Готовый перевод 114 / 1477: 12

12

— С возвращением, - сказал Бруно, когда они втроём пересекали фойе. Джулия заметила, что он поймал себя на том, что произнёс запретную фразу, но Патрик, похоже, даже обрадовался признанию их общей истории.

— Спасибо, - сказал он.
— Я очень надеюсь, что снова смогу взять себя в руки.

— Нам нужно не торопиться, - предупредил его Бруно, нажимая на кнопку вызова лифта.
— Сначала ты просто посидишь с Фатимой и поработаешь над парой новых дел.

—Окей

—Посмотрим, как у тебя получится, - сказал Бруно.
— Но нам нужно быть осторожными с... управлением рисками. Вопрос квалификации до сих пор остаётся туманным; я уже сбился со счёта, сколько было судебных разбирательств о том, кто что может делать, с каким уровнем переподготовки, и кто понесёт наказание, если всё пойдёт наперекосяк».

— Я понимаю, - дружелюбно сказал Патрик.
— Я бы не хотел, чтобы нейрохирург вскрывал мой мозг, если бы он уже делал это сто раз, но не мог вспомнить, как именно это происходило.

Раздался сигнал лифта, и двери открылись.

Когда Джулия представляла себе, как приближается этот день, ей казалось безответственным просто отойти в сторону и позволить Патрику в одиночку отправиться в здание, куда, как он помнил, он не заходил, чтобы встретиться с людьми, которых он мог узнать только по фотографиям. Но теперь, когда он был здесь и непринуждённо обсуждал свою ситуацию со старым начальником, она не хотела стоять в стороне, как мать, которая не хочет расставаться с ребёнком в первый день в детском саду.

—Думаю, я оставлю тебя наедине с этим, - сказала она.

— Хорошо, - ответил Патрик.
— Увидимся вечером.

— Рад тебя видеть, Джулия, — добавил Бруно. Они вошли в лифт.

Джулия уже сообщила в Эребус, что не придёт в офис, поэтому решила поработать дома. В доме, где она была одна, её ничто не отвлекало. Но когда она вернулась, ей стало не по себе, и вместо того, чтобы сесть за стол, она стала бродить по дому в поисках предлогов, чтобы отложить работу.

День выдался солнечным, поэтому она решила постирать, чтобы потом не пришлось делать это в случае дождя в выходные. Она загрузила машину бельём из общей корзины для белья, которой пользовались они с Зои, а затем пошла за бельём, которое Патрик по непонятным ей причинам хранил в своей комнате.

Уже собираясь взять корзину, она увидела блокнот, лежавший на комоде. Может быть, это хороший знак, что он не взял его с собой, чтобы свериться с записями в первый же день после возвращения на работу. Она подошла и взяла блокнот, не испытывая угрызений совести из-за того, что вторгается в его личное пространство, ведь он сам попросил её прочитать всё, что он написал, в тот вечер, когда закончил. Ей было любопытно узнать, действительно ли он добавил оглавление. Это казалось слишком трудоёмким занятием, ведь в последний раз, когда она видела книгу, страницы даже не были пронумерованы.

Патрик пронумеровал страницы и составил пятистраничный указатель. Но это было только начало: после указателя шли сноски. Их было больше двухсот. Джулия рассмеялась, вспомнив, как подшучивала над его академической педантичностью, но теперь чувствовала себя немного виноватой за то, что открыла дневник без его согласия.

Однако оторваться от дневника было трудно: сноски постоянно привлекали её внимание.

59. Последствия зависимости от психоактивных веществ, которые не проходят полностью в течение трёх лет (см. стр. 112–114).

60. Классическая реакция на детскую травму. Вызывает беспокойство, но не удивляет, что даже при наличии опыта в этой области П. оставил этот вопрос без внимания.

Это было похоже на тематическое исследование. Он проанализировал историю своей прошлой жизни так, как социальный работник мог бы составить заметки о клиенте.

Джулия не могла решить, было ли это трогательно или немного пугающе. Может быть, и то, и другое. Он явно изо всех сил старался понять, каким он был до обострения, но это не было похоже на реакцию человека, способного отбросить клиническую объективность и заново вжиться в роль другого человека. Она решила перестать читать, но затем поддалась искушению и посмотрела, что написано в последней сноске.

212. П кажется искренним, но я сам этого не чувствую. Но выбора нет, придётся потерпеть ещё немного.

Она не хотела знать, о чём идёт речь. Она закрыла книгу и положила её на прежнее место.

Она взяла корзину для белья и вышла из комнаты, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Чего она ожидала? Прошло совсем немного времени, всего три месяца с тех пор, как он выписался из отделения интенсивной терапии. Он показал хорошие результаты в когнитивных тестах и тестах на кратковременную память, но никто в больнице не давал никаких гарантий, что он восстановит воспоминания, которые были у него до обострения.

Ей нужно было набраться терпения. Он вернулся к работе и пытался вернуться к привычному распорядку. И он не был угрюмым, агрессивным или параноидальным, как, по её опыту, многие люди.

Самым важным было то, что история в дневнике казалась ему правдивой; он сам так говорил. И Патрик, которого она знала, вложил душу в эти страницы, рассказав обо всём, что, по его мнению, его определяло. Теперь им оставалось только ждать и смотреть, приживутся ли эти слова.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88357/592960

Переводчики: hoeo