Готовый перевод Prey / Жертва: Глава X. Жук-друг

"Хотела бы я чтоб ты был здесь, со мной... не таким какой-ты сейчас... но таким каким был прежде".

* * *

Оцеллус возобновляет мысли о том, а как вообще улей захватил дворец Найтмер Мун. Как бы то ни было, она нашла источник заражения.

Огромная комната заполненная коконами чейнджлингов, каждый из коконов был достаточно велик чтобы вместить целого медвежука, и заполнены они были королевским желе. Между коконов были ряды колонн, своды которых расходились веерами, словно кроны джунглей. Лестничные пролёты спускались сверху с обзорных балконов. Из-за лаймового свечения, комната напоминала тёмное сердце болота.

И в сердце болота было полным-полно насекомых. Повсюду сновали чёрные, покрытые дырами трутни, некоторые несли фонари с голубым пламенем. Нимфа ощущает болезненный укол в сердце, осознав что оставила своего маленького друга с Галлусом. А может оно и к лучшему, пусть не видит как его товарищи освещают улей.

Оцеллус двигается через болото, с опущенной головой но открытыми глазами.

Галлус был удивлён что Жадность была в подземелье, а не в сокровищнице. Вот собственно и сокровищница. Какие бы сокровища тут не содержались, их уничтожили и превратили тёмную эссенцию в оружие. На витринах где, возможно, когда-то хранились реплики корон и скипетров, теперь рядками были выставлены распылители желе. На полочках поменьше были выставлены светящиеся липкие шары, выставленные будто книги.

В отличие от Кризалис, у Элитры трона не было. Её оружие служило монументом само по себе. Сокровищница стала арсеналом.

Нимфа останавливается перед восьмиугольным столом-витриной. Два десятка игл лунного серебра были разложены кругом, с острыми концами направленными внутрь, а в ёмкости клубился голубой дымок.

Оцеллус внутренне содрогается, от одной только мысли о ещё двух десятках мерзостей, подобных тем, с кем она с Галлусом столкнулась. Она осматривается. Не увидя наблюдателей, она открыла седельную сумку и сгребла все иглы в неё.

Не то чтобы она собиралась их использовать. Надо просто распылить их, а Смолдер сделает себе из этого драгоценных камней на еду.

Так! Не думать о Смолдер! Вообще ни о ком из друзей. Нельзя сейчас испытать любовь. Не здесь.

Нимфа ещё раз осматривается. Через три ряда колонн, дрон обслуживает кокон. В соседнем ряду пролетает другой дрон с распылителем. Ни первый ни второй не обращают на неё внимания.

Между коконов, Оцеллус замечает ряд ониксовых колонн. Уже третий который она приметила в сокровищнице. Но первая колонна сломана у основания, остались только несколько зазубренных чёрных камней.

И никаких признаков Элитры или Гордыни. Нимфа надеется что найдёт последнее достаточно быстро чтобы избежать первую.

Оцеллус не осмеливается раскрыть тут рецепторы. Она просто не выдержит ещё одной пробы любви королевы. Посидишь на такой диете, и воткнуть себе что-нибудь в глаз уже покажется не такой плохой идеей.

В этой комнате ничего не менялось. Сокровищница стабильна. Пещерообразное помещение кажется приглушало жужжание крыльев. И чем глубже она летела, тем меньше дронов она видела. Могли ли им приказать держаться от сердца сокровищницы подальше?

Мимо пролетел дрон, и тоже не обратил на неё внимания. Нимфа приметила на нём седельную сумку, такую же как была на том, которого она ударила вазой. Уж не тот ли этот самый дрон?

Хм, пожалуй ограниченный доступ в арсенал имел смысл, а поскольку дроны Элитры были послушны, никто не задавался вопросом, можно ли ей быть тут. Если она здесь, значит ей можно быть здесь.

Оцеллус знаком такой уровень подчинения. Кризалис требовала такого же, и нимфа, как и все остальные чейнджлинги давали его. Королева была их матерью, их правителем. Когда Оцеллус была маленькой, как же она ею восхищалась!

До поры пока Торакс и Старлайт не вторглись в улей, и пока король не показал что есть лучший способ.

Эти чейнджлинги могли получать любовь только от Элитры. Пожизненное подчинение. Сама мысль о непослушании не допустима и буквально приведёт к опосредованному самоубийству от истощения.

Нимфа ощущает как её надежды спасти этот улей тают.

Она замечает своё голодное до любви отражение в коконе, и останавливается чтобы рассмотреть себя получше. Всё что её когда либо пугало смотрит на неё из отражения. Чувство сожаление и отвращения переполняли. Эмпатия и гнев просачивались из сердца, и всё это смешивалось в котелке её души. Бурлило, кипело. Заражало её.

В коконе что-то было.

