Готовый перевод 0,5 Gigi Rivers - Me and My Christmas Familiar (Monster Christmas 0,5) / Джиджи Риверс - Мой рождественский фамильяр (Рождество Монстров 0,5): CHAPTER 8

ГЛАВА 8

С Китом, завёрнутым в мантию Лахлана, они прошли мимо деревянных лавок, заполненных зеленью, яркими свечами и плавающими шарами. В лавках продавалось всё, что угодно: стеклянные и деревянные украшения, венки, орехи, шоколад, танцующие фонарики. В одной из лавок даже рисовали праздничные портреты.

Они миновали несколько деревьев, украшенных яркими блестящими шарами, на которые Киту захотелось запрыгнуть и ударить. Но Кит остался на месте, довольный и уютный, прижавшись к груди Лахлана. Он чувствовал, как бьётся сердце его ведьмы.

Воздух наполнился запахом мяса. Кит повернул голову. Над грудой раскалённых углей висел большой круглый поднос. В воздух поднимался дым.

У Кита потекли слюнки.

Лахлан рассмеялся и направился к прилавку. — Я чувствую твой голод, Кит.

К ним подошла крупная огрица с блестящей лысой головой.

— Пожалуйста, я возьму курицу и оленину, — сказал Лахлан.

— Без проблем. — Огрица повернулась и взяла щипцы. Она схватила мясо. Сок заблестел и закапал, когда она складывала кусочки в салфетку. — Вот, пожалуйста.

— Спасибо. — Лахлан протянул ей несколько монет и взял мясо.

Когти Кита впились в грудь Лахлана, когда он вытянул к нему шею.

— Я знаю. Я знаю. Сейчас будет. — Лахлан рассмеялся, схватил кусочек и протянул Киту.

Кит откусил кусочек и принялся жевать восхитительное, сочное мясо с дымком. Он облизнулся, когда Лахлан скормил ему ещё один кусочек. Затем ещё. И ещё. Пока, наконец, его желудок не растянулся, и он не смог съесть больше ни кусочка божественных лакомств.

Лахлан съел последние несколько полосок, улыбаясь Киту. — Это потрясающе. Ты наелся.

Он бросил салфетку, пропитанную мясным соком, в небольшой костёр, мимо которого они проходили. Он облизал пальцы.

Его улыбка сменилась задумчивой гримасой. — Я всё ещё не знаю, что произошло между тобой и Тони. — Лахлан положил руку на Кита.

Кит чувствовал замешательство и неуверенность своей ведьмы. Киту хотелось бы объясниться и сказать Лахлану, что ему просто не понравилось, как близко Тони был к Лахлану. Как это разозлило его.

Только Кит мог прикасаться к Лахлану. В конце концов, Лахлан был ведьмой Кита. Но он не мог произнести ни слова, поэтому вместо этого мяукнул.

Губы Лахлана изогнулись в усмешке. — Тони хороший человек. Я надеюсь, вы с ним поладите. Он очень хорошо относится к Орделии. — Лахлан смотрел прямо перед собой.

Чувство вины кольнуло Кита в груди. Он хотел сделать Лахлана счастливым. Но не печальным.

Может быть, он постарается не шипеть и не нападать на Тони, когда увидит его в следующий раз. Хотя, это будет трудно, если Тони дотронется до Лахлана. Но он мог попытаться.

Падали снежинки. Обычно Кит ненавидел снег. Для него снег означал холод и мокрую шерсть. Но сегодня ночью, спрятавшись в мантии Лахлана, прижавшись к его тёплому телу и укрывшись под остроконечной широкополой шляпой Лахлана, снег не мог добраться до Кита. Он прижался ещё теснее.

— Тринадцать лет назад, когда я был совсем маленьким, умерли мои мама и папа. — У Лахлана перехватило дыхание. — Это было тяжело.

Его родители умерли. Как и мои.

Кит вдруг понял, что это правда. Его родители умерли. Вот так он их и потерял. Но он не мог вспомнить, как они умерли. Или когда.

— Я третий по старшинству в семье. Лейси — вторая. Трент — самый младший. — Сквозь их связь прокатилась грусть.

Кит прижался мордочкой к груди Лахлана, пытаясь утешить свою ведьму.

— Я, Лейси и Трент постоянно плакали. Мы действительно не понимали, что произошло. Грейди и Джек, двое старших, редко бывали в квартире. Они постоянно работали в пекарне, а также имели другую работу, чтобы заработать побольше денег. — Лахлан сделал паузу.

