Готовый перевод Meg Cabot "The Bride Wore Size 12" / Мэг Кэбот "Невеста носит 12 размер": 11 глава

Я была удивлена, обнаружив, что кабинет директора Фишер-холла открыт, а Лиза Ву уже сидит за своим столом.

Я еще больше удивляюсь, когда обнаруживаю, что она ест на завтрак буррито и выглядит на удивление бодрой по сравнению со вчерашним днем.

- Боже мой, - восклицает она с набитым ртом, когда видит меня. - Я волновалась, что ты сегодня не придешь.

- Боже мой, - говорю я ей в ответ. - Я волновалась, что ты сегодня не придешь.

- Я думаю, что это была всего лишь двадцатичетырехчасовая болезнь, - говорит она, сглотнув. Буррито был чуть ли не больше ее головы. - Сегодня утром я чувствую себя прекрасно. Хотя некоторые ассистенты резиденции на вчерашнем собрании — о Боже мой. Они причиняли боль щенкам. Ты же не хочешь заразиться этой болезнью, неважно какой была

- Я буду тщательно мыть руки, - торжественно заверяю я ее.

Лиза Ву - миниатюрная девушка, на шесть лет моложе меня, несмотря на то, что она мой начальник, с длинными черными волосами, которые она иногда завязывает на затылке резинкой (несмотря на мои возражения), потому что слишком занята, чтобы заниматься ими.

Сегодня она позаботилась о том, чтобы выглядеть стильно, без сомнения, потому, что в здании погиб студент. Она одета более по-деловому, чем я когда-либо видел: в темно-синие брюки и белый вязаный свитер с короткими рукавами. Вместо обычных шлепанцев, которые она носит, на ней черные мокасины. Ее собаки Трикки нигде нет. Я предполагаю, что она оставила его наверху, потому что там будут шнырять большие шишки из колледжа, и было бы непрофессионально, если бы ее Джек-рассел-терьер подбежал к ним, виляя хвостом.

-Эй, Магда рассказала мне о твоей маме, - говорит она. - Мне так жаль, что это с тобой случилось.

Слухи разлетаются быстро, когда одна из ваших подружек невесты отвечает за то, где все завтракают.

- Все в порядке, - говорю я. - Как ты держишься, если не считать гриппа? Как прошел звонок родителям Жасмин? И встреча с ассистентами, если не считать того, что они заболели?

- Ух, - говорит она, откидываясь на спинку стула. - Ужасно, конечно. Родители Жасмин в шоке. Сегодня днем они приедут из Нью-Джерси, чтобы встретиться с нами и с коронером. Я думаю, они ждут ответов. Надеюсь, к тому времени у кого-нибудь уже будет такой. Что касается персонала... Ну, Жасмин была новенькой, но пользовалась большой популярностью. В основном реакция людей была такой же, как у родителей Жасмин: недоверие. Я думаю, когда судмедэксперт вернется с результатами и скажет, от чего она умерла, можно будет немного успокоиться, и персонал с этим смирится.

Я киваю и бормочу: “Конечно”, потому что знаю, что именно это Лиза должна услышать, а не потому, что я в это верю. Люди, занимающиеся оказанием помощи, часто употребляют слово “окончание” в таких сериалах, как "CSI " и "Закон и порядок", но на самом деле редко происходит какое-либо окончание, когда умирает кто-то молодой, даже по естественным причинам. Смерть кажется такой неправильной, ненужной и бессмысленной. Никакого окончания никогда не будет. Семья и друзья Жасмин будут жить дальше, но они никогда не смогут “смириться с этим”. Они и не должны этого делать. Вот почему это называется потерей.

Я положила свой бейгл и кофейный напиток на стол и села, чтобы позавтракать вместе с Лизой, хотя мы и находимся в разных кабинетах. Я поворачиваю свой стул, чтобы посмотреть на нее через дверь ее кабинета.