У Оцеллус перехватывает дыхание. Она то думала что во всех коконах желе. А кто, или что внутри? Единственными живыми существами на луне, кроме чейнджлингов были лунокулы, а существо пойманное в ловушку этого кокона хоть и было большим, но всё же недостаточно чтобы дотянуть до детёныша гигантского обитателя лунной поверхности.

Нимфа решает обойти кокон по кругу, дойдя до дальней части, она различает фигуру внутри.

— Йона! — выдыхает она имя подруги, хоть и шёпотом но слишком громким. Немедленно она осматривается в поисках того кто мог её услышать.

Эта сторона кокона была повёрнута к широкому проходу под навесом колонн-вееров. На одном конце висел очень большой кокон, достаточно большая чтобы туда влезла вся Оцеллус в форме гигантского насекомого. На другом конце был ещё ряд ониксовых колонн, первая сломана, но обломков рядом не было видно. Ещё несколько коконов целыми гроздьями цеплялись за ребристый потолок. И вокруг совершенно не было дронов.

Оцеллус поворачивается обратно к кокону, и стучит в него.
— Йона? Йона!

К своему облегчению, она видит как глаза подруги неспешно распахиваются. Нимфа не смогла сдержать прилив любви при виде подруги, но и страха, видя её в таком месте.

"Остановись я у любого другого кокона..."

Оцеллус отбрасывает мысль, прежде чем беспокойство что она могла бросить подругу, помешает ей мыслить как её лучше спасти.

Йона смотрит на неё с отвращением.

Нимфа ощущает как сжимается её сердце, она знает почему. Её подруга думает что смотрит на дрона.

В бирюзовой вспышке, Оцеллус снимает масировку.
— Йона! — шепчет она. — Это я! Погоди, сейчас я тебя вытащу!

Як улыбается. И это не хорошая улыбка.

О нет.

Нимфа чувствует как всё внутри неё немеет, будто умирая. Ловушка. Не удача привела её к этому кокону. На краю сознания проскальзывает мысль, сколько таких чейнджлингов ловушек добровольно заточили себя в качестве приманки.

Улей знает что она здесь, но не могут отличить её от себе подобных, поэтому они используют формы её друзей, чтобы вызывать любовь которая её выдаст.

Её охватывает холод. Но прежде чем он парализует её, комната заполняется грохотом голоса из самого дальнего кокона.

— Нет! Плохой жук не одурачит друга-жука!

И раздаётся громкий треск.

Оцеллус оборачивается и видит другую Йону в дальнем коконе.

Скованность сменяется надеждой. Они могли превратиться в Йону только если видели её настоящую!

Глаза нимфы расширяются, когда она смотрит на огромный кокон и свою подругу внутри него. Разум Оцеллус — библиотека и туда только что кто-то запустил яка.

И если это настоящая Йона, то сейчас она одновременно делает множество невозможных вещей. Она мало того что проснулась, так ещё и двигается внутри кокона! И говорит... разборчиво учитывая что внутри всё в жиже. И самое невообразимое...

Йона впечатывается головой в стенук кокона, образуя паутину трещин!

Она вырывается!

Нимфа осмеливается слегка приоткрыть рецепторы, и её начинает тошнить. Переваренная капуста, подгнивший шпинат, горькие коренья. Но за всем этим тошнотворным вкусом любви Элитры, она различает едва уловимые нотки грибного супа, зелёного чая и влажной земли. Вкус любви Йоны, странно приглушённый, но спутать его с чем-то невозможно.

У Оцеллус отвисает челюсть. Она пискнула, потеряв дар речи.

Проскакивает безумная мысль:
"По всей видимости яки лучшие в "не быть парализованным"".

Сверху чей-то чужой голос в неверии и замешательстве озвучивает мысли нимфы.
— Что?! Как?! Как ты двигаешься?! Это же невозможно!

Взгляд Оцеллус устремляется наверх, как раз когда королева чейнджлингов появляется из своего укрытия среди коконов на потолке. Поражает то, насколько Элитра похожа на Кризалис. Похожа... но всё же не такая же. Элитра была моложе и была истощена на вид гораздо сильнее, в ней было больше дыр, даже в первом изгибе рога. Панцирь и радужка были чуть более тёплых оттенков зелёного и синего, волосы короче, и собраны сзади в понский хвост.

Королева подготовила ловушку специально для нимфы, и она попалась, вот только сейчас, королеву полностью поглотило разворачивающееся действо.

Оцеллус смотрит назад, на подругу, как раз вовремя чтобы увидеть как Йона разгоняется, да не просто разгоняется а бросается внутри кокона, и вмазывается прямо в оболочку. Паутинка трещин растёт, и уже закрывает всю переднюю часть.

