Готовый перевод 3 Lily Morton - Gideon (Finding Home 3) / 3 Лили Мортон - Гидеон (Возвращение Домой 3): Chapter 2

Глава 2

Это что, рай? Потому что если да, я требую свои деньги назад. Это место — дрянь

Гидеон

Я в оцепенении уставился на Майло. — Прости. Видимо, болезнь дала осложнение на слух. Мне показалось, ты только что сказал, что забронировал мне круиз?

— Забронировал, — спокойно отвечает он, откидываясь на спинку стула и в упор глядя на меня.

— У пневмонии есть такой побочный эффект, как старение сразу на сорок лет? С какого хрена я должен плыть в этот грёбаный круиз? — Я перевожу взгляд на Найла. — Что здесь, чёрт возьми, происходит?

Тот лишь жмёт плечами, а Майло подаётся вперёд: — Тебе нельзя лететь в Англию самолётом. У тебя было спавшееся лёгкое, и ни одна авиакомпания не пустит тебя на борт в таком состоянии.

— Значит, я останусь здесь.

Он качает головой: — Нет, ты едешь домой, чтобы мы могли за тобой присматривать. И круиз — единственный способ тебя перевезти.

— Вообще-то, у меня сейчас нет дома, — замечаю я. — Я продал особняк в Примроуз-Хилл пару месяцев назад, и не думаю, что новые владельцы обрадуются, если я заявлюсь к ним и усядусь на диван.

— И ты не купил себе ничего взамен?

Я вспыхиваю: — Я забыл. Все головы разом поворачиваются в мою сторону. Я начинаю нервно ерзать. — Что? — Наконец рявкаю я. — Я был слишком занят.

— Тем, что трахался, — бойко вставляет Майло. Он кривится. — Это неважно, потому что ты едешь в Чи-ан-Мор.

Я вспоминаю прекрасную елизаветинскую усадьбу Сайласа на побережье Корнуолла. — Зачем?

— Чтобы восстановиться там вместе с нами. Подальше от прессы.

— Минуточку, — сердито встревает Фрэнки. — Гидеону нужна пресса.

— Зачем? — спрашивает Майло, и Фрэнки ощетинивается.

— Послушай, Майло. Может, ты и мастер подкрашивать картинки, но в шоу-бизнесе ты ни хера не смыслишь.

— Подкрашивать картинки? — Одними губами переспрашиваю я у Найла. Тот качает головой, его глаза искрятся от смеха. Он всегда обожал подобные сцены.

— Ну, я отвлекся от того, чтобы проверять, не в-вылез ли художник к-карандашом за контур, и прибыл сюда, чтобы занять свое место ближайшего родственника Гидеона, — говорит Майло. Я всегда думал, что невозможно заикаться и при этом звучать угрожающе, но должен признать — у него это получается идеально. Фрэнки отступает на шаг.

— Слушай, — пробует он примирительный тон. — Мы же на одной стороне, Майло. — Мой брат выглядит неубеждённым, но Фрэнки гнёт своё. — Я просто подумал, что ему будет лучше со мной. Я снял чудесную виллу на озере Гарда. «Интересно, я за неё заплатил?» Лениво думаю я. «Ладно, забей. Знаю, что я». — Я даже нанял медсестру.

— Что? Мне не нужна медсестра, — быстро вставляю я.

Он кивает: — Нужна, приятель. Нам нужно поставить тебя на ноги, и нам на хрен не сдалось, чтобы ты валялся в больнице под прицелом папарацци.

— Ты прав, — ровно произносит Майло, чем немало удивляет Фрэнки.

— Правда?

Майло кивает: — Ему действительно нужно прийти в форму, и медсестра — блестящая идея.

— Я вообще здесь? — Подаю я голос. — Или это рай? Потому что если да, я требую свои деньги назад. Это место — дрянь

Фрэнки и Майло игнорируют меня, застыв в дуэли взглядов. Первым сдаётся Фрэнки; он поворачивается ко мне и протягивает листок бумаги. Я мутным взором смотрю в него и передаю Майло. — Я нанял тебе отличную девчонку, Гид. Её зовут Элли Джонс, у неё шикарная репутация. Работала с кучей знаменитостей, славится своей скрытностью. — Он делает паузу. — Надеюсь, она ещё и красотка. Тогда мы сможем пустить слух, что она твоя новая пассия.