- Я не понимаю, как ты столько раз это делала, - скорбно говорит Лиза.- Я правда не понимаю. Я чувствую себя так, словно меня лягнула лошадь. Особенно в области груди.
Она протягивает руку, чтобы проиллюстрировать, и потирает их.

- Интересная реакция на смерть студента, - замечаю я. - Не могу сказать, что у меня когда-либо было такое раньше.

Лиза пожимает плечами.
- Ну, прошлой ночью я спала как убитая. Кори сказал, что я храпела.

- Наверное, это все из-за стресса, - говорю я. - И из-за гриппа, который покидает твое тело. Это буррито с соусом табаско или кетчупом?

- И то, и другое, - говорит она, отправляя в рот еще порцию. - В любом случае, у нас впереди долгий день. Эта Фаулер...

- Маффи, - говорю я. - Глава отдела по связям со СМИ.

- Неважно. Она считает, что в наших интересах сохранить смерть Жасмин в тайне от прессы из-за принца Рашида и враждебного отношения к нему некоторых членов студенческого сообщества.

- Ну и ну, - говорю я с сарказмом. - Ты так думаешь?

- Таким образом, мы не можем разослать массовое сообщение резидентам о том, что один из ассистентов умер, хотя я понимаю, что именно так колледж и поступает при обычных обстоятельствах. Мы даже не можем объявить, что у нас будут консультанты по вопросам горя, если кто-то почувствует необходимость обратиться к ним, хотя доктор Флинн и доктор Килгор будут здесь весь день, чтобы помочь всем резидентам или персоналу, которые захотят поговорить о случившемся. Кстати, это касается и тебя.

Я поворачиваю голову с набитым бейглом ртом и смотрю на нее.
- Я? Зачем мне с кем-то разговаривать?

- Хизер, вчера ты весь день просидела у тела мертвой девочки, - говорит Лиза. - Потом ты вернулась домой, и твоя мама, которая бросила тебя десять лет назад, неожиданно заглянула к тебе. Я думаю, что, возможно, тебе нужно поговорить со специалистом по психическому здоровью. Знаешь, в этом нет ничего постыдного. Перед свадьбой мы с Кори ходили к психиатру. Мы до сих пор иногда ходим туда. Это весело.

- Весело? - Я не могу оторвать от нее взгляда. - Разве так весело рассказывать психиатру свои самые мрачные секреты?

- Это не самое интересное, - говорит Лиза. - Дело в том, что психотерапевты иногда указывают на то, что ты не считала таким важным, возможно, на самом деле важно, и после того, как тебе на это указали, ты понимаешь, что всеми способами ты саботировала свою собственную жизнь. Например, может быть, у тебя действительно есть какие-то проблемы из-за того, что твоя мама бросила тебя, когда ты была подростком, хотя ты думаешь, что с этим покончено, и именно из-за этого ты так сильно заботишься о детях, которые живут здесь, которым тоже сейчас не по возрасту.

- Конечно, у меня есть проблемы с моей мамой, - говорю я, возможно, защищаясь немного больше, чем хотелось бы. - Мне не нужен психиатр, чтобы указать на это. Я искренне завидую людям, у которых теплые отношения со своими матерями. У меня никогда не будет такого. Но это не значит, что я чрезмерно опекаю детей, которые здесь живут. Я всего лишь выполняю свою работу. Я не виновата, что они продолжают погибать.

— Ладно, ладно, - говорит Лиза, сворачивая фольгу, в которую было завернуто ее буррито, - удивительно, но она съела его целиком. Она, должно быть, была очень голодна после того, как ее так сильно стошнило накануне, — и отправила идеальный трехочковый в корзину для мусора. - Забудь, что я когда-либо упоминала это. В любом случае, сегодня днем у нас назначена встреча с кандидатом на место Жасмин, который, по словам доктора Джессапа, подойдет идеально.

- Ух ты, - говорю я. - Это было быстро.

- Что ж, нам нужно поторопиться с поиском замены. Чем скорее мы найдем подходящую кандидатуру, тем скорее персонал сможет начать восстанавливаться. И доктор Джессап говорит, что этот кандидат - победитель. Единственная причина, по которой он не попал в первоначальный список, заключалась в том, что он поздно подал заявление. Он немного старше, переведенный студент из Нью-Мексико. Дэйв, кажется, или что-то в этом роде.