Як отступает на два шага, продавливая смолу которая по идее должна сковывать её. Вместо этого смола струится вокруг Йоны так, как обычно делает только по воле королевы. В разуме нимфы проскакивает воспоминание, увиденное во сне прошлой ночи.

Королева Кризалис усмехается.
— Единственное, что нашёл Торакс... — произносит она, подходя к чейнджлингу, что отверг своих сородичей и помог чужакам проникнуть в улей, — то, что получают те, кто отворачивается от улья!

Королева поднимает предателя магией, вытаскивая из королевского желе, которое, подчиняясь воле королевы, становится жидким, не приковывая более Торакса к полу.

Но в том что сейчас происходило, воли королевы явно не было.

Йона с вызовом смотрит на Элитру, глаза яка светятся серебристо-белым.
— Йона двигается потому ЯКИ ЛУЧШИЕ!

Неверие нимфы тут же разбилось о реальность. А. Ну так оно да, конечно. "Вот и Гордыня нашлась".

Ещё один удар, и Йона делает то, что у яков получается лучше всего. с оглушительным "ХРЯСЬ!" кокон лопается и вместе с Йоной на пол выплёскивается поток зелёной вязкой жижи.

Оцеллус подлетает к подруге, но та уже и сама начала вставать. Нимфа едва успевает спрятаться, когда Йона начинает отряхиваться как собака, разбрызгивая повсюду разжиженную смолу.

Плохо, всё очень плохо, срочно нужен план.

— Тупой жук пытался поймать Йону! Хотел украсть особый камень Йоны! Хотел навредить другу-жуку! Йона будет КРУШИТЬ, тебя и весь твой тупой жуковый народ!

Оцеллус объяснять что за особый камень было не нужно, от чего переживание за подругу лишь усилилось.

Нимфа задалась вопросом, вот так ли выглядит нормальное взаимодействие Антиэлемента на кого-то? Если так, то совершенно не понятно чего ожидать, и как сильно оно повлияло на подругу. У Элитры паразитические отношения с Гордыней. Зависть отвергла Галлуса, а Смолдер... ну, то что она сделала с Жадностью, явно не было нормальным.

Прячась за колонной, Оцеллус слышит как Йона грозит королеве.
— Жалкие пиявки. Жуки-пиявки. Пиявок давят!

Эти слова проходятся холодком по нимфе. Ну точно Гордыня. Уж конечно Йона о чейнджлингах так не думала. Ну, не о таких как она сама, правда ведь?

Оцеллус выглядывает из-за колонны.
— Эм-м... Йона?

Як замирает, оборачивается и видит свою робкую подругу. Глаза Йоны расширяются, и нимфа видит что во взгляде яка стало чуть больше осознанности. Но вместо беспокойства и извинений, як наоборот подкрепляется решимостью.

— Йона не расист, — произносит як, указывая на Оцеллус. — У Йоны есть жук-друг.

"Вот так да", — думает про себя нимфа, иронизируя над ситуацией достойно дружбы с Галлусом.

Элитра зависла в воздухе над ними, не особо волнуясь по виду. Её рог начинает светиться и воздух заполняется противным хлюпаньем, коконы вокруг смягчаются, и вспышки зелёного света внутри говорят о том что дроны принимают свой настоящий облик.

Ещё немного и подруги будут окружены.

Прямо как Старлайт и Торакс.

Оцеллус взлетает, широко расставляя конечности.
— Послушайте меня! Смотрите на меня!

Она слышит как вокруг размягчаются и раскрываются коконы, со звуком будто разрываются переспелые фрукты. Слышит жужжание выбирающихся дронов, влажный звук крыльев, стряхивающих размягчённую смолу.

— Я тоже чейнджлинг! — кричит она, поднимаясь повыше чтобы все её видели. — Я когда-то тоже как и вы голодала, но есть и другой способ выжить, вы можете делиться любовью!

Нимфа переводит взгляд на Элитру, королева парит, и выражение её лица спокойно, невозмутимо. Нет следов ни паники, ни надменности.

Несколько дронов взлетают, и смеряют её враждебным взглядом, которого не было во взгляде их королевы.

Надо достучаться до них. Они должны понять.
— Я живое доказательство что это работает!

Должны понять!

— Ну, принято к сведению, — издевательским тоном отвечает Элитра. — Как только вернёмся домой так сразу.

Чейнджлинги вокруг шипят, их раздвоенные языки высовываются, точно у разозлённых змей. Они соглашаются со своей королевой, поддерживают её, запугивают вторженцев.

Всем дежавю — дежавю.

Королева подлетает к нимфе.
— Благородная попытка, Оцеллус, — голос королевы звучит хоть и спокойно, но всё ещё с издевательскими нотками. — Но мой улей терзает не голод любви, её я даю. Как только мы вернём то что моё по праву, если кто-то из моих поданных захочет пойти твоим путём, то на то у них есть моё добро.