— «Пассия», — с отвращением повторяет Майло. — Она дипломированный специалистка. И судя по этому списку — очень квалифицированная. — Он щурится. — У тебя принтер краску экономил? Тут половина текста смазана.

Фрэнки небрежно машет рукой: — Это неважно. Просто скучные детали.

Майло возвращает ему бумагу. — Идеально. Она может сопровождать Гидеона в круизе. — Он поворачивается ко мне. — Это единственный выход, Гид. Тебе нужно вернуться домой, чтобы я за тобой присмотрел. Так ты доберёшься медленно, погреешься на солнышке, отдохнёшь и не будешь перенапрягаться. — Он улыбается. — Никакой разгульной жизни. Только солнце, море и куча хороших книг.

— Какого хрена?! — Взрывается Фрэнки, и палата наполняется криками, среди которых слышен и голос Майло. Я моргаю — никогда не знал, что он способен на такие децибелы. Фрэнки нависает над ним, но прежде чем я успеваю пошевелиться, Найл уже тут как тут: он вклинивается между ними и говорит что-то Фрэнки очень угрожающим тоном.

Я моргаю, чувствуя, как веки тяжелеют. Я так устал. Я подумываю нажать на кнопку вызова охраны, чтобы вышвырнуть всех к чёртовой матери, но кнопка слишком далеко. Они орут так громко, что ничего не замечают. Поэтому только я один слышу стук в дверь.

Она открывается, и в палату входит фигура. Я разглядываю новичка. Очень высокий, широкоплечий, долговязый, но внимание приковывает лицо. Угловатое, с острыми скулами и мощным квадратным подбородком. Полные губы, широкий нос в россыпи веснушек. Вкупе с его прикидом — шорты-карго и тёмно-синяя футболка — и волнистыми пепельно-русыми волосами, падающими на лицо и касающимися воротника, он похож на сёрфера, который свернул не туда по дороге на пляж.

Он с изумлением оглядывает комнату, а затем останавливает взгляд на мне. Его глаза — красивого оливково-зелёного цвета, такие прозрачные, что напоминают дно лесного ручья. — Здравствуйте, вы мистер Рамзи? — Наконец произносит он, и я моргаю, слыша в его речи певучий валлийский акцент.

— Привет, — говорю я, прочищая горло. — Вы фанат? Чем могу помочь?

Как по команде, все оборачиваются к нему, и он моргает: — Думаю, скорее это я должен вам помочь. Я Илай Джонс, медбрат, которого наняли ухаживать за вами.

У Фрэнки отваливается челюсть, а я начинаю хохотать.

Я смеюсь всё громче и громче под его взглядом, а Майло торжествующе поворачивается к Фрэнки: — «Скучные детали»? Ха!

Илай

Мужчина на кровати продолжает хохотать, и всё это начинает напоминать дурдом. Я смотрю на своего потенциального пациента и моргаю. Гидеон Рамзи. Я его знаю. К щекам приливает жар. Ещё бы мне его не знать. Вчера вечером я смотрел фильм с его участием. Это была очередная версия легенды об Артуре и Гвиневре, и он играл Ланселота. Фильм был потрясающий, хотя вокруг него ходило много сплетен. Актёр, игравший Артура, якобы был в бешенстве от того, как Гидеон перетягивал одеяло на себя, и даже настаивал на изменении сцен и сценария.

Если это и правда, то ничего не вышло, потому что безусловной звездой был именно Гидеон. Его мрачное, печальное присутствие затмевало всё остальное. Но именно сцена, где он был полностью обнажён, довела меня вчера до «рукоблудия». Я краснею от этой мысли. Тело у него было великолепное. От природы стройное, с широкой безволосой грудью, длинными ногами и задницей, на которую можно было бы поставить тарелку.

Сейчас, однако, он выглядит осунувшимся. Вся энергия испарилась, и, сдаётся мне, бодрствует он только на остатках лихорадочного веселья. Я изучаю его чёрные волосы, рассыпавшиеся вокруг аристократичного лица с тонким точёным носом, узкими губами и высокими скулами. Он похож на священника. Сексуального такого священника.

Смех переходит в кашель, и я бросаюсь к нему; все мысли улетучиваются, уступая место профессиональному долгу.