- Хорошо, - говорю я. - Что ж, хорошо, я с нетерпением жду встречи с Дэйвом, так или как там его.

- Ха, - говорит Лиза. - Ты забавная. Он придет в два. Родители Жасмин встретятся с нами, а доктор Джессап и доктор Флинн — чуть позже. Возможно, к тому времени в офисе коронера уже будут знать, как умерла Жасмин.

На ее столе начинает звонить телефон.

-Итак, начинается, - говорит она и поднимает трубку. - Здравствуйте, кабинет директора Фишер-холла, говорит Лиза Ву.

Я доедаю бейгл, слушая, как она говорит “Угу” и “Да, я понимаю” тому, кто находится на другом конце провода, вероятно, даже не осознавая, что все это время теребит свой лифчик, как будто он ей не подходит.

Нужна ли мне терапия? Я удивляюсь. Возможно, все, что мне нужно, - это немного отдохнуть. Не на время моего медового месяца — я уже начинаю это понимать. Мы с Купером собираемся в Италию, но сейчас, прямо сейчас, чтобы я могла разобраться со всем этим свадебным дерьмом и, возможно, с мамой. (Не то чтобы Лиза была права. Мои проблемы с мамой не психологического характера. Они чисто практические.)

Я подозреваю, что Купер, возможно, прав, и что бы ни заставило маму вернуться в Соединенные Штаты, это не имеет ко мне никакого отношения, несмотря на ее заявление, что она здесь для того, чтобы помочь с моей свадьбой. Наверное, ему стоит выяснить, почему она на самом деле здесь, прежде чем истинная причина выплывет мне на глаза, как это обычно бывает с вещами, связанными с моей матерью.

Патти тоже права. Это место должно дать мне почетную степень. Я уже овладела искусством критического мышления. А как насчет всех преступников, которых я поймала в кампусе?

Это напоминает мне о внеклассных занятиях принца Рашида, поэтому, доев бейгл и вернув тарелку в столовую, я по пути в свой кабинет останавливаюсь у стойки охраны.

- Привет, Пит, - небрежно говорю я. - С нетерпением жду, когда увижу тебя без этой формы и в костюме на своей свадьбе, Магда так сексуально выглядит в твоих объятиях.

Пит на это не клюет.

- Чего ты хочешь, Хизер? - спрашивает он. Он стал более приземистым, чем ему хотелось бы, с тех пор, как начал встречаться с Магдой, а его дочь Нэнси, которая в некотором роде талантлива в математике и естественных науках, хотя все еще учится в младших классах средней школы, объяснила ему, что, если уровень холестерина LDL у него станет еще “ниже”, у него, вероятно, будет сердечный приступ. Ему нужно было повысить уровень HDL, или “счастливого” холестерина, объяснила она, и перестать есть бесплатные пончики, которые Магда тайком приносила ему из кафе.

Так что в последнее время Магда стала приносить ему бесплатные морковные палочки.

Это привело его не в очень хорошее настроение.

- Я хочу посмотреть журналы регистрации за последние несколько ночей, - говорю я.

Все резиденты обязаны зарегистрировать каждого из своих гостей, которые должны предъявить удостоверение личности с фотографией перед входом в здание, которое они затем оставляют у охранника на время своего пребывания.

- Особенно принца Рашида, - продолжаю я. - Кроме того, не мог бы отмотать назад любое видео, которое у вас есть в коридоре перед его комнатой в течение вечера?

- Могу ли я отмотать назад любое видео, которое я записываю в коридоре перед его комнатой в течение вечера? - Вторит мне Пит, грубо имитируя мой голос. У него это получается гораздо более пронзительно и по-девчачьи, чем мне кажется. - Почему я должен это делать? Ты хоть представляешь, как тяжело управляться с этими чертовыми штуками?