Глаза Элитры сужаются, а её тон становится твёрже камня.
— В отличие от некоторых королев, я не наказываю своих детей, если они решают избрать свой путь, и разорвать отношения с ульем. Здесь не наш дом! — восклицает Элитра, огибая нимфу. Часть её сознания делает мысленные пометки. — Тот мир что на небе наш дом, мать сослала меня сюда, на эту глыбу, лишь за то, кем я была рождена.

У Йоны под ними по прежнему нехорошо светятся глаза.
— Все жукоролевы лучшие говорить монологи?

Слова одержимой подруги выкидывают Оцеллус из ступора. Мысленный блокнот открыт на разделе "Вопросы требующие ответа", и наконец-то, она может ответить на самый главный: "Откуда чейнджлинги на луне?" Полной картины ещё нет, но то что рассказала Элитра, показало что у загадки есть решение. И только что нимфа получила большую подсказку.

— Ты не хочешь просто мирно вернуться из изгнания, — заявляет Оцеллус. На что Элитра поворачивается к ней лицом. — Ты создаёшь оружие, крадёшь воспоминания принцессы Луны! Я не позволю тебе вернуться на Эквус неся с собой войну и кошмары...

— Кошмары? — перебивает королева. — А кто говорил про кошмары? Со знаниями твоей бывшей правительницы, я смогу воплотить грёзы в явь! Дать всем их самые тёмные, самые глубокие желания! Дам всем то чего они больше всего алчут, и кормёжке не будет конца. С такой силой, никто меня не остановит, да и кто захочет?

У нимфы отвисает челлюсть.

Это... гениально? Зловеще? Ужасающе? При правлении Кризалис, чейнджлинги уничтожали и заменяли. Сколько существ бы с удовольствием согласились найти замену тому кого потеряли, и любили? Или кого-то, кого не могли любить? Сколько бы пожертвовали свободой, чтобы их самые сокровенные желания стали реальностью... ну или настолько реальностью, насколько это можно сделать из тёмной сущности?

Когда она была вечно голодным дроном, она притворялась той, кем пони бы хотели её видеть. Сейчас... сейчас она делает тоже самое, не так ли? Не того же самого ли хочет королева?

— ЯКИ ОСТАНОВИТЬ! — громко обещает Йона. — Якам не надо поддельных подарков! Яки их КРУШИТЬ! Йона остановить злую жукоролеву!

Элитра не обращает внимания на яка под собой, сосредоточившись на Оцеллус. Голос королевы сочится приторной сладостью.
— Я просто хочу домой. А ты... ты и тот монстр в зеркале... вы хотите лишить меня такого шанса?

Нимфа отдёргивается, словно от удара. В ней закипает гнев.
— Луна не монстр! Что бы она в прошлом не делала, она изменилась! Кто угодно может измениться!

Королева хмурится, в её тоне начинает слышаться подавленный гнев.
— Я не хочу меняться. Я хочу обустроить всё так как будет удобно и нужно мне!

— Йона не хочет уродливый жукоролевный мир! Йона хочет мир ЯКОВ!

Глаза Элитры сначала сужаются до щёлочек, а затем расширяются, дополняясь уж слишком широкой улыбкой.
— Ну, если тебе по духу больше кошмары...

Оцеллус знает что всё очень пошло не так. Но ещё есть шанс всё переиграть в свою сторону, убрать из уравнения королеву (даже не навредив ей!) и сорвать поводок у дронов. Прежде чем Элитра успевает закончить свою угрозу, нимфа в бирюзовой вспышке превращается.

Кокатрикс-Оцеллус уставляется в глаза королевы.

Элитра же не теряя времени плюёт жижей в лицо кокатриксу, ослепляя.

"Не вижу! Ничего не вижу!" — Оцеллус падает на пол, с оглушительным стуком прошедшимся по всем костям прямо на крыло, крайне болезненно его выкрутив. Тут же она превращается обратно, поднося копыта к лицу, уже покрытому застывающей жижей. Она чувствует как ещё больше жижи попадает на неё, распределяясь по всему телу, понемногу застывая, готовясь приковать её к полу.

Вот только оно не успевает застыть, а наоборот размягчается, когда копыто Йоны стирает жижу с лица нимфы. Она поднимает взгляд, зрение всё ещё затуманено, и видит очень похожую на настоящую улыбку на лице подруги.

Как она это делает? Лишь королева...

Погодите-ка... что там про симбиотические отношения Элитры с Антиэлементом? Гордыня усиливает самолюбие королевы настолько, что она может кормиться сама от себя. А что если элемент что-то берёт и от неё? Оцеллус знает что Гордыня это слабость прикрывающаяся силой. Лишь зыбкое представление сильнейшей версии себя, которое постоянно надо подпитывать. Если Антиэлементы находят отклик со своими пороками, то что они получают взамен?

