Готовый перевод Meg Cabot "The Bride Wore Size 12" / Мэг Кэбот "Невеста носит 12 размер": 12 глава

- Нет, — говорит Лиза. Ее лицо слегка позеленело, как будто буррито, съеденное на завтрак, вот-вот выйдет обратно. — Это невозможно.

— Вот, прямо на мониторе, — говорю я. — Можешь подойти к столу Пита и посмотреть сама.

— О, — говорит Лиза, с трудом сглатывая. — Я тебе верю. Просто...

— Или Гэвин может тебе рассказать. Правда, Гэвин?

Я поворачиваюсь к Гэвину, которого затащил в кабинет директора, и вешаю на стойку табличку «Закрыто, вернёмся через пять минут», а на дверь нашего кабинета — табличку с надписью «Пожалуйста, постучите!». Кабинет я закрыла на замок, чтобы нас не беспокоили, хотя вряд ли кто-то из резидентов заглянет сюда так рано утром.

А вот родители — это совсем другая история.

Гэвин сидит в кресле напротив Лизы с несчастным видом. И не только потому, что его вызвали в кабинет начальника в девять утра, когда на нем были только тапочки с Микки Маусом, подаренные матерью, застиранная футболка с логотипом Нью-Йоркского колледжа и клетчатые фланелевые пижамные штаны, но и потому, что его уличили во лжи, от которой он не может оправдаться.

Только он не считает это ложью.

- Я уже говорил тебе, что я не наркоман, — говорит он, скрестив руки на груди. Однако его протест звучит неубедительно.

— Гэвин, — говорю я. — Я в двух шагах — буквально в двух шагах — от того, чтобы позвонить детективу Канавану в Шестой участок, а ты знаешь, как он был разочарован в тебе в прошлый раз, когда заходил в этот кабинет. Ты правда хочешь пройти через это снова?

Гэвин угрюмо смотрит на свои тапочки с висячими ушками.
— Нет, мэм.

— Тогда расскажи Лизе, что тебе известно о том, что все администраторы так плохо себя чувствуют.

— Не все, — говорит он, поднимая голову с взъерошенными волосами. — В основном новые. Слушайте, мне правда нужно…

— Почему они заболели, Гэвин? — голос Лизы стал холодным как лед. — Ты хочешь сказать, что это был не грипп, как у меня?

— Э-э, нет, мэм, — Гэвин снова смотрит на свои тапочки. — Это просто похмелье.

— Похмелье? — глаза Лизы вспыхивают, как бенгальские огни. — Что значит «похмелье»?

— Потому что они всю ночь веселились в пятнадцатом номере с Секси Шейхом, — объясняет Гэвин. — Я имею в виду принца Рашида.

Лицо Лизы бледнеет. Она трясет головой, как Трикки, когда его кусает блоха. Нет. Нет, нет, нет.

- Должно быть, это та самая вечеринка, о которой говорила Амира, — говорю я ей. — Помнишь, я тебе рассказывала. Она сказала, что на вечеринке с Жасмин все было в порядке. Должно быть, это была вечеринка у принца Рашида. Жасмин на записи. Я видела ее в коридоре, когда она вместе с остальными шла в комнату принца.

Лиза продолжает качать головой — не потому, что не верит мне, а потому, что злится. Я вижу, как краснеют кончики ее ушей — верный признак того, что она расстроена.

В маленьком кабинете Лизы царит тишина. За двумя широкими окнами, выходящими на улицу, слышны торопливые шаги опаздывающих на работу людей и звук машины, въезжающей на самое редкое место на Манхэттене — парковку.

— Кто... — обращается Лиза к Гэвину, когда ей удается взять себя в руки. — Кто из администраторов был на вечеринках в комнате Рашида? Мне нужны имена. Всех.

Она взяла ручку. Теперь она держит ее над блокнотом Нью-Йоркского колледжа, лежащим на столе.

— Ох, блин, — говорит Гэвин, поднимая глаза к потолку. — Да ладно тебе. Не надо так со мной! Это не круто.

- Ты хочешь знать, что было не так, Гэвин, — говорит Лиза, и в ее голосе слышится такая злость, какой я никогда от нее не слышал. — Вчера утром здесь нашли мертвой молодую сотрудницу, и вчера вечером, когда я спросила ее коллег, не видел ли кто-нибудь из них ее накануне, ни один из них не признался, что был с ней на вечеринке. А ведь эта информация могла бы помочь коронеру установить причину смерти. Они сидели и лгали мне в лицо. Так что, если ты что-то об этом знаешь, начинай говорить, или, клянусь богом, Гэвин, можешь начинать искать новое место для жизни.