— Следующими по старшинству были Орделия и Кас. Они взяли на себя заботу о младших из нас, хотя всё ещё подолгу работали в пекарне. Оглядываясь назад, я понимаю, какими маленькими они были в то время. — Лахлан покачал головой.

— Они работали в пекарне, а потом по очереди приходили проведать нас, накормить, прибраться и успокоить. Я помню, как Орделия проводила много ночей, обнимая меня, пока я плакал. Мы с Трентом часто спали в её постели. Лейси часто спала в кровати Каса.

Лахлан смотрел прямо перед собой. — Я вспоминаю, как тяжело им было заботиться о нас и в то же время горевать. А потом, несколько лет назад, появился Тони. — Лахлан облизнул губы. — И Орделия улыбнулась.

— Я понял, что не видел её улыбки много лет, с тех пор, как умерли мама и папа. Это был шок. Все остальные члены семьи улыбались. Но она совсем перестала улыбаться. До Тони. — Лахлан посмотрел на Кита сверху вниз. — Так что тебе нужно быть поласковее с Тони. Потому что он заставляет мою сестру улыбаться.

Кит почувствовал всю серьёзность слов ведьмы. Чувство вины неприятно кольнуло его в животе. Он прижался к груди Лахлана и сумел высвободить лапу, затем потянулся и положил её на горло Лахлана.

Кит будет добр к Тони, даже если ему не нравилось, что Тони находится рядом с его ведьмой. Потому что это было важно для Лахлана. И он был бы хорошим фамильяром.

Они ушли с рынка. Чем дальше они удалялись от городской площади и рождественских базаров, тем пустыннее становились мощёные улицы.

Лахлан наклонился и поцеловал Кита в макушку. — Знаешь, я не думаю, что я на самом деле самый сильный ведьма в моей семье. Я самый сильный ведьма домашнего очага и кухни. Потому что я отношусь к тому типу ведьм, к которому принадлежу. Способность Орделии — исцелять. Способность Грэйди — защищать. Но они оба также сильные ведьмы. — Он остановился.

— Но приятно быть хорошим в чём-то, — размышлял Лахлан. — Иногда приятно выделяться.

Когда они шли по тёмным улицам, Кит заметил горгулью на крыше здания.

Лахлан проследил за его взглядом. — Этот горгулья обитает в этом районе много лет. Всегда сидит на крышах, неподвижный, как камень, и смотрит вниз, наблюдая за нами.

Несколько минут они шли молча.

— Я люблю свою семью, — сказал Лахлан. — Но иногда мне трудно с ними разговаривать. Они все такие занятые, и у них, кажется, столько всего происходит. У Орделии есть муж, ребёнок и пасынок. А Трент, он самый младший, часто гостит у Орделии и её семьи. — Лахлан натянуто улыбнулся.

— Тренту было всего пять лет, когда умерли наши родители. Орделия стала Тренту почти как вторая мама. — Лахлан заколебался. — Я бы хотел проводить больше времени с Орделией и быть в состоянии оставаться с ними. Но у неё дома на самом деле нет места для нас двоих. И Орделия теперь всегда так занята. — У Лахлана дёрнулось горло.

Кит почувствовала, как от него исходит одиночество.

— Я всегда чувствую, что они меня любят. Но я не всегда чувствую, что могу с ними поговорить, — Он посмотрел на Кита. Он улыбнулся. — Но теперь у меня есть ты.

И у меня тоже есть ты. Кит пожалел, что не может произнести эти слова вслух.

Потому что он тоже был одинок так долго. И Кит хотел, чтобы Лахлан знал, как он важен для Кита и как спас его не только от голода и холода, но и от мучительного, нескончаемого одиночества.

Лахлан был для Кита целым миром.

В памяти всплыли обрывки колыбельной, которую он пел давным-давно. Человеческие голоса, голоса его родителей, которые пели Киту, успокаивая его.

Ему хотелось спеть Лахлану, утешить его и показать, что ему не всё равно.

Кит мяукнул, пытаясь пропеть слова. Лахлан улыбнулся и почесал ему голову.

Но мяуканье — это не то же самое, что пение.

На краткий миг он затосковал по своим родителям и пожалел, что не может вспомнить их лучше. Но он отбросил эти мысли и эту боль в сторону. Ему не нужно было вспоминать те времена.

Не сейчас. Никогда.

Потому что теперь он был Китом, котом-фамильяром Лахлана, а Лахлан — его ведьмой. Ему больше ничего не было нужно. Это было всё, что ему было нужно для счастья.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88345/592652

Переводчики: Aida_Winter