Готовый перевод Prey / Жертва: Глава IV. Друзья в верхах

"Тебя приговорили к смерти за проступки. Что чувствуешь по этому поводу?"

* * *

Оцеллус аккуратно ставит фонарь на стойку в прихожей. Голубые язычки пламени безмятежно пляшут.

Нимфа замирает, навострив ушки, вслушиваясь к возможное жужжание чужих крыльев, или перестук копыт. Ничего. Тишина. Она совершенно одна. Ну или окружена, даже не подозревая что...

Оцеллус снова осматривается, но, кроме стойки, поблизости нет чего-то такого, чем мог бы притвориться чейнджлинг. Разве только... может быть ковром?

Она гарцует на месте, внезапно почувствовав себя неуютно от того, что её копыта утопают в плюшевом по ощущениям ковре.

Ну хватит! Нимфа сжимает веки, ругая себя. Паранойя до добра не доведёт. Как бы то ни было, она расправляет крылья и взлетает с ковра.

Да и нахлынувшие эмоции тоже добавляют проблем.

Если она просто пройдёт через портал, вместо того чтобы его уничтожить, то подвергнет риску не только Эквестрию, но и весь мир. Королева Элитра пугает.

У Кризалис была армия, но, несмотря на то, что её чейнджлинги были преданы своей королеве, как и Оцеллус когда то, Кризалис никогда не доверяла своим детям так, как Элитра доверяет своим. Она доверяет им королевское желе, не опасаясь предательства. А если вспомнить как легко тот дрон с оружием отверг попытки нимфы показать лучший путь, то верность чейнджлингов этой новой королевы нелегко будет пошатнуть.

Чейнджлинги с оружием. И хуже всего, похоже что Элитра высасывает память Луны...

Оцеллус охватывает ужас, как только она представляет своих друзей запертых в коконах чейнджлингов, разложенных вокруг зеркального портала, а королева выпивает и их память тоже, получая все необходимые знания, чтобы вторгнуться в Драконьи земли, Якякистан, Гриффонстоун, на гору Арис и в Сиквестрию, превращая её друзей в безмозглые пустые оболочки.

Ну уж нет, она через этот портал не пойдёт. Его надо уничтожить, причём быстро!

Нимфа словно сосредотачивается на повестке дня. Она вспоминает: на стойках в прихожей были зеркала, отделение для вещей и крючки для шляп, шарфов и плащей. Оцеллус осматривает стойку, пока не замечает выдвижной ящик.

Она хватается зубами за ручку ящика и тянет его до упора, вытаскивая из стойки совсем, помогая себе передними копытами. Нимфа едва обращает внимание на предметы внутри, а внутри были тяжелый зимний плащ с выложенным сапфирами рисунком луны и ещё один фонарь. Луна послала её забрать как можно больше любых предметов.

Из-за того что не было чего-то более насыщенного эссенцией для вытягивания, с созданием новой печати Найтмер Мун придётся немного повременить. Пока Оцеллус вешала картину обратно на стену, в голову пришла мысль что изображения и уравнения были достаточно подробными (хоть и сделаны были на неразборчивом Старопонийском) что она могла бы сама попробовать стать Печатью. Но Луна заключена за зеркалом, а больше здесь некому было поднести Печать-Оцеллус к замку.

Но было ещё кое-что, что требовалось попробовать, перед тем как заниматься Антиэлементами.

— Они почувствуют любого кому близки их пороки, — предупредила Луна. — По счастью, я... Найтмер Мун не доверяла звёздам что ей помогали, посему разработала сумку с защитной подкладкой, защищающей от стороннего влияния, если ей понадобится переносить их с места на место.

— Вернись к стойке в прихожей где я нашла тебя, — инструктировала принцесса. — В самой стойке есть выдвижной ящик. Принеси его целиком. Того что хранится в нём будет в достатке для изготовления сумки. А на нижней части ящика выгравирован нужный чертёж.

Оцеллус приподнимает ящик передними копытами, пока свет фонаря не выцепляет гравюры на нижней стороне. До чего же странное место чтобы спрятать чертёж. Сама она может быть и догадалась о назначении картины в тронном зале, но здесь бы ни в жизни не нашла.

Может в том и был смысл? Найтмер Мун не хотела бы рисковать забыть этот чертёж, и может не хотела чтобы кто-то ещё его нашёл? Подразумевая конечно, что этим кем-то была её сестра, Селестия.

Была ли какая-то закономерность в том, где чертёж был спрятан? Подсказка?

Позже стоит обдумать. А может проще спросить Луну, по возвращению в тронный зал.

Оцеллус открывает рот, и снова зажимает зубами фонарь.

Притушив на нём пламя, нимфа пробирается обратно в тронный зал, перебегая от одной колонны к другой, прячась, внимательно вслушиваясь в каждый шорох. Следующая колонна. Тихо, как можно более незаметно. Слиться с тенями.

Не думать. Не чувствовать. Просто идти. Прятаться. Снова идти.

Оцеллус проходит почти половину большого зала, как раз мимо фонтана, теперь покрытого затвердевшей люминесцентной смолой, как на неё обрушилась наковальня реальности. Вид чейнджлинга застрявшего в затвердевшей от взрыва смоле, прорывает ментальную стену, за которой скрывались изображения её друзей, точно так же заточённых в зелёной ловушке.

