидая, когда его начнут использовать в качестве чего-то другого, но так и не дождалась. Как и многое вокруг нас, прошлое было не только неизвестно, но и непознаваемо.

Мы замолчали, пока Фанданго вез нас через Восточные ворота в деревню, центр которой представлял собой большую открытую площадь с резиденциями выдающихся оттенков в северном конце и кафе, магазинами, библиотекой и мастерскими ремесленников, занимающими остальную часть периферии, - все на своих местах, точно таких же, как в каждом поселке размера «С». В центре располагался главный зал, за дверями которого возвышалась статуя Нашего Манселла в два человеческих роста. За центральной площадью располагались кварталы низших оттенков, кухни, мастерские и амбары, чуть поодаль - сенные амбары, молочная и мастерская Карлоса, а ниже по ветру и дальше всех - сараи для ремонта, кожевенный завод, Зеленая комната и Серая зона.

Карлос остановился у дома Гамбоджей, который легко узнать по ярко-желтой двери Univisual. Салли Гамбодж ждала на пороге и тепло приветствовала мистера Селандина.

-- Это тот, кто убил моего сына, -- сказала миссис Гамбодж, указывая на меня костлявым пальцем. --Запомните его хорошенько.

-- Я уже презираю его, -- ответил мистер Селандин. -- В этом вопросе я вас неизменно поддерживаю.

-- Я полагал, что это должно быть честное и свободное слушание? -- сказал я, ставя саквояж Селандины на землю рядом с ним.

-- Как вы смеете? -- сказала миссис Гамбодж. -- Ваше предположение о заранее предрешенном исходе оскорбительно, унизительно и неуправляемо. Вашу книгу, пожалуйста.

Я вздохнул, отдал свою книгу заслуг и был оштрафован на двадцать баллов за «оскорбление репутации старейшины», на десять -- за «высказывания не по делу» и на пять -- за «дополнительные неспецифические дерзкие намерения».

Она вернула мне зачетную книжку, и я поблагодарил ее за наказание, чтобы избежать еще одного порицания за «недостаточное признание личных недостатков», после чего быстро ушел, пока они не успели выдвинуть новые обвинения.

-- Надеюсь, у вас с Джейн есть хорошая стратегия, -- сказал Карлос, как только мы оказались за пределами слышимости. -- Эти двое попытаются сделать все, чтобы затащить вас в Зеленую комнату.

Несмотря на мое участие в заговоре, в результате которого дочь Карлоса и Дориан сбежали вместе, он, похоже, не питал ко мне особой неприязни. Но все резко изменится, если он узнает, что с ними произошло. Я должен был сделать так, чтобы он никогда этого не узнал.

-- У нас есть план, -- сказал я.

-- Да?

-- Да, в основном все вращается вокруг большой порции обманчивой надежды, а если ее нет, то хорошей пары ботинок для бега.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87352/581515

Переводчики: Excelence