А что если Йона каким-то образом через Гордыню черпает силу Элитры?

Глаза нимфы замечают характерный свет чейнджлингов создающих таранный барьер.
— Йона, сзади!

Мутное зрение Оцеллус темнеет, когда она оказывается прижата к меху яка, Йона встала над ней, защищая.

Нимфа слышит пять тяжёлых, глухих ударов когда пятёрка дронов врезается в яка. У Оцеллус перехватывает дыхание, в ожидании когда Йона упадёт на неё, мертвая или без сознания. И первое было вероятнее, учитывая количество ударов.

Вот только падения не происходит. Нимфа отклоняет голову чтобы преодолеть барьер из шерсти на животе яка. Ещё затуманенные глаза Оцеллус широко раскрываются от удивления.

Заражённая Гордыней, Йона невозмутимо продолжает стоять, а дронов же разбросало вокруг, они стонали и пытались прийти в себя.

— С-спасибо!

Як фыркает.
— Ну а друзья на что? Йона защищать маленьких и слабых. Сберечь жук-друг Оцеллус. Йона давать Як-обещание.

Подруга соскакивает в нимфы, и бросается в бой с дронами.

Оцеллус перекатывается и встаёт.
— Мне начинает не нравиться слово "жук-друг".

Элитра приземляется перед ней.
— Давай, — чуть ли не мурчит королева. — Покажи мне ещё интересных форм.

Нимфа взлетает, стараясь оказаться как можно дальше от королевы. Вот уж битву кто кого перепревратит устраивать не хотелось. Да и как подметила нимфа, этот улей в основном превращался в основном во что-то неодушевлённое. А ещё она видела что они точно способны осваивать новые формы, например дайс Галлуса. Не хотелось бы "вооружить" улей новыми формами.

Так посудить, превращение в василиска было крайне неудачным решением. С другой стороны, может они обратят друг друга в камень.

Элитра смотрит на неё снизу, с выражением как бы говорящим: и куда это ты собралась? Комната огромна, высоты в ней с достатком, но рано или поздно Оцеллус упрётся в потолок.

— Из всех кого сюда затащило надо было тебе оказаться чейнджлингом, — с каким-то даже почти сожалением в голосе произносит королева. — Ты — угроза, Оцеллус, и ты не уйдёшь из улья. Не могу позволить разгуливать тому что может обнаруживать моих дронов просто стоя рядом с ними.

Нимфа удивлённо замирает.
"Так вот почему она охотится на меня? Не потому что я могу уничтожить портал, а потому что она думает что я могу распознавать дронов? Но я... это так не работает!"

Вот только всё таки работает, точнее работало бы если бы у неё не атрофировалась ответственная за это часть. Отходы от любви это что-то такое что может ощутить только чейнджлинг. Обычно это бесполезное умение, да и в бою не поможет, но если нужно зачем-то обнаружить другого чейнджлинга во время кормления...

Королева жужжит крыльями, подлетая к Оцеллус.

"Вот почему она считает меня угрозой", — осознаёт нимфа, — "должно быть угрозой она считает и весь мой улей, и если случится вторжения то мы станем главной целью".

Оцеллус превращается в камень и падает Элитре прямо на поднятое к потолку лицо. Королева вскрикивает от боли и удивления, когда удар отбрасывает её. Падая, Элитра невольно переворачивается, и камень-Оцеллус соскальзывает.

Ударившись в своей форме камня об пол и подпрыгнув от инерции, она мгновенно трансформируется обратно.
— Йона! Друзья уже нас заждались!

Над нимфой королева всё же удержавшись в воздухе понемногу приходит в себя.

— Як не отступать, як побеждать!

Ох ну вот только не это! Надо быстренько что-то придумать. Йоне нужна победа, того требует Гордыня. Так что надо очертить условия победы.
— Они пытаются удержать нас, победим если вернёмся к друзьям!

По началу подруга не находится с ответом, и даже перестаёт колотить какого-то дрона, роняя его, уже давно потерявшего сознания и осматривается.
— Хорошо. Жук-друг вести.

Оцеллус почти ощущает как в этом слове, в котором раньше она находила лишь нежность и даже уважение, теперь звучит Гордыня, и от этого подташнивало.

Нимфа решает тоже осмотреться. Мраморный пол весь пошёл трещинами от ударов. Вокруг было множество потерявших сознание дронов, разбросанных по полу. Как бы сильно не хотела Оцеллус чтобы к Йоне вернулся рассудок, было радостно что заражённая Гордыней, почти непобедимая Йона расистка на её стороне.

Элитра пролетает над ними, оправившись от удара.
— А вот это было уже по меньшей мере не вежливо.