— Тише, — говорю я, придерживая его одной рукой, пока другой приподнимаю изголовье кровати и взбиваю подушки, чтобы он сидел ровно. Кашель стихает, и я улыбаюсь ему. — Так лучше?

Он моргает, и я замечаю цвет его глаз. Они такого светлого голубого оттенка, что кажутся почти серыми. Подозреваю, обычно они выглядят холодными, но сейчас в них только усталость. Я тянусь за стаканом воды и направляю соломинку к его губам. Он жадно пьёт, я вижу, как дёргается его кадык. Я заставляю себя отвести взгляд от его шеи и напоминаю себе, что я медицинский работник, а не грёбаный фанат. Что со мной, блять, такое?

Я убираю стакан и помогаю ему снова откинуться на подушки. — Вы в порядке? — Тихо спрашиваю я. Он кивает с каким-то ошеломлённым видом, и я поворачиваюсь к остальным — и обнаруживаю, что все они пялятся на меня.

Чувствую, как лицо заливает румянец. — Что-то не так? — Неуверенно спрашиваю я.

Пожилой толстяк свирепо смотрит на меня: — Ты ещё кто такой?

Я моргаю: — Илай Джонс. Мне сказали прибыть сюда. Насколько я понимаю, я медбрат этого джентльмена.

— Твою ж мать... — Выдыхает он и нервно проводит рукой по волосам.

Я чувствую, как нарастает беспокойство. Что здесь, блять, вообще происходит? — Есть какая-то проблема?

— Ну, Илай, — говорит толстяк крайне враждебным тоном. — Можно сказать, что проблема есть. И эта проблема — ты.

Один из мужчин подаёт голос. Высокий, стройный, с копной волнистых волос — он кого-то мне напоминает. И тут я понимаю: он смутно похож на человека в кровати. Та же форма рта, глаз и длинный нос. Брат, я полагаю.

— Нет никакой проблемы, — говорит он. Его запинающаяся речь и прерывистое дыхание подсказывают мне, что когда-то он, вероятно, сильно заикался. Он улыбается, и всё его лицо преображается. — Вообще никакой проблемы. Я Майло, брат Гидеона. — Он протягивает руку, и его длинные пальцы сжимают мою ладонь.

Толстяк снова влезает: — Не лезь не в своё дело, Майло.

— Эй. — Высокий блондин, стоящий рядом с Майло, сверлит толстяка взглядом. — Следи нахрен за языком, Фрэнки.

Ах, Фрэнки, мой работодатель. Я перевожу взгляд на пациента, словно ища пояснений, но обнаруживаю, что он сам пристально наблюдает за мной. Я нерешительно улыбаюсь, и он на секунду прикрывает глаза — по его лицу пробегает тень изнеможения.

Я снова поворачиваюсь к собравшимся. — Вы Фрэнки? — Спрашиваю я, спокойно ему улыбаясь. Я протягиваю руку, но он её игнорирует, поэтому я пожимаю плечами и опускаю руку. Когда я смотрю вниз, мой пациент сверлит кого-то взглядом. Я моргаю, но тут же понимаю, что злится он не на меня, а на Фрэнки, который этого даже не заметил. — Вы просили меня приехать сюда, чтобы я взял на себя заботу о пациенте.

— Ну а теперь я говорю тебе: катись к чёрту, — резко бросает он. — Ты мне не подходишь.

— Фрэнки! — восклицает Майло. — Какого хрена? Ты не имеешь права.

— Имею полное право! — Ревёт толстяк. — Я его нанял. И я же, блять, могу его нахуй уволить.

Майло открывает рот, но в ту же секунду мужчина в кровати шевельнулся. — Вообще-то, нанял его я, — холодно произносит он. — Поскольку босс здесь я. Он ледяным взглядом смотрит на Фрэнки, который тут же заливается краской. Голос Гидеона холоден, но его глубина и чёткая дикция мгновенно выдают человека, начитавшего не один десяток аудиокниг. Голос роскошный; я точно помню, как читал где-то слова одной актрисы о том, что она «потекла», просто слушая, как он читает телефонный справочник на вечеринке. Я возвращаюсь к реальности, пока он продолжает ледяным тоном: — Полагаю, я всё ещё твой работодатель, Фрэнки? Ты ведь ещё не устроил государственный переворот? Мой мозг и воля всё ещё принадлежат мне? — Фрэнки кивает. — Уф, — язвит Гидеон. — Не постыжусь признать, что это огромное облегчение. Я уж на секунду подумал, что попал в секту.