Глаза Гэвина заметно расширяются. Не мешкая ни секунды, он начинает перечислять имена.
— Говард Чен. И обе другие Жасмин.

Лиза записывает в блокнот: Говард Чен, Жасмин Сингх, Жасмин Цай.

— Кристофер Минц, — продолжает Гэвин. — И этот парень, Джош, который всегда носит бейсболку с символикой «Янкиз».

Джошуа Дангарден, — пишет Лиза. Я замечаю, что ее рука дрожит, но она крепко сжимает ручку.

— Стефани, с четвёртого этажа.

Стефани Муди, пишет Лиза.

— Тот парень, Райан. О, и еще та, с длинным носом и в очках.

Лиза прекращает писать и смотрит на Гэвина.
— Кто?

— Ну, знаешь, — Гэвин показывает на свой нос. — Девочка в очках.

- Меган Маларти?

— Да, тот самый. О, и еще тот, с прической как у Джастина Бибера.

— Я тоже видела его на записи, — говорю я. — Кайла.

Лиза записывает в блокнот имена Меган Маларти и Кайла Чизмана.

— И это всё? — спрашиваю я Гэвина.

Он кивает, но потом колеблется. — Ну, кроме Жасмин. Жасмин — ну, Мертвая Жасмин. Она тоже там была. — Он виновато переводит взгляд с Лизы на меня и обратно. — Простите, что называю ее Мертвой Жасмин, но я не помню ее фамилию. Там было так много Жасмин. Наверное, это было популярное имя в год их рождения или что-то в этом роде.

— Всё в порядке, Гэвин, — рассеянно говорит Лиза. — Олбрайт. Её фамилия была Олбрайт.

Лиза быстро водит ручкой по списку. Я знаю, что она делает.

Считает

— Гэвин, — говорю я, пока Лиза занята. — Откуда ты знаешь, что все эти администраторы были на вечеринке в тот вечер, когда умерла Жасмин? Я не узнала многих из них на видео. Ты там был?

Гэвин медлит, глядя в окно Лизы, словно собираясь выброситься из него.

К несчастью для него, окна забраны коваными решетками. Не для того, чтобы держать людей внутри, а для того, чтобы не пускать воров, ведь мы на первом этаже, а это Нью-Йорк.

— Гэвин, все в порядке, у тебя не будет проблем, — объясняю я. — Тебе больше двадцати одного, как и принцу. Он не сделал ничего противозаконного, угощая тебя алкоголем, как и других администраторов, которым было больше двадцати одного.

Но с теми, кто пил во время дежурства, дело обстоит иначе. А поскольку на вечеринке, судя по всему, была Амира, первокурсница, которой всего восемнадцать, присутствие кого-либо из старост в комнате Рашида, когда он разливал алкоголь, вызывает вопросы. В общежитиях Нью-Йоркского колледжа запрещено находиться в состоянии алкогольного опьянения лицам младше 21 года, а лицам старше 21 года запрещено продавать алкоголь лицам, не достигшим возраста, с которого разрешено употребление алкоголя.

Неудивительно, что никто из администраторов не признался Лизе в том, что произошло на самом деле. Одно только их присутствие в номере 1512 в ночь перед смертью Жасмин было нарушением трудового договора с Нью-Йоркским колледжем.

- Конечно, меня там не было, - говорит Гэвин, по-прежнему скрестив руки на груди, но теперь скорее от отвращения, чем из чувства защиты. - Он пригласил меня, но как я мог пойти? Кто-то же должен стоять на стойке регистрации, я прав, и следить за тем, чтобы люди получали туалетную бумагу, пакеты для мусора и бильярдные кии? Мы с Джейми разделили ночные смены, чтобы немного подзаработать. Кроме того, мы не занимаемся подобными вещами. Я не любитель алкоголя. Уж кому, как не тебе, Хизер, это знать.

Вообще-то да. В честь своего 21-го дня рождения Гэвин решил выпить 21 стопку. Из-за этого решения он — и я, его верный помощник, — оказались в отделении неотложной помощи.

- С тех пор я и капли в рот не брал, — говорит он с напускным благочестием. — Ну, разве что иногда выпью пива, — добавляет он, когда я поднимаю бровь. — Ты же знаешь, я люблю PBR». Pabst Blue Ribbon — официальное пиво хипстера, пишущего сценарии. — В основном я курю только травку.