Он указывает на стопку видеомониторов перед собой, которая стала намного больше с тех пор, как принц Рашид переехал в это здание.

- Я едва знаю, как обращаться с консолью моего ребенка, — жалуется Пит, - а ты просишь меня воспроизвести что-то...

- Я угощу тебя обедом, - говорю я. - Только не в кафе. Где бы ты ни заказала. Сэндвич от Мюррея. Клецки от Сьюзи. Кусочек пиццы от Джо...

Его взгляд устремляется в сторону дверей кафетерия. Этим ранним утром, за неделю до начала занятий, в вестибюле никого нет, кроме нас двоих и студента-работника за стойкой, которым оказался Гэвин, он одет в пижаму и дремлет. Он отчаянно пытается заработать как можно больше денег до начала учебы, чтобы купить, как он объяснил мне с мучительно скучными подробностями, какую-нибудь камеру, с помощью которой он собирается снять величайшую американскую историю ужасов, когда-либо рассказанную.

Именно в этот момент я перестала его слушать и дала ему столько времени поработать за письменным столом, сколько он хотел. Больше никто не вызвался, так что у нас обоих все получилось отлично.

- Choza Taqueria? - Спрашивает Пит. - И ты не скажешь Магде? Потому что она доносит на меня моему ребенку каждый раз, когда я съедаю что-нибудь, где больше четырехсот калорий.

- Конечно, я не скажу Магде, - говорю я. - Choza Taqueria

Пит протягивает мне журналы регистрации и начинает возиться с мониторами.
- Я не знаю, смогу ли я что-нибудь найти, - говорит он. - Я думаю, что эти устройства сами записываются через двадцать четыре часа.

- Просто сделай все, что в твоих силах, - говорю я.

Не знаю, что я ожидала найти в журналах регистрации, но уж точно не то, что я в итоге обнаружила: большой жирный ноль. Подписи принца Рашида нигде нет. Интересно, обязан ли принц вообще регистрировать своих гостей, или у него есть какие-то особые привилегии, о которых мы не знаем, переданные ему от администрации президента. Я бы не удивилась.

У Кейли Харрис, с другой стороны, похоже, было много гостей: она, бедняжка, по три-четыре раза в день расписывается за своих родителей. Другие жильцы тоже по нескольку раз в день расписываются за своих родителей.

Конечно, я никогда не училась в колледже — до сих пор, — но я не вижу, чтобы кто-нибудь из моих родителей проявил хоть малейший интерес к тому, чтобы навестить меня, если бы я поступила, если только я каким-то образом не зарабатывала для них деньги в кампусе. Тогда, я уверена, они оба часто навещали бы меня, может быть, даже так же часто, как мама и папа Кейли.

Просматривая отчет о той ночи, когда умерла Жасмин, я вижу, что она никого не регистрировала. Никаких гостей — по крайней мере, из-за пределов здания.

- Пит, - спрашиваю я, отрываясь от журнала, - У нашего героя есть особые привилегии для входа в систему? Я не могу найти никаких следов его подписи в этих журналах, но Хулио говорит, что он каждый вечер устраивал вечеринки.

- У него нет никаких особых привилегий от меня, - говорит Пит, не отрывая взгляда от монитора. - Не знаю, как насчет других охранников. С другой стороны...

Он тычет в меня пальцем. Я подхожу к задней части стола. Он нашел отснятый материал, который я искала, и все это по цене нескольких тако.

На зернистой черно-белой ленте видеонаблюдения видно, как несколько молодых людей идут по коридору пятнадцатого этажа к комнате 1512 - палате принца Рашида. Они выглядят счастливыми и улыбающимися.

И многие из них мне очень знакомы.

- Подожди минутку, - говорю я, ошеломленный тем, что вижу. - Что это за ночь?

Пит, прищурившись, смотрит на цифры внизу экрана.
- Понедельник. Нет, подожди. Вторник. Да, во вторник. Позавчера вечером.

В ту ночь, когда умерла Жасмин.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88469/594130

Переводчики: Missti