— Какого цвета балахоны ты бы носил? — Вставляет белокурый парень, и Гидеон задумывается.

— Думаю, синий. Этот цвет подчёркивает мои глаза и акцентирует внимание на моей в целом безупречной внешности.

— Гидеон, — умоляюще произносит Фрэнки. — Гид, я знаю, что для тебя лучше. Доверься Фрэнки.

— Я не могу доверять тому, кто начал называть себя в третьем лице, — отрезает мой босс. — Это слишком сильно напоминает Дональда Трампа. — Я прячу улыбку. Он холодно смотрит на Фрэнки: — Поскольку я всё ещё обладаю свободой воли и контролирую свой банковский счёт, я расценю это как одно из твоих удачных решений, Фрэнки. Ты нанял мне медбрата, который, судя по всему, весьма квалифицирован. И теперь я работодатель вас обоих, потому что Илай остаётся моим медбратом. Ясно?

— Яснее некуда, — обиженно бурчит Фрэнки.

Гидеон закрывает глаза, внезапно выглядя смертельно усталым, и я перехожу к действиям. — Итак, — говорю я бодро. Мой голос спокоен и ровен благодаря годам тренировок, хотя мозг лихорадочно пытается сообразить, как устроена иерархия в этой комнате. Одно ясно наверняка: главный здесь человек в кровати, и теперь я работаю на него. — Итак, — повторяю я, глядя на Фрэнки. — Мой пациент устал. Вам пора уходить.

— Ты вообще с кем, блять, разговариваешь? — Хорохорится он. — Кто дал тебе право командовать здесь?

— Мой диплом медбрата, — весело отвечаю я. — Знаете ли, я его не за поеданием быстрой лапши и просмотром сериалов получил. — Я подмигиваю ему. — Ну, по крайней мере, не только за этим. — Я указываю на дверь. — Можете вернуться, когда он поспит. Он будет гораздо дружелюбнее. — Я выпроваживаю его и открываю перед ним дверь. — Но сначала стучитесь, — радостно добавляю я и захлопываю дверь прямо перед его носом, пока он беззвучно извергает ругательства.

Гидеон

Я, разинув рот, наблюдаю, как мой новый медбрат аккуратно закрывает дверь перед ошарашенной физиономией Фрэнки.

— О боже, — выдыхает Майло, и Найл кивает.

— Эпично, — довольно произносит он.

Илай поворачивается и нерешительно смотрит на нас. — Надеюсь, я не перешёл границы.

— Сначала тебе пришлось бы найти границы Фрэнки, — устало говорю я, закрывая глаза. — Думаю, они погребены глубоко под горой сотрясаемого им воздуха. — Я откидываюсь на подушки, которые он для меня взбил.

Должно быть, я на секунду отключился, потому что, когда я снова открываю глаза, они втроём тихо переговариваются.

— Так это н-н-нормально? — Слегка заикается Майло. — Круиз — это не слишком необычно?

Мой новый медбрат качает головой, лучезарно улыбаясь моему брату: — Ни капли, приятель. — В его голосе теперь отчётливо слышны валлийские нотки. Он выглядит расслабленным и непринуждённым, но я замечаю его цепкий взгляд: он осматривает комнату, задерживается на медицинском оборудовании и мельком заглядывает в планшет в своих руках — уверен, там мои медицинские записи.

Я подумываю о том, чтобы вмешаться и напомнить о своём присутствии, ведь они, в конце концов, говорят обо мне так, будто я ребёнок или пёс, над которым ему передали опеку. Однако подушки такие мягкие, а тело словно тонет в матрасе. Как будто с его приходом в палате воцарились спокойствие, порядок и уют — и всё это приправлено его солнечным нравом. Я хмурюсь.

— Круиз — это отлично, — продолжает он, с хлопком закрывая планшет. — На самом деле, это хорошая идея.

— И с ним всё будет в порядке? — Меня передёргивает от тревоги в голосе брата.

Илай улыбается ему: — Уверен, что да. Ему нужно отдыхать и не волноваться. Дозированные нагрузки, много сна и свежего воздуха. Тёплая погода пойдёт на пользу лёгким, а морской воздух будет крайне благотворен.

— И вы уже делали что-то подобное?