Рог королевы засветился ярким, зелёным светом. Два куска оникса подплывают к ней, медленно вращаясь. В свете магии Элитры, нимфа замечает что это вырванные из колонн куски с метками которые отвечают за превращение материи в пар.

— Дозволь показать тебе ещё моих игрушек, — шипит королева, рывком отправляя один из камней в сторону Оцеллус.

Та успевает нырнуть за разорванный кокон. Камень падает на пол с противоположной стороны от её укрытия.

Сокровищница наполняется ужасающим, скрежещущим звуком, будто сам воздух кричит. Реальность искажается, её оболочка разрывается на части, разбиваясь на зелёные шары превращающиеся в поток безумно ярких вспышек.

Неконтролируемое разрывание начало превращать пол в масло и голубой дымок, который засасывало в свет.

Нимфа почувствовала как её начало затягивать в эфирному свету. Она попыталась уцепиться хоть за что-нибудь, но мраморный пол особо этому не способствует. Миг, и её отрывает от пола, Оцеллус приходится яростно махать крыльями, но её всё равно засасывало.

С тихим хлопком, вспышки исчезают. Нимфа падает, ударяясь об пожёванный край пола и падает в свежеобразованную дыру в полу. Она снова раскрывает крылья и пытается отдышаться. Сердце Оцеллус стучит, пытаясь вырваться из груди, а мышцы сковала паника.

Нимфа выбирается из дыры, и видит как Элитра поигрывает вторым ониксовым камнем.

— Эй! Злой шлюхожук!

Оцеллус чуть ли не падает обратно от выбранного Йоной слова.

Королева оборачивается.

— ЯК КРУШИТЬ!

И Йона ТОПАЕТ! Её копыта вспыхивают серебристо-белым светом, который расползаясь видимой ударной волной разрывает мрамор пола, после чего световые прожилки взбегают по колоннам с двух сторон от яка и взрывают колонны.

Трещины серебристо-белого света прорезают потолок, и куски его, понемногу начали падать. Один из них попадает прямиком в размягчённый кокон чейнджлинга, размазывая его словно яйцо. Лаймового цвета жижа из него начала сочиться в трещины в полу.

В спешке, нимфа вспоминает все те уроки Твайлайт об элементах Гармонии, что если ими владеет кто-то кто близок им по духу. Вот и тут кажется Гордыня нашла себе идеального носителя, как бы заявление каково быть Антиэлементом.

Элитра начинает отступать, широко раскрыв глаза, а затем и вовсе бросается прочь, боясь попасть под один из кусков падающего потолка.

Оцеллус делает тоже самое, только в противоположную сторону, отчаянно крича и надеясь что Йона последует за ней.

Нимфа обнаруживает что мчится прямо к стене. Сверху виднелся балкон смотровой комнаты. Она бы с лёгкостью могла взлететь туда, но вот подруга не сможет. Оцеллус оборачивается, проверяя, как там она.

— Плохие жуки на лестницах! — предупреждает Йона.

Нимфа поднимает взгляд и як явно преуменьшает. Целый рой выливался потоком с лестниц. Подруг бы с лёгкостью смели, если бы дроны не бежали от обрушения.

— Лестница нам значит не подойдёт! — Оцеллус бросается обратно к Йоне.

— Як не летать! — сердито и твёрдо заявляет она.

"Нет так нет, — думает нимфа, выдумывая новый план, и окружая себе энергией для трансформации, становясь драконом-Оцеллус. — Значит сделаем так чтобы ты могла забраться".

Смысла бежать к Йоне теперь не было, поэтому она поворачивается ещё раз и бежит к ближайшей витрине, хватая (не блевотомёт!) распылитель королевского желе, буквально за мгновение до того как сорвавшийся кусок потолка разбивает витрину.

Оцеллус уворачивается от обломков, разворачивается и направляя дуло, отправляет дугу из быстротвердеющей смолы вверх по стене, от пола до балкона.

По мере того как як начинает восхождение, нимфа не прекращает распылять желе, заодно отпугивая особо отважных дронов, но при этом стараясь не попасть в них, чтобы не оказались в ловушке под рушащимся потолком. Но распылителем тяжело целиться, и ошмётки попадают на двух дронов, по счастью одному только на передние ноги, второму на крылья, и этого достаточно чтобы они рухнули на пол. Они смогут превратиться во что-нибудь чтобы выжить.

Нимфа задерживается на достаточное время чтобы увидеть как один из дронов превращается в гобелен, после чего улетает на балкон, следуя за Йоной.

С грохотом, потолок оружейной продолжает рушиться, всё больше колонн трескаются от лучей белого света и разлетаются вдребезги.

* * *

Оцеллус возвращается к своему родному облику, попутно рассматривая золотую филигрань на стенах.