Нимфа опирается на колонну, фонарь падает у неё изо рта. Он со звоном падает на пол, его маленькая дверца открывается. Падает и ящик, из которого выпадает плащ и сапог.

Она больше никогда их не увидит! Смолдер! Галлус! Сильверстрим, Йона, Сэндбар...

Портал нужно уничтожить. А значит она здесь навсегда! И больше никогда не увидит друзей!

Никакой больше "Школы дружбы"! Никогда больше не поспит на свой кровати... которую забыла заправить. Так и останется она незастеленной. Не увидит новую одёжку Йоны. Не пройдёт тот тест профессора Рэрити. Да и вообще никакой тест больше не пройдёт. Родители не увидят как она выпустится!

Родители!

Она никогда не увидит семью! Маму, папу, маленьких брата и сестру...

Оцеллус сворачивается в клубочек, стараясь рыдать как можно тише.

* * *

Нимфа поднимает голову от жемчужно-белой раковины и смотрит в овальное зеркало в обрамлении рамки лунного серебра, висящее на облицованной ониксом стене ванной. Оцеллус, что смотрит на неё в ответ через отделанный чёрным мрамором бортик — размазня с опухшими глазами. Но по крайней мере, всё ещё преображённый чейнджлинг. Не Кризалис, ну или того хуже, полное отсутствие чего-либо.

Но долго ли она сможет оставаться собой?

Её улей научился поддерживать себя сам, делясь любовью. А если делиться станет не с кем?

Оцеллус знает ответ, и он почти так же мучителен как знание что она больше никогда не увидит друзей. Она обратится обратно.

Снова станет изголодавшимся по любви дроном. Её мысли обращаются к тому чейнджлингу застрявшему в смоле. К тому, которому дала по лицу вазой. Она станет одной из них.

Нимфа чувствует как горят её глаза. Дыхание перехватывает. Сейчас снова заплачет. Она видит как её отражение замыливается.

Нет! На таких мыслях зацикливаться нельзя. Она знает что они правдивы, но нужно цепляться за надежду. У неё есть друзья, и они не позволят случиться худшему, и не остановятся пока не поймут как вернуть её домой!

Да и не только они. Директриса Старлайт так всё не оставит. Король Торакс тоже.

Оцеллус в зеркале неуверенно улыбается, представляя как Смолдер если нужно когтями перекопает все Драконьи земли, но найдёт способ вернуть её домой.

Губительный голос логики напоминает, что простого решения не будет.

Понадобились Элементы Гармонии чтобы отправить сюда Найтмер Мун. Понадобилось четыре анти-элемента чтобы вернуть её обратно. А чтобы попасть сюда понадобился специальный портал, разработанный чтобы быть мостом между мирами и сила домика на Древе чтобы попасть сюда. Тот самый портал который сейчас работает не так как должен.

Возможно, пути домой больше не существует.

Её мысли возвращаются к записке, которую нашла Смолдер. Ту, что была с тестом Рэрити. А может ли Дискорд вернуть её домой? На пике могущества он мог играться с циклами солнца и луны, так ведь?

Ну да, давайте надеяться на Духа хаоса, что может пойти так?

Нимфа протяжно выдыхает, случайно всхлипнув. Ну, не заплакала, уже кое-что. Она отошла в ванную, потому что не хотела чтобы Луна видела её такой. Слёзы делу не помогут.

Оцеллус опускает мордочку в раковину и болтает ею в воде. Нужно отвлечься на другие мысли.

Жемчужно-белая раковина на бортике из чёрного мрамора напомнила ей о полной луне на фоне ночного неба. Найтмер Мун и правда серьёзно поработала над мотивами. Эта мысль вызвала из уст нимфы лёгкий смешок.

Она знает что друзья, семья и король её тут так просто не бросят. Но вернуть её домой, да ещё чтобы королева Элитра не прошла через портал со своей армией будет... по меньшей мере чрезвычайно сложно. В глубине души, Оцеллус готовится к тому что может даже невозможно. Здесь теперь её дом. Будет лучше пораньше к этому привыкнуть.

Минутку... если так сложно попасть сюда...

Откуда тогда на луне взялись чейнджлинги?

Нимфа поднимает голову, с её мордочки капает вода.

Луна смотрит на неё в ответ.

Миг спустя, Оцеллус утешается тем, что кричала не так уж и громко.

— М-м-м, блаженство криков детских, — бесстрастно произносит принцесса. — Почти уж позабыла как звучат.
Она вздыхает.
— Прости, Оцеллус. Я забеспокоилась что тебя столь долго нет. Ты в по...

Луна исчезает, окружающая её тьма сменяется почти непроглядной чернотой, отражающейся в кирпичной кладке из оникса.

Нимфа смотрит на своё отражение.
— Нет. Не в порядке.

* * *

Содержимое её седельных сумок разложено у копыт. Школьные учебники, тетрадки, карандаши, перья и чернила. Разноцветный набор кубиков. Мешочек для них же, подарок от Сэндбара, в котором теперь лежит зелёный шар с липкой жижей.

Оцеллус кладёт свою теперь уже пустую седельную сумку на третий ониксовый постамент. Вместо того чтобы создавать вс. сумку, артефакт просто сделает подложку, для надежного хранения и изоляции анти-элементов.

