Готовый перевод 114 / 1477: 4

Джулия решила найти лучшее решение проблемы с дневником, но чем больше она искала, тем меньше её это удовлетворяло.

Предлагались самые разные цифровые хранилища: от автономных домашних систем с воздушным зазором, недоступных через интернет и оснащенных множеством датчиков для защиты от физического взлома, до облачных хранилищ с постквантовым шифрованием, настолько сложных с математической точки зрения, что ей пришлось бы потратить год на изучение последних работ в области теории алгебраических чисел, чтобы правильно оценить заявления производителя.

Но ни один из них не мог гарантировать, что их содержимое в конце концов будет восстановлено. Автор дневника мог поместить в них любые материалы, используя набор биометрических данных для подтверждения своей личности, но как только он терял память из-за воздействия Десятого и не помнил, что делал, в дело всегда мог вмешаться злоумышленник.

Если человек, которому было поручено заботиться о вас во время вашего выздоровления, на самом деле намеревался вас обмануть, он мог сделать так, чтобы вы никогда не узнали, где хранятся ваши настоящие воспоминания. Компания, предоставляющая облачное хранилище, могла отправлять напоминания на любые устройства или адреса электронной почты, которые вы указали, но если бы вы потеряли всякую память об этих вещах, вы бы никогда не нашли первую зацепку. А в достаточно жестоких отношениях вас могут просто разлучить со всеми друзьями и родственниками, которых вы уже не помните, так что не стоит надеяться, что они помогут вам вернуться к истине.

Но даже если это был самый экстремальный сценарий, оставалось ещё много возможностей для более изощрённых способов обмана. Получить биометрические данные человека, с которым вы живёте, было не так уж сложно. Как только автор дневника начинал делать записи, его предатель мог примерно в то же время начать записывать фальшивки, сверяя даты с помощью сервиса временных меток и подписывая всё клонированными отпечатками радужной оболочки глаза или пальцев. Эта схема могла бы сработать, только если бы автор дневника поделился некоторыми важными деталями соглашения с доверенным третьим лицом, но даже в этом случае было бы сложно сделать всё идеально. Если бы третьей стороной была коммерческая служба, она могла бы обладать всеми необходимыми знаниями в области безопасности, но, поскольку автор дневника мог бы в любой момент расторгнуть договор, предатель, имеющий доступ к тем же учётным данным, мог бы вмешаться и разорвать договор, оставив себе контракт с не менее надёжным конкурентом. А если бы третьей стороной был близкий друг, от которого не так просто отмахнуться, то в принципе всё было бы хорошо, но у скольких людей есть друзья, которые могли бы с уверенностью подтвердить восстановление их цифровых воспоминаний?

Джулия размышляла над всей этой неразберихой, прекрасно понимая, что с точки зрения человека, не страдающего амнезией, все эти опасения кажутся сильно преувеличенными. Большинство людей справедливо ожидают, что их партнёры, дети, родители или друзья будут соблюдать все договорённости, которые были достигнуты для того, чтобы они могли получать сообщения от себя прежнего.Возможно, на периферии и возникнет соблазн вмешаться ради какой-то мелкой финансовой или эмоциональной выгоды, если требуемые навыки и усилия, а также риск быть разоблачённым будут достаточно низкими, но в этом случае в качестве сдерживающего фактора будет достаточно нескольких базовых мер предосторожности. И хотя HHV-10 определённо давал возможность манипулятивным социопатам, использующим газлайтинг, усилить контроль над своими жертвами, это был скорее аргумент в пользу того, чтобы помочь людям разорвать отношения до того, как вирус разрушит их последнюю защиту, чем в пользу того, чтобы пытаться решить проблему с помощью технологических «пластырей».

Проблема заключалась в том, что по ту сторону тёмного прохода всё было не так однозначно. Как бы вы ни доверяли своим близким, выйдя оттуда, вы не будете знать, кто они такие и насколько можно полагаться на то, что они вам говорят. Сомнения Сары в отношении мужа могли показаться нелепыми её прежней «я», но новая «я» не могла просто взять и вообразить ту преданность, которую, как она надеялась или догадывалась, она когда-то испытывала, и волшебным образом наделить этими качествами совершенно незнакомого человека.

Джулия была уверена, что у Патрика не было ни злого умысла, ни мотивов, ни навыков, чтобы изменить хоть одну точку с запятой в том, что она написала для себя после энцефалита. Но что подумает пробудившаяся Джулия? Эксперт по цифровой безопасности, которая понятия не имеет, откуда у неё эти знания, и муж с дочерью, которым у неё нет особых причин доверять, не собиралась принимать ничего в своей жизни за чистую монету.

Единственный способ убедить Джулию в том, что её не обманули, - это сделать так, чтобы её воспоминания хранились в самой надёжной, самой элегантной, самой хитроумной шкатулке-головоломке, которую она только могла себе представить.

Вот куда она попала: в соперничество с заражённой вирусом, возможно, страдающей паранойей, но в остальном такой же острой на язык версией самой себя.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88357/592879

Переводчики: hoeo