Коридор похож на тот, что она видела раньше, разве только там было больше странно пустых коконов. Может их использовали для хранения желе? Как бы то ни было это не тот коридор. Ну или та его часть где раньше она не была.

— Галлусу подарю, — произносит нимфа, закрепляя распылитель на спине. — Он тоже здесь, и Смолдер!
Канистра уже почти пуста, но вне всяких сомнений, грифон найдёт применение тому что осталось. Ну ладно, может быть чуть-чуть сомнений, самую малость.

— Другие друзья тоже тут? А Сэндбар? Сильверстрим?

Четыре Антиэлемента, четыре друга. Оцеллус качает головой.
— Не, думаю что нас тут только четверо.

От этой новости Йона грустнеет, нимфа сочувствует ей. Даже так, несмотря на то что она под влиянием Гордыни, это всё ещё Йона. И Оцеллус всё ещё видит свою подругу за сиянием серебристо-белого света в глазах.

Нимфа решает ещё раз обдумать старую мысль. Неудовольствие Элитры от того что в её дворце оказался посторонний чейнджлинг подтверждает то, что королева не знала кого затянет в портал. Зависть, Гордыня и Жадность нашли некий отклик у прибывших. Получается на неё остался Гнев, но с ним она вообще не сочеталась. Сочетания нет, а значит и нет тяги к Антиэлементу.

"Оцелус-с-с-с-с-с-с-с-с! Ты не там, где долж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж-жна была быть!"

А что же случилось с Сильверстрим и Сэндбаром? Скорее всего тоже самое что и с Луной, они должно быть в коконе рядом, и их воспоминания тоже поглощают.

От одной только мысли стало дурно.

— Ещё жуки, — с отвращением фыркает Йона, топая и опуская рога.

Нимфа поднимает взгляд и видит с пол десятка стражей улья, смотрящих на них из дальнего конца зала. Прежде чем она успевает сделать хоть что-нибудь, як бросается на них.

Патруль, в свою очередь устремляется к ней. С точки зрения Оцеллус было чем-то похоже на кегли, которые понеслись на катящийся шар для боулинга.

Воздух заполняется скрежетом, и новая стена начинает разделять коридор пополам, одновременно нарастая со всех сторон. Разгневанные лица стражей исчезают, когда стена смыкается, а золотая филигрань начинает извиваться по ней словно плющ.

Йона пытается остановиться, от чего спотыкается и с грохотом вмазывается прямо в новую стену.

В стене неподалёку от нимфы раздаётся треск. Обои лопаются словно кожа, а филигрань увядает и осыпается на пол. Появляются колонны с капителями, а за ними и дверной проём.

Оцеллус прыгает в него, призывая подругу за собой, пока новый проход не закрылся.

Новая комната кажется знакомой. Галерея. А сзади раздаётся голос яка.

— Йона ненавидеть тупое жукоместо!

Но по счастью всё-таки подруга идёт за ней. Нимфа оборачивается и видит как як прыгает в проём буквально за мгновение до того как он закрывается, полосы холста сливаются воедино, будто десятки облизывающихся языков, постепенно превращаясь в полотно. Краска растекается по нему словно быстро-растущая плесень, образуя изображение Найтмер Мун смотрящую на полумесяц мира в небе.

Йона разглядывает картины, излучая одновременно любопытство и растерянность.

Оцеллус закрывает глаза, стараясь отгородиться от абсолютного пренебрежения исходящего от подруги. Очень тяжело было слушать всё это, и надо помнить что это не Йона говорит.

"Надо как-то выудить из неё Гордыню, — думает нимфа. — И как можно быстрее. И желательно чтобы никого в процессе не крушили".

Оцеллус прокручивает в голове варианты. Выхватить просто нельзя, Антиэлемент кажется при подруге, но не понятно где, под всей этой шерстью ничего не видно.

И с Йоной драться она не станет. Уже конечно приходилось биться с подругой за Антиэлемент, но несмотря на то что Смолдер была намного больше и сильнее, всё же были сомнения что настолько усиленного Гордыней яка вообще возможно одолеть. Особенно после того как Гордыня продемонстрировала что может буквально уничтожить огромный зал одним ударом.

"Так и какие варианты остаются? Сомневаюсь что она отдаст мне Антиэлемент если я просто попрошу".

— Почему в жукоместе нет картинок жуков, а есть картинки смешных пони? — спрашивает Йона.

"Ох, сейчас выдаст", — с горечью думает нимфа.

— Должны быть як картинки.

Оцеллус делает глубокий вдох, после чего натягивает свою самую блаженную улыбку и раскрывает рецепторы. Грибы, могильная земля и чай. На вкус одновременно и Йона и очень чудовищно и неуловимо не она. Во вкусе есть знакомая платоническая любовь дружбы, но с гнильцой. Ещё есть сильная доля настоящей любви, к себе и своему народу. Но любовь эта пронизана опухолью национализма, будто Гордыня это голодный до любви чейнджлинг, который высасывает жертву до капли.