— Постоянно, — успокаивающе говорит он. — Я объездил весь мир со своими пациентами. Со мной он будет в безопасности, обещаю.

Майло заметно расслабляется, услышав уверенность в голосе Илая, но затем снова тушуется. — Он довольно трудный, — наконец произносит он вполголоса, и Найл тихо фыркает.

— Это ещё слабо сказано.

— Ладно, он бывает очень трудным, — частит Майло. — Он высокомерен, всегда убеждён в своей правоте, и, кроме Фрэнки, ему уже много лет никто не указывал, что делать. — Илай кривится, и Майло энергично кивает: — Он ворчливый, угрюмый и...

— Ещё парочка эпитетов, и я смогу встретиться с Белоснежкой, — язвительно вставляю я. Они все подпрыгивают на месте, а я машу рукой. — О нет, пожалуйста, продолжайте обсуждать меня так, будто я собака или впал в маразм. Почему бы не упомянуть, что я грызу ногти и не выношу «Перно» (Анисовый аперитив. - прим. перев.)?

Вместо того чтобы отреагировать на мой сарказм, Майло серьёзно кивает: — Это правда, не выносит. Странно даже. Стоит ему только понюхать бутылку, как его тут же выворачивает.

У моего нового медбрата дёргается уголок рта, и я раздражённо фыркаю.

— Значит так, слушайте, что будет дальше. Илай, я могу называть тебя Илаем? — Он открывает рот, но я перебиваю, снова замечая эту усмешку в уголках его губ. — Неважно. Суть в том, что мой брат твёрдо вознамерился отправить меня в круиз с толпой людей, чей средний возраст, вероятно, составляет сто четыре года. И посему, невзирая на мои собственные желания, которые, очевидно, никого не колышут, я сделаю так, как он хочет. Теперь ты, Илай. Хотя мой брат, видимо, внушил тебе мысль, что здесь главный ты, это далеко не так. На самом деле твой босс — я, и поэтому ты будешь делать то, что я скажу. Если я захочу что-то сделать, я, блять, это сделаю, потому что единственный человек, который мне указывает, — это я сам. Итак, после этой инструкции, Майло, тебе есть ещё что добавить для новейшего члена моего персонала?

Майло кивает и поворачивается к Илаю: — Держите его подальше от кокса и смазливых мальчиков, — говорит он со всей серьёзностью.

Илай моргает, а я качаю головой. — Майло, — вздыхаю я. — Ради всего святого. Я пытаюсь разозлиться из-за того, что Майло только что совершил мой каминг-аут перед медбратом, но сегодня у меня просто нет на это сил. Да и бедный парень выглядит таким ошарашенным после всего случившегося, что он, скорее всего, ничего и не заметил.

Майло энергично кивает Илаю, игнорируя меня. — Простите за всё это. Мы, разумеется, удвоим ту сумму, которую платит вам Фрэнки. Хотя, честно говоря, даже этих денег не хватит, чтобы терпеть его выходки. И всё же, вы справитесь? — Он пренебрежительно машет рукой в мою сторону. Я сверлю его взглядом, а заодно и Найла, который теперь вовсю хохочет.

Илай изучает меня, и на безумную секунду я вспоминаю, как он придерживал меня, чувствую силу его рук и его запах. От него пахнет кокосом, что пробуждает воспоминания о долгих днях на песчаных пляжах под жарким солнцем. Этот чистый, сладкий аромат словно воплощает в себе всё лучшее, что есть в лете. И это ему очень идёт — он и сам выглядит так, будто только что вернулся с сёрфинга. Я моргаю, отгоняя эти мысли, и в итоге просто принимаюсь сверлить взглядом ещё и Илая.

По какой-то причине он выглядит ужасно развеселившимся, что привело бы меня в ярость, не будь я так измотан. — Без проблем, — бодро говорит он. — Моя прабабушка была уверена, что её пёс — главный в доме. Он обедал с ней за одним столом, и мне приходилось спрашивать у него разрешения, чтобы зайти на кухню.

— О боже мой, — вырывается у меня, но Майло мрачно кивает.

— Боюсь, ты ещё будете мечтать о таком раскладе до конца круиза, — произносит он похоронным тоном. — Пёс за столом — это меньшая из ваших проблем, учитывая вкусы Гидеона. У собаки манер наверняка побольше, чем у некоторых его «трофеев».

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88466/594036

Переводчики: Aida_Winter