Готовый перевод Lily Morton - Short Stack 2 / Лили Мортон - Short Stack 2 Краткие рассказы 2: MAGS AND LAURIE - A RED RIBBON

КРАСНАЯ ЛЕНТОЧКА

Я написала эту историю в ответ на многочисленные сообщения, которые я получила от читателей, спрашивающих, будет ли Лори когда-нибудь носить ленточку. Действие происходит перед эпилогом, где Лори на самом деле туманно намекает на это.

Мэгс

Я смотрю на бумаги, лежащие передо мной, и в глазах у меня всё расплывается. Я протираю глаза и поднимаю взгляд, понимая, что уже поздно. В комнате темно, горит только настольная лампа, а в моих покоях тихо, без обычного шума и суеты.

Я вздыхаю и массирую затылок. Я становлюсь слишком стар для таких поздних вечеров. К тому же теперь, когда у меня дома есть кто-то, с кем я хочу быть, они уже не так притягательны.

Думая о Лори, я понимаю, что так и не позвонил ему, чтобы предупредить, насколько задержусь. Я беру свой телефон и набираю его номер. Он звонит и звонит, и я хмурюсь. Интересно, где же он. Потом я вспоминаю, что сегодня он делал предварительные наброски для нового клиента. Мы с Лори ничем не отличаемся друг от друга, когда нас манит работа.

Включается его автоответчик. — Это я, — говорю я несколько невпопад. — Я опоздаю. — Я морщу нос. — Это факт, о котором ты, вероятно, знаешь, поскольку меня нет дома. — Я стону. — К чёрту автоответчики, — угрюмо говорю я. — Я бы предпочёл поговорить с тобой. Jeg elsker dig («Я люблю тебя», с датского. - прим.перев.).

Я завершаю звонок, будучи уверенным, что снова выставил себя дураком, но спокойный в знании, что это не будет в последний раз, и что, по какой-то странной причине, он находит это милым.

Я снова склоняюсь над своими бумагами, но быстро поднимаю голову, когда раздаётся стук в дверь. — Войдите! — Кричу я, гадая, кто, черт возьми, находится в здании в полночь. Затем я улыбаюсь, когда в комнату заглядывает Лори.

— Что ты здесь делаешь? — Восклицаю я, встаю и обхожу вокруг стола, чтобы обнять его.

Он улыбается мне, отступая на шаг, и в его улыбке столько озорства, что я с опаской смотрю на него. Это даёт мне возможность заметить, что на нем теплое пальто и что ноги у него голые. — Что ты делаешь? — С подозрением спрашиваю я.

— Конечно же, пришёл навестить тебя, — говорит он кротким голосом, который ему явно не идёт.

— Хм. И причина, по которой ты в середине августа надел тёплое пальто, в том, что тебе холодно?

Он прикусывает губу, но ямочка на его щеке всё равно появляется. — По многим причинам, — говорит он, кокетливо теребя пуговицы.

Мое сердце учащенно бьётся. — И какая же будет главной?

— Хм. Назовём это традицией, — говорит он, начиная расстёгивать пуговицы.

В комнате громко щелкает мое горло, когда пальто медленно расстёгивается, открывая его оливковую кожу.

— Что?.. — Я останавливаюсь, чтобы прочистить горло. — Это традиция, о которой я не знаю?

Он ухмыляется. — О, нет. Ты очень хорошо её знаешь, Мэгс.

Расстёгивается ещё одна пуговица, потом ещё, и я с трудом сглатываю. Он медленно улыбается мне, его глаза темные и дремотные, а потом расстёгивается последняя пуговица, и пальто распахивается.

— Господи Иисусе! — Восклицаю я. — Лори! — И тут я начинаю смеяться.

Он стоит, ухмыляясь мне, совершенно голый, если не считать красной ленты, аккуратно повязанной вокруг основания его члена. Она ярко блестит на фоне тёмных завитков на лобке, и мой смех затихает.

— Я не знал, что это у нас в традиции, — говорю я, начиная снимать галстук.

— Оставь его, — хрипло произносит он, и я сглатываю, когда он хватает галстук, наматывает его на пальцы и притягивает меня к себе, отступая к столу.

Он опускает взгляд на бумаги. — Здесь есть что-нибудь важное? — Конечно. Это мой стол.

— Отлично, — радостно говорит он и сметает всё на пол.

Я смотрю на ворох бумаг и ручек и думаю, стоит ли мне сердиться. Затем он сжимает член в кулаке и опускает руку, чтобы обхватить яйца, и я решаю, что мне действительно всё равно. Другой рукой он хватает меня за галстук и притягивает к себе.

Я приподнимаю бровь, когда мы опускаемся на стол, мои руки стоят по обе стороны от его головы. — Знаешь, некоторые мужья и жёны приносят закуски своим партнёрам, — говорю я.

Он хихикает и обхватывает свои яйца ладонями. — Перекуси этим, Мэгс.

Я разочарованно вздыхаю, хотя всё, чего мне хочется, — это улыбнуться. В том, чтобы быть с ним, есть что-то особенное. Он заставляет меня смеяться, и я чувствую себя живым рядом с ним.