Нимфа поднимает точно так же опустошённый ящик. Фонарь, сапоги и плащ, одежда для выхода из дворца, теперь сложена на первом пьедестале ониксового трио, в тронной зале Найтмер Мун.

Она переворачивает ящик, изучая арифметические изображения и уравнения, вот бы знать старопонийский... В дизайне не было ничего, что можно было бы с мимикрировать. Только начальные данные. С лёгким вздохом, Оцеллус ставит ящик на центральный пьедистал.

Столб тёмного, как смоль пламени вырывается из первой колонны. Глаза нимфы расширяются, когда она видит как фонарь, ботинки и плащ растворяются в густом синем дыму, распадаясь на куски, напоминающие древесный уголь, после чего превращаются в масло, чёрное как космос, усыпанное крошечными искорками лазурного света. Но масло тает не вниз, а вверх, устремляясь в сводчатому потолку, достигая высоты примерно жукомедведя, прежде чем масляной дым растворялся в ярких вспышках света.

Ещё один столб полуночного пламени окружает её седельные сумки. Внимание нимфы приковывают новые вспышки, на этот раз над третьим пьедесталом. Синий дым и чёрное масло стекают к её сумкам, масло превращается в тонкие нити, которые вплетаются в ткань, сливаясь с ней, источая ещё больше дыма.

Масло перестаёт литься, а дым растворяется, оставляя сумки точно такими же, какими их запомнила. Лишь лёгкий холодок по спине напоминает, что это не так.

Оцеллус поворачивается к Луне, которая легко кивает. Нимфа открывает рот чтобы забрать результат с пьедестала, но холодок останавливает её. Вместо запланированного, она просто вытягивает переднее копыто, и смахивает сумки на пол.

Те падают, раскрываясь.

— Нет причин для страха, — спокойно заверяет её Луна.

Оцеллус кивает, стараясь отогнать тревогу. После чего сгребает вещи обратно в сумки и надевает их.

Она поворачивается к огромному окну, глядя на пустынный лунный пейзаж. Там нет жизни, не с кем подружиться.

Нимфа чувствует очередной укол в сердце, на сей раз от чувства вины. Она ощущает что подвела учителей, школу и короля. Все из усилия и уроки были потрачены впустую, на ту, кому не предоставится шанс завести друзей.

Оцеллус отгоняет ядовитые мысли. Она знает что это не так. Её профессора, родители, директриса и король Торакс, все гордятся тем, чего она уже достигла. Торакс конечно отчитал бы её за негативные мысли. Нимфа с вызовом начинает смотреть на пустошь.

Пустошь равнодушна к её вызову.

— Луна? А если я останусь здесь до конца жизни, то что мне есть?

Принцесса закрывает глаза.
— Покуда тёмные пятна от Найтмер Мун исчезли, а вместе с ними и поля чёрных луноцветов, тебе потребно самое дальнее крыло дворца, оранжерея... консерватория, где... где Найтмер Мун выращивала самые напитанные эссенцией растения для сбора и переработки. Там, рядом находятся и озера для её хранения.

Луна отводит взгляд.
— После открытия портала в Эквестрию, Найтмер Мун отдала последний приказ своим созданиям: забрать дары звёзд, вернуть их в хранилища, после чего собраться у озера эссенции. Там, они растворились обратно в эссенцию. Все, кроме тех что работали в Консерватории. Им я приказала продолжать работу. На всякий случай.

Принцесса снова смотрит на Оцеллус.
— У меня нет зеркала в Консерватории. Но создания Найтмер Мун долгое время берегли это место, думаю сие верно и сейчас. Там, ты найдёшь всё что нужно для пропитания.

Нимфа тихо слушает, и когда Луна заканчивает говорить, Оцеллус робко спрашивает:
— А... а что насчёт любви?

Оцеллус опускает взгляд, на её лице ясно читаются беспокойство и печаль. Да, пища поддержит её, но едва ли местный улей изменится, некому здесь любить её, и не с кем эту любовь разделить, а без любви она будет медленно деградировать, пока не станет старой собой — изголодавшимся по любви чейнджлингом.

— Я... я не хочу снова стать одной из них.

— Отбрось страхи, — произносит принцесса. — Уж это предотвратить я способна. Луна — мои владенья. Я буду посещать тебя каждую ночь во снах и давать столько любви сколько нужно.

Нимфа слабо, но с облегчением улыбается. Даже если сны не реальны, пока Луна реальна, и её любовь реальна, этим можно кормиться.
— Спасибо.

Принцесса качает головой.
— Нет. Это всей Эквестрии стоит тебя благодарить, коль дойдёт до такого.

* * *

Оцеллус всегда гордилась своим мастерством делать заметки. Сидя перед зеркалом с карандашом зажатым в зубах и блокнотом, открытым на пустой странице, она внимательно вслушивается в каждое слово Луны и превращает его в набросок карты дворца Найтмер Мун.

Здание отдалённо напоминает паука. Большой зал и Тронная комната образовывали тело, от которого отходили многочисленные крылья. Анти-элементы были расположены по дальним концам четырёх их них. Зависть была ближе всего, поскольку находилась в самом коротком крыле. В том, где были расположены гостиные и спальни. В коридоре где обнаружила себя по пробуждению Оцеллус, анти-элемента не было. Но пройти к нему можно было через коридор соединяющий столовую и кухню. Убегая от патруля, она совершенно случайно могла наткнуться на Зависть, поверни она не туда.