Когда Лиза бросает на него укоризненный взгляд поверх своего блокнота, он восклицает, поднимая обе руки:
- Это лекарство, честное слово, от моего синдрома дефицита внимания и гиперактивности! Из Калифорнии. Там это совершенно законно.

— Так откуда же тебе так хорошо известен список гостей принца, — спрашиваю я, решив, что сейчас самое время сменить тему, — если ты ни разу не был ни на одном из его маленьких приемов?

- Потому что люди постоянно хвастаются своими успехами, — говорит Гэвин. — А что, по-твоему, делаю я, когда нахожусь за стойкой?

- Ты должен сортировать и раздавать почту, — говорю я. — Не говоря уже о том, чтобы раздавать туалетную бумагу, мешки для мусора и бильярдные кии.

- Я слушаю, — говорит Гэвин. — Только прислушиваясь к тому, как люди говорят, писатель может создать по-настоящему убедительный диалог. Так делает Тарантино. Вот что я делаю, пока сортирую почту. Я слушаю. Знаете, как эти администраторы вечно торчат за столом, хотя не должны? Так вот, они только и говорят, что об этом дурацком шейхе и его вечеринках. В его комнате в «Оазисе» сейчас полночь, чувак. Все знают, что его отец — султан... кочевник, известный всем... и у него пятьдесят девушек на побегушках.

— Значит, они пляшут под его дудку, — бормочу я, не успев себя остановить.

— Точно, — говорит Гэвин, наклоняясь вперед и взволнованно указывая на меня. — Боже, я тебя люблю! Никто в моем возрасте не понимает эту отсылку! Почему ты хочешь выйти за меня?

Лиза постукивает ручкой по составленному списку, привлекая наше внимание.
— О чем вы тут болтаете?

— Ничего, — быстро отвечаю я. — Гэвин, никто в моем возрасте не понимает, о чем ты. И я уже говорила тебе, что слишком поздно. Я влюблена в Купера Картрайта.

- Еще не поздно, — настаивает Гэвин. — Ты еще можешь отказаться. Когда «Подростковый зомби-апокалипсис» станет хитом, я смогу тебя обеспечить.

- Спасибо за предложение, но мне нравится моя работа и мой нынешний муж.

Гэвин угрюмо смотрит на свои тапочки.
— Будешь потом жалеть, — бормочет он.

- Это больше половины сотрудников, — говорит Лиза, глядя на список перед собой. — И это не только новички. Это все новички. Если Гэвин не ошибается, здесь нет только Давинии, Раджива, Тины и Джин — тех, кто работал здесь летом.

— Да, — кивает Гэвин. — Они классные. Они не попадутся на удочку какого-нибудь иностранного принца, чемпиона по теннису, балагура, который умеет готовить кайпиринью и носит узкие джинсы.

— Гэвин, — Лиза моргает, глядя на него. — Спасибо за помощь. Тебе, наверное, пора возвращаться на ресепшен.

— О, слава богу, — говорит он, вскакивая со стула и выбегая из кабинета. Распахнув дверь, он нерешительно замирает, поставив ногу в тапочке с Микки Маусом на порог. — Вы хотите, чтобы я оставил дверь открытой или закрытой?

Входная дверь в кабинет директора, ведущая в главный офис, где стоит мой стол, стол Сары, почтовые ящики администраторов и стоит копировальный аппарат, никогда не закрывается, кроме как после пяти вечера.

Но мы не можем рисковать тем, что нас кто-то подслушает, особенно кто-то из охраны принца, которая дежурит в коридоре.

— Закрытой, — хором произносим мы с Лизой.

Гэвин кивает и отпускает дверную ручку, позволяя двери закрыться за ним.

Я смотрю на Лизу, которая совсем расклеилась. Она выглядит почти так же плохо, как и вчера.

- Жаль, что я не могу уволить их всех, — говорит она сквозь зубы, глядя на список имен в блокноте.

— Ох, Лиза. — Больше я ничего не могу сказать.

— Конечно, я не могу, — с горечью отвечает она. — Для увольнения студента-практиканта нужно пройти все необходимые процедуры. Но я бы хотела, чтобы это было возможно. Не я их нанимала.

Это правда. Новых администраторов летом отобрал Саймон Хейг, директор общежития, которому было поручено курировать Фишер-холл до прихода Лизы. За это время Саймон принял много сомнительных решений, так что я не особо удивлена, что нанятые