— Спасибо большое что спасла меня, — произносит нимфа, чувствуя как меняется любовь яка от похвалы. Оцеллус немного меняет свой голос на более просящий для большего эффекта. — Я бы ни за что не справилось с жукоролевой. Ты лучшая!

— Йона рада помочь, — улыбаясь отвечает подруга. — Оцеллус и Йона друзья. Йона не дозволит пораниться жук-друг, Йона лучше всех умеет дружить.

Грибной суп, петрушка да ячий чай. Крепкий вкус, но адресованный не сколько нимфе сколько себе самой. Всё ещё ядовитый привкус, но после вкуса любви королевы просто небо и земля.

— Так и есть! А то что ты сделала там... ух-х! Я даже слов подобрать не могу насколько это было... стильно, — Оцеллус специально выбирала слова чтобы возникла ассоциацией с профессором Рэрити, позволяя комплименту звучать как бы от любимого учителя Йоны.

Як буквально лучится от похвалы. Её глаза сияют ярким серебристо-белым светом.
— Йона лучше всех крушить!

Нимфа чувствует всплеск самолюбия подруги и подстраивается ещё сильнее, делая тон всё более жеманным, а выражение лица ещё более простоватым.

"Я сейчас делаю ровно то чего никогда больше не собиралась делать, — рассуждает Оцеллус, совсем собою не гордясь. — Вызываю нарочную любовь, не оставаясь собой".
Вот только теперь она делала это нарочно, что делало ситуацию хуже.

— О да! И ты даже лучше чем обычно, — заискивает нимфа. Я так рада что ты нашла этот особый камень. Вы так друг-другу подходите!

— Особый камень знать что яки лучше всех! — Йона бьёт себя копытом в грудь, и сильно выпрямляется. Она купается в похвалах, наслаждаясь. — А ещё Йона лучший як!

Оцеллус снимает пробу и подстраивается, кивая так что голова грозила оторваться.
— Особенно теперь, когда у тебя есть камень который помогает тебе стать лучшей. Моя подруга Йона теперь самый лучший як! У королевы чейнджлингов не было ни малейшего шанса!

Йона кивает, улыбаясь.
— Да, Йона... стоп, — выражение её лица меняется, лоб морщится. — Йона не надо красивый камень чтобы быть лучшей!

Снять пробу, подстроиться.

Нимфа немного пятится, извиняясь.
— Прости! Я не имела ввиду что ты не можешь быть лучшей без... э-э-э... он просто немножко помогает быть лучшей, — она почёсывает подбородок. — Ну, можно и без него но с ним проще, да?

Як хмурится.
— Йона ЛУЧШАЯ что с камень что без!

Оцеллус изображает самое искреннее раскаяние на свете.
— К-конечно, как скажешь. Я как твоя подруга тебе полностью доверяю.

Як отшатывается как от удара, но затем делает шаг вперёд, топает и фыркает.
— Йона докажет! На, бери камень! Йона покажет жук что без него всё равно лучшая!

Як достаёт из густых волос огромный круглый бриллиант. Серебристо-белый свет пляшет по его граням.

"Полная луна" — думает нимфа.
Получается Гнев будет выглядеть как полумесяц.

Оцеллус смотрит на Гордыню которую протягивает ей подруга. И осознаёт что у плана был ма-аленький недостаток. Она не сможет просто так взять Антиэлемент через сумку, придётся коснуться Гордыни своими собственными копытами, пусть и на мгновение.

"Ладно, я справлюсь, надо просто сделать всё быстро. Быстро как профессор Дэш", — нимфа чувствует неуверенность, а вдруг Гордыня всё таки сможет отравить её, пускай и через совсем недолгое прикосновение?

Прежде чем Йона успевает передумать, нимфа сгребает Антиэлемент копытом, пихая его в сумку.

Не проблема. Всё как и планировала. Как же она хороша. Жалко особо увидеть этого не кому!

"Стоп, что?"

Вспышка самоуверенности была не просто какой-то из вне, она ощущалась очень правильной и противоположной отвращению к себе, которое чувствовала несколько мгновений назад. Оцеллус роняет Гордыню в сумку, чувствуя пульсации головной боли.

Тик. Так.

Ушки нимфы навостряются. Стоящая рядом подруга пошатывается и спадает с лица. Она падает на пол, пряча лицо в копытах.

Оцеллус поворачивается к напольным часам в галерее. Безликий циферблат похожий на луну смотрит в ответ. Минутная стрелка сдвигается.

Тик. Так.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/87582/581484

Переводчики: Shaddar