Нимфа подняла копыто. У неё вопрос.

Луна продолжает описывать холл ещё несколько мгновений, после чего замолкает, вопросительно склонив голову набок.
— По что ты воздела так копыто? Что-то не так?

Оцеллус удивлённо моргает. Она роняет карандаш и опускает копыто. Ей приходит в голову, что Луны долгое время не было в Эквестрии. Конечно, у неё уже было много лет чтобы привыкнуть, но, быть может, ещё остались какие-то вещи, о которых она не знает?

— У меня вопрос появился, — произносит нимфа, не желая смущать учителя.

Принцесса хмурится.
— Но я же говорила что приветствую любые вопросы, разве нет?

Оцеллус быстро кивает, понимая что то, что делает с Луной королева Элитра должно быть пугает. А ей бы не хотелось чтобы принцесса лишний раз начала сомневаться в своей памяти.

— Ты сказала спальни, во множественном числе, — нимфа вспоминает столовую. — И в обеденной было много стульев.

Глаза Луны забегали, она села и робко сложила передние копыта.
— Я... Найтмер Мун могла... создать себе кого-то чтобы составить компанию.

Тысяча лет одиночества. И одно только воспоминание о нём жестоко ранит. Оцеллус опускает взгляд, думая, сколько должно пройти времени, чтобы и она начала заводить себе воображаемых друзей. Она содрогается при мысли о чаепитии с воображаемой Смолдер.

— Ох, — нимфа откладывает заметки в сторону, после чего подходит к Луне и прикладывает копыто к зеркалу. — Прости что спросила. Никто и никогда не должен остаться совсем один и без друзей.

— Я этого заслужила, — заявляет принцесса. — Но теперь у меня есть друзья. Я рада считать тебе одной из них.
Она улыбается и прикладывает копыто со своей стороны, к копыту чейнджлинга.
— И без друзей ты здесь не останешься, — добавляет Луна.

Несколько минут спустя, с фонарём в зубах и с седельными сумками по бокам, Оцеллус выходит из тронного зала.

* * *

Нимфа смотрит на стену чёрной магии, разделяющей коридор перед ней пополам. Похоже на пустоту поглотившую звёзды, словно сердце чёрной дыры. Она осторожно подходит ближе. Пульсирующая энергия напоминает магический щит принцессы Твайлайт, но холоднее. И не физически холодное. Холод какой-то экзистенциальный, словно убийство без малейших сожалений.

Оцеллус решает не трогать барьер.

Она осматривается по сторонам и замечает пьедестал с бюстом Найтмер Мун. Она направляется к нему, попутно проверяя комнату на наличие любви. Пусто. Как и ожидалось. Да даже если бы пьедестал и был замаскированным чейнджлингом, она бы всё равно это не поняла, только если бы в данный момент он бы не испытывал любовь. Сомнительно.

Немного поразмыслив, нимфа превращается в гиппогрифа. Внезапно, она осознаёт что первый раз превратилась в эту форму. У Оцеллус проскальзывает мысль, что ей интересно как бы отреагировала Сильверстрим. Хотя та никак превращение в морскую пони не прокомментировала, значит и превращение в гиппогрифа вряд ли бы вызвало какую-то особую реакцию.

Нимфа подлетает к пьедесталу и поднимает бюст, новообретёнными лапами, удивляясь что он легче чем ей думалось. Сильнее она не стала, просто лапами держать что-то такое гораздо удобнее чем копытами.

Мысли Оцеллус начинают блуждать. Почему она раньше никогда не пробовала форму гиппогрифа? Если уж на то пошло, ни грифоном, ни яком она тоже не была. Драконом только. Сэндбара она не учитывала, потому что пони не считаются. В улье Кризалис каждый чейнджлинг учился превращаться в пони. И значит это была первая форма в её репертуаре.

В день открытия школы, она первым делом превратилась в дракона. Она тогда ещё даже не была знакома со Смолдер. Но что-то в драконах заставляло её чувствовать себя непринуждённо.

С тех пор она ещё не раз превращалась в дракона. Форма казалось естественной. Хотя бы вспомнить то, что утром она обратилась, даже незаметно для себя самой...

Оцеллус отбросила мысль. Не лучшее время волноваться о самоощущении.

Она снова поворачивается к чёрному барьеру, пытаясь определить, стена это, или же просто дыра в пространстве. Холодок проходит по её спине. На миг, и она готова поклясться, что-то проплыло в черноте.

Нимфа крутанулась в воздухе и швырнула бюст в барьер. Голова ударилась и отскочила, а сверкающие голубые и белые вспышки пробежались по барьеру от места удара. Бюст с громким треском падает на пол, и у Найтмер Мун отламывается рог.

Оцеллус улетает к ближайшему зеркалу.

* * *

— Чёрная стена?

Луна обдумывает новость, смотря из овального настенного зеркала, висящего напротив кладовки. Но по началу принцесса была крайне удивлена и сбита с толку, обнаружив что какой-то незнакомый гиппогриф стучит в зеркало и зовёт её.

Оцеллус бьёт крыльями, паря в воздухе, быстро возвращаясь обратно в свою естественную форму, и кивает принцессе.
— Да, волшебный щит, как я думаю.

Луна ещё несколько мгновений молча раздумывает, после чего её глаза широко раскрываются.