— Ну, это не домашний бисквит «Виктория», но, полагаю, мне придётся довольствоваться тем, что у меня есть, — торжественно заявляю я.

Он начинает смеяться, но смех переходит в похотливый стон, когда я наклоняюсь, чтобы осторожно взять в рот одно из его яиц. Я нежно посасываю, а затем поднимаю голову. — Ты должен вести себя тихо, — сообщаю я ему.

— Я постараюсь, — шепчет он искренне. — Но я не уверен, что у меня получится, потому что у тебя очень талантливый рот.

Я пожимаю плечами. — Я знаю, — скромно отвечаю я, а затем, обхватив его член, облизываю полоску по всей длине, посасывая нежную кожу. Я отстраняюсь и подмигиваю ему. — Возможно, тебе стоит пересмотреть идею с лентой. Когда возникает эрекция, она может перекрыть ценное кровоснабжение.

Он смеётся. — Верно подмечено. После чего развязывает аккуратный маленький бант и оглядывается по сторонам, словно гадая, где я держу запасные ленты. Ничего не найдя, пожимает плечами и довольствуется тем, что накидывает её на член. Затем снова садится на стол.

— Как и было, — говорит он довольно властным тоном.

Я качаю головой, а затем посасываю головку его члена, и мой рот наполняется слюной от знакомого вкуса. Он громко стонет, а затем, точно подражая тому парню в коридоре в день нашего знакомства, искренне спрашивает: — Как по-датски будет «навсегда», Магнус?

Я сдаюсь и хихикаю. Должно быть, вибрация хорошая, потому что он стонет, как от боли. Звук усиливается, когда я беру его член в рот и начинаю сосать. Я усиливаю всасывание, протягиваю руку и щиплю его за сосок.

Он дергаётся, и его член выпадает с моего рта. — Заткнись, — говорю я. — Заставь меня.

Я встаю и расстёгиваю рубашку, пока она не спадает с моих плеч. Затем я перестаю раздеваться, расстёгиваю молнию и вынимаю свой член. Он твердый, в отверстии уже проступает влага. — Отсоси мне, — коротко говорю я. То, что начиналось как игра, превратилось в нечто горячее. — Это заставит тебя замолчать. — Я смотрю на него с сомнением. — Или, по крайней мере, заставит тебя немного помолчать, — добавляю я ради честности.

Он смеётся и соскальзывает со стола, чтобы встать на колени у моих ног. Я опускаю взгляд и, держа свой член, засовываю его ему в рот, тихо постанывая при виде его. Его щёки раскраснелись, глаза цвета морской волны темны и загадочны, и этот алый блеск кажется декадентским и порочным.

Он сосёт сильнее, его щеки пылают, а затем закрывает глаза и начинает ласкать себя.

— Не кончай, пока я не кончу, — приказываю я ему.

Он стонет. Вибрация, напряжение в моём члене и жар от соприкосновения — всё это в совокупности заставляет меня кончить гораздо быстрее, чем обычно. — Лори, — выдыхаю я. Я запускаю пальцы в его шелковистые волосы и притягиваю его к себе, чувствуя, как он дрожит от этого сильного движения. Я толкаюсь еще пару раз, а затем сжимаю ягодицы и пульсирующими движениями спускаюсь ему в горло.

Я делаю еще несколько движений, а затем, содрогаясь от прикосновения его губ к моей чувствительной коже, выхожу. Он встаёт на колени у моих ног, дрожа, его член напряжен и предсемя блестит на головке.

— Мэгс, — хрипло произносит он.

Я опускаюсь на ковёр перед ним. Он удивлённо хмыкает, но затем сладострастно стонет, когда я заставляю его лечь плашмя на ковер, а затем наклоняюсь и беру его член в рот. Я обхватываю его яйца, и мои пальцы становятся влажными от моей слюны, которая стекает по его члену. Я провожу пальцем по кругу и поглаживаю его дырочку, прежде чем осторожно ввести кончик. Я сглатываю, и всё. Он вскрикивает и сильно кончает. Я держу его за бёдра, опускаю голову на его член и глотаю, пока в нем ничего не остаётся.

Затем я отодвигаюсь от него и падаю на спину, и единственным звуком в комнате остаются наши судорожные вдохи.

В конце концов, я начинаю шевелиться. — Вот это я и называю традицией.

Он смеется, и я прижимаю его к себе, его голова оказывается у меня на плече, и мы наполовину лежим под моим столом. Он голый, если не считать этой проклятой красной ленты, а я полуодет, и мой член торчит из брюк.

— Лучше, чем торт, Мэгс?

— Давай не будем заходить слишком далеко. В нём есть джем, сливки и сахарный бисквит.

При этой мысли у меня урчит в животе, и его смех, казалось, окутывает меня, лаская мои чувства, которые никогда не выходят на поверхность, когда я рядом с ним.

— Я куплю ещё ленточек, — решительно говорит он. — Эти твои твинки явно что-то знали.

Я начинаю смеяться, и он гладит меня по груди, его пальцы запутываются в волосах на груди. — Я люблю тебя, — говорит он.

Я крепко обнимаю его. — Не так сильно, как я люблю тебя, Лори.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88217/590916

Переводчики: Aida_Winter