— Ох, прости Оцеллус, совсем позабыла, — нимфа замечает как по лицу принцессу мелькнуло беспокойство. — Я... просто удивлена что они активны. Должны быть чейнджлинги пытались пробиться в тронный зал и активировали защиту дворца.

"Защиту дворца?" — Оцеллус морщится. "Звучит не очень".

— Хотя, не пристало удивляться, — произносит Луна.

— А защита от чего?

Принцесса вздыхает.
— Как я уже говорила, Найтмер Мун создала миньонов из эссенции, — Луна на миг отводит взгляд, но затем возвращает. — Вскоре, я обнаружила что мои создания могут обрести собственный разум. Так что я создала эти барьеры, дабы отгородить анти-элементы, на случай если одно из моих творений восстанет.

Слова принцессы напомнили нимфе урок в классе тогдашней директрисы Твайлайт, о том, как одно из таких созданий вышло из под контроля — Тантабус. Луна создала его в царстве грёз, кошмара, который бы мучал её по ночам. Принцесса наказывала себя за проступки совершённые Найтмер Мун.
Но даже несмотря на то, что Тантабус был из царства грёз, он был настоящим и мог влиять на реальный мир. А если бы переместился в него целиком, явив всю свою мощь, то погрузил бы всех в нескончаемый кошмар наяву, не прости себя Луна, и не забрав его силу обратно.

Оцеллус даже думать не хочется, какой силой обладай творение Найтмер Мун, получи оно в руки себе силу схожую Элементам гармонии.

Луна продолжает:
— Есть способ отключить барьер пустоты. Ищи маленькую белую кнопку в виде лунного серпа, она будет спрятана, — принцесса замолкает, её лицо искажается от попыток вспомнить. — Хотела бы сказать где именно, но не могу вспомнить...

Луна замирает, и бросает на нимфу извиняющийся взгляд.
— Даже если это не игры королевы чейнджлингов с моим сознанием, прошли уже многие лета, я многое позабыла о дворце. Но, насколько я могу вспомнить, даже если ты найдёшь кнопку, то нажать не сможешь. Они все спрятаны в местах где до них трудно добраться, подразумевая что на них будут нажимать магией... Почему ты улыбаешься?

Оцеллус чувствует, как улыбка расползается на её лице, и это чудесное ощущение.
— Потому это головоломка! А я обожаю головоломки!

* * *

Нимфа возвращается в коридор, в поисках кнопки. Для начала она проверяет стены вокруг барьера, и не удивляется не обнаружив её там. Луна сказала что найти её будет не просто.

Оцеллус поднимает взгляд к сумрачному сводчатому потолку и в очередной раз благодарит судьбу за фонарь. Она взлетает, и голубое пламя радостно танцует, освещая все изгибы и рельефы. Но вот кнопки всё ещё не видно.

Далее, она осматривает настенные факелы, мысленно отмечая, что меньше половины в этом крыле вспыхивают при её приближении. Проверив позади ближайших факелов, она обнаруживает те же мясистые лозы с фиолетовыми листьями и биолюминесцентными лавандовыми пятнами, что видела раньше. Но всё ещё ничего похожего на лунный серп.

Наконец, нимфа подходит к пьедесталу, с которого сняла бюст Найтмер Мун.

Оцеллус замечает дыру в верхней части пьедестала, которую прикрывал бюст. Она заглядывает в дыру, ожидая увидеть там кнопку, но видит лишь черноту. Нимфа пытается поднести фонарь и посветить внутрь, но отверстие такое узкое, что луч не удаётся направить прямо вниз.

Она приземляется, и ставит фонарь на пол, его голубой огонёк замерцал. Оцеллус отступает назад, делает глубокий вдох и сосредотачивается. В отличие от гиппогрифа, этот облик она уже принимала, пускай и всего раз.

Бирюзовое пламя окружает её, намного более яркое чем свет фонаря. Чейнджлинг исчезает, и на её месте оказывается миленькая маленькая летучая мышь.

И нельзя переоценить уроки профессора Флаттершай. Неспроста, почти каждый раз её выбирали учителем месяца. В классе пегаски всегда были интересные существа, с которыми ученики могли бы подружиться. После той катастрофы с пакваджи, Оцеллус потратила почти целый месяц, пытаясь с ними подружиться, превращаясь в пакваджи сама. Результаты были ну... спорные.

Нимфа взмахнула крыльями и взлетела над пьедесталом, после чего пискнула ультразвуковой волной в отверстие, и ей вернулось изображение неровности в форме луны.

В бирюзовой вспышке, Оцеллус снова превращается в свою родную форму и внимательно смотрит в отверстие. Кнопка определённо точно там, но до неё не дотянуться. Отверстие едва ли достаточно широкое чтобы просунуть туда один единственный коготь. И у неё в репертуаре не было формы одновременно достаточно маленькой чтобы влезть внутрь, и достаточно тяжёлой чтобы нажать на кнопку.

Нимфа приземляется, и задумчиво потирает подбородок. Так-то головоломка кажется не особо сложной... ну, предполагая что миньоны Найтмер Мун не смогли изобрести длинную палку.

Озарение! Она совершенно точно помнит что видела кучу мётел в шкафу рядом с зеркалом!

Немного времени спустя, она снова у зеркала. Оцеллус останавливается, смотрит в овал зеркала, в надежде увидеть Луну. Но ночной принцессы там нет, лишь отражение двери в кладовую.

Нимфа поворачивается и открывает дверь. В кладовке нет освещения. На задней станке неприятное чёрное пятно. К стене с полками прислонены четыре метлы, у каждой из которых ручка достаточно длинная чтобы достать до кнопки. Она берёт себе одну.

Шкаф взрывается зелёными вспышками, когда три оставшиеся превращаются в чейнджлингов. Оцеллус охает, и быстро пятится. Недостаточно быстро. Они бросаются на неё, прижимая к полу. Надкрылья больно удаляются о крылья и она вскрикивает.

— Попалас-с-с-с-сь, — прострекотала та, что стояла у нимфы на груди. Совсем молодая, вся троица очень молодая. Младше Оцеллус на несколько лет, но уже сильно переросли личинок.

"Им столько же как мне, когда мы вторглись в Кантерлот".

— Да! — шипит тот, что держит её за левую переднюю ногу.

— Давайте выс-с-с-с-сосем её! — жадно предлагает дрон, держащий её за задние копыта. — Она полна любви.

От приступа страха, сердце Оцеллус начинает колотиться в груди барабаном.

— Не, — ядовито отвечает первый. — Давайте проткнём её, пос-с-с-с-смотрим что получится!

"ЧТО?!"

— Да! — восклицает второй, со злорадной ухмылкой. — Проткни её!

Чейнджлинг стоящий у нимфы на груди достаёт длинную, серебристую иглу, которая заканчивается шариком, наполненным клубящимся голубым дымом, и направляет кончик на лицо Оцеллус, пока два оставшихся дрона немного сдвигаются чтобы лучше обездвижить пленницу.

Резкая бирюзовая вспышка, за которой следуют три глухих удара, сегодня три подрастающих чейнджлинга выучат урок, что им не достанет сил удержать медвежука, а потолки в кладовой крайне твёрдые.

Медвежук-Оцеллус стряхивает с себя чейнджлингов, и меняется обратно.
— Никто меня не проткнёт, — резко произносит она. — Особенно школьники тусующиеся в чулане с мётлами.

Нимфа проверяет каждого чейнджлинга — дышит ли. Она хотела их вырубить, но вряд ли смогла бы жить с мыслью что убила одного из них. К счастью, все они лишь потеряли сознание.

В процессе, она замечает ту странную иглу. Оцеллус никогда не видела чего-то подобного, дым внутри почти казался живым. Она убирает иглу в сумку, намереваясь позже расспросить о странном предмете Луну.

Разобравшись с иглой, нимфа берёт метлу, настоящую метлу, и скачет обратно к пустотному барьеру.

* * *

Нимфа идёт по тёмному коридору, зажимая фонарь в зубах. За барьером пустоты сводчатый потолок сменился на более низкий, выложенный плиткой, общей для многих комнат дворца. Коридор был декорирован и кое-как но обставлен. Двери, обрамлённые стрельчатыми арками скрывали комнаты, которые Оцеллус исследует попозже.

Она могла бы сейчас лететь, но после того как ей придавили крылья, она решила дать им немного отдохнуть. Нимфа двигалась осторожно, нервничая о том, что может быть впереди, и из-за окружения в целом. Случай с мётлами стал напоминанием о том, что лучше относиться здесь ко всему с подозрением.
Сердце Оцеллус тяжело билось в груди.

Без паранойи тут никак. Она и сама может стать камнем. Повезло ещё что никто из местных чейнджлингов не добавил в свой репертуар плитку для пола. Ну, по крайней мере плитка на неё ещё не нападала. Пока что.

Нимфа замирает, чувствуя волну мурашек. Она опускает голову, приближая свет фонаря к полу. Проверяет... не то чтобы она заметила хоть что-то, пока не станет слишком поздно. Она выпрямляется, мысленно отчитывая себя. Надо быть осторожной, а не параноидальной.

Не мудрено что другие расы с таким ужасом относятся к чейнджлингам. Умом, она всегда это знала. Но ощутить этот страх на себе... теперь она испытала совершенно иной уровень восхищения и уважения к Старлайт, Спайку и Твайлайт. Дать чейнджлингам шанс должно было быть гораздо сложнее, чем на самом деле думал улей.

Оцеллус продолжает шагать, но тут же останавливается услышав шарканье... где-то. Она разворачивается, крутя фонарём во все стороны. Сердце зашлось в скоростном перестуке.

Ничего. Тишина.

Послышалось. Так и с ума сойти не долго.

"Или не послышалось?!" — думает она, снова услышав этот шум. Где-то рядом... и выше? Нимфа раскрывает надкрылья и машет крыльями, отрываясь от холодного мрамора и устремляясь к потолку.

Оцеллус не задумывалась почему потолок везде разный. А теперь сознание само подкидывало ей секретные углубления кишащие агрессивными чейнджлингами.

Потолочные плитки начинают падать. Нимфа вопит и роняет фонарь, когда тёмная фигура начинает падать прямо на неё.

Как только фонарь касается пола, его маленькая дверца распахивается, свет падает на фигуру и...

— Галлус?!

Падение грифона резко останавливается, когда лианы туго затягиваются, и Галлус оказывается подвешен в воздухе. Он учащённо дышит, его грудь быстро поднимается и опускается, глаза широко раскрыты а зрачки расширены.

Оцеллус ещё никогда не была так счастлива встретить друга!

Она чувствует как на глаза наворачиваются слёзы, и бросается к запутавшемуся грифону. Галлус здесь! Она не одна!

Стоп... откуда здесь Галлус?
Нимфа замирает, паранойя возвращается к ней. Она медленно отступает от грифона подальше и пристально осматривает его. Те же глаза, те же перья. Она открывает рецепторы и пробует его любовь. Любви нет. Но, напоминает она сама себе, это ещё не значит что это не Галлус. Ни одно живое существо не испытывает любовь всё время. И прямо сейчас, всё что он чувствует это скорее всего панику.

Оцеллус поднимает взгляд к дыре в потолке. Там, что-то вроде воздуховода, напоминающего вентиляционное отверстие как в школе, только это было забито лозами. Что-то в конструкции похоже было сломано, виднелись ржавые следы засохшей воды. Должно быть люк не выдержал веса грифона. Но он мог не выдержать веса чейнджлинга. Но она хорошо знала Галлуса, ползти по замкнутому пространству для него должно было быть настоящим кошмаром. А паникующий вид друга говорил ей о многом, и нимфе было больно видеть его таким. Ей очень хотелось обнять грифона и сказать что всё будет хорошо.

Вот только ничего не хорошо. И ей нужно быть предельно осторожной. Нимфа замечает как дыхание Галлуса замедляется, его зрачки медленно возвращаются в норму. Она обращается к нему спокойным, ровным голосом, не желая напугать его ещё больше. Но ей нужно знать наверняка.

— Скажи мне что-то такое, что знает только Галлус.

У грифона перехватывает дыхание, он тщетно пытается повернуть голову на голос.
— Оцеллус?

Нимфа подходит так, чтобы её было видно, но всё ещё держит дистанцию.
— Это я, пожалуйста, просто скажи что-то такое что знаешь только ты.

Галлус тяжело дышит, неловко вися в переплетении лиан. Страх, что он источал был почти осязаем, но было заметно как он пытается успокоиться.
— Эм... лады. Я как-то наорал на Древо Гармонии.

Оцеллус чувствует как на её мордочке расплывается широкая улыбка, да такая что аж лицо болеть начинает. Это совершенно точно Галлус! Такое забыть невозможно! Сердитый, саркастичный голос грифона мигом всплывает в её памяти.

"У меня, конечно, туговато с понячьей историей, но с каких пор Древо Гармонии запирает существ в пещере с их самыми сильными страхами?!"

Нимфа бросается к Галлусу, заставляя его раскачиваться на лианах и крепко обнимает.

Грифон охает и лишившись воздуха в лёгких пищит:
— Т-тож рад тебя видеть, Оцеллус. Даже не представляешь насколько!

Нимфа продолжает держать Галлуса, до поры пока он не перестанет раскачиваться. Она чувствует его перья, его запах, и совсем не хочет отпускать друга, из страха что он окажется галлюцинацией.

Грифон начинает хихикать.
— Ну лады, хорош уже. Может освободишь меня уже?

Оцеллус медленно отпускает объятия и отступает.

— И чтобы ты понимала, — не может не добавить Галлус, — всё ещё считаю ответ Древа той ещё хернёй. Не хотели мы увидеть свои самые сильные страхи. Они конечно всегда с нами, но это именно Древо решило разделить нас и столкнуть с ними.

"Не я выбираю что вы узрите среди корней, но вы сами".

— Так что я прикинул, что если эти приколы очередная штука от Древа, я выражения выбирать не буду!

Оцеллус удивлённо склоняет голову, но затем смеётся, и ох как же хорошо наконец смеяться!
— В этот раз не Древо, — произносит нимфа, когда справляется со смехом. — Я почти уверена что всё тут взаправду. Мы на луне.

Глаза Галлуса округляются.
— Ты что, только что сказала взаправду и на луне в одном предложении?

— Хе-е, ну да.

Грифон решает уточнить.
— И ты осознаёшь насколько безумно сейчас звучишь, да?

Нимфа не может не подыграть.
— А ещё, это место просто кишит враждебными изголодавшимися по любви чейнджлингами, а единственный способ вернуться домой, это открыть портал используя злые версии Элементов Гармонии.

Галлус несколько долгих мгновений просто ошарашенно смотрит на неё, после чего заключает:
— Ну ладно, это то ты точно всё выдумала.

Оцеллус, уже начавшая помогать другу выбраться, помотала головой, и ненадолго прервалась, чтобы осмотреть лианы получше.

Галлус умудрился зацепиться за пять разных лиан, но это только внизу, сверху вообще был настоящий клубок. На лиане, крепко, и судя по виду достаточно болезненно опутавшей его левое крыло были знакомые фиолетовые прорехи. Остальные были просто чёрными, ну или тёмно-коричневыми, или тёмно-зелёными. В такой темноте, при свете лишь от голубого пламени фонаря, разобрать цвет было трудно.

Нимфа пытается ослабить фиолетовую, чтобы она не держала крыло под таким страшным углом. Но потянув, она лишь затянула другую, вызвав у грифона болезненное ворчание. Она посмотрела извиняющимся взглядом, но Галлусу было не до неё, он был слишком сосредоточен на лиане которая пыталась его придушить, но освободиться у него тоже не получалось.

Оцеллус взлетает, чтобы взглянуть на проблему под другим углом, и помочь с удушающей лозой, но только очень осторожно. Она чувствует как её седельные сумки сдвигаются и раздаётся мягкий клак-така-так, когда парочка кубиков выпадает, ударяясь о пол.

Грифон хрипит, дёргая за лозу.
— Не думаю что проверка на выживание тут сильно поможет.

— Я... чт... Это не... а! — нимфа хихикает, поняв шутку.

А тем временем, Галлусу удалось ослабить лиану достаточно, чтобы немного оттянуть её назад от шеи и разорвать её когтями. Его лицо и шея оказываются забрызганы белой люминесцентной жидкостью, сочащейся из порубленных концов.

— Чт... — грифон морщится. — Что это?

— Не знаю, — отвечает Оцеллус, — но не могу не задуматься, достаточно ли я взрослая чтобы смотреть на такое.

Нимфа одаривает Галлуса своей самой невинной улыбкой.

Грифон возвращает ей свой самый смертельно серьёзный взгляд.
— Серьёзно?

И отворачивается, решив игнорировать шутницу, после чего хватает лозу, скрутившую ему правую заднюю лапу и поддевает её, после чего перерезает. Прозрачная жидкость начинает течь из пореза, лапа обретает свободу, но Галлус оказывается подвешен за левое крыло. Он ели сдерживает болезненный вскрик, дожидаясь пока перестанет раскачиваться.

— Это что, вода? — спрашивает грифон, обращая внимания на прозрачную жидкость, льющуюся на пол.

Оцеллус прослеживает его взгляд.
— Может быть. Я видела фонтан неподалёку от тронного зала.

Галлус приподнимает бровь, после чего переводит взгляд на лозу, похоже раздумывая, не смыть ли ею белую жижу с лица.

— Ну, скорее всего вода, вряд ли кислота или жидкость. Ну, почти точно, — добавляет нимфа.

Грифон слегка отдёргивается от перерубленной лозы.
— Пожалуй, до фонтана подожду, — он оглядывает оставшиеся путы, сосредотачиваясь на той, что с фиолетовыми листьями, больно дёргающей за крыло. — А что за тронный зал?

Грифон вытягивается к лозе, опутавшей его левое крыло, и перерубает её. Фиолетовый дым начинает густыми струями вырываться из обрубка. Дым начинает стелиться по полу, достигая пламени фонаря и воспламеняется, наполнив комнату гейзером голубого пламени.

Оцеллус ныряет в укрытие за готический буфет, украшенный рельефными изображениями аликорнов. Галлус машет теперь уже освобождёнными крыльями, стараясь оказаться как можно дальше от пламени, но две оставшиеся лозы крепко оплетают его левую заднюю лапу, не давая ему убраться.

Фиолетовая лоза извивается, разбрызгивая пламя, точно обезумевший дракон. Огонь потрескивает попадая на буфет, омывая нимфу волной тепла, а после отскакивает в сторону, чтобы испепелить старую картину на противоположной стороне.

— Галлус! Быстрее, забирайся обратно наверх!

Оцеллус осознаёт, сколь многое требует от друга. Будучи сильным клаустрофобом, забраться в узкий тёмный лаз из которого только что вырвался. Она решает выглянуть, готовясь извиниться, и всё же настоять на этом, но грифон долго не думает, он уже забирается внутрь, поджав под себя хвост, чтобы не опалить кончик.

Нимфа достаёт шар из сумочки для дайсов. Её лицо озаряется болезненно-зелёным сиянием, после чего бросает его к фонарю резко шмыгая обратно в укрытие.

ХЛЮП!

В тот же миг, пламя погасло. Порезанная фиолетовая лоза безвредно свисает, залепленная твердеющей смолой. Почти как всё в этой комнате.

— Галлус, можешь...

Не успевает она договорить, как грифон резко вываливается из дыры, хватая ртом воздух.

— Выходить... — заканчивает фразу Оцеллус. — Прости, я только так смогла придумать как остановить пожар. И ты бы правда не хотел потом выковыриваться из этой жижи.

— Поверю на слово, — отвечает он, окидывая взглядом застывающую слизь. — Спасибо что что прикрыла мне тыл.
Галлус проводит лапой по гребню перьев, и переводит взгляд на подругу. — Не видела остальных?

— Тут есть ещё кто-то?! — радостно выдыхает нимфа.

Галлус мигом грустнеет.
— Не знаю, подумал что да коли ты тут...

Оцеллус подавляет свой восторг. Но всё-таки Галлус может быть прав, если они вдвоём точно тут, то шанс что есть кто-то ещё выглядит достаточно большим. А может и все друзья здесь.

Грифон расправляет крылья, морщась от боли в левом.
— Помнишь как Древо Гармонии телепортировало нас в разные места в том странном испытании дружбы? Вот я думаю сейчас что-то похожее. Ну, мы и были около домика с Древом когда всё случилось.

Он замолкает, потирая шею в том месте где его душила лоза.
— Ах да, луна, значит всё таки не оно.

Галлус подходит к нимфе, слегка вздрагивая когда опирается на левую заднюю лапу. Оцеллус подозревает, что он как-то подвернул её, когда старался убраться от огня.

— А ты похоже уже подразобралась как тут что, — произносит грифон потягиваясь. — Что будем делать дальше?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87582/581478

Переводчики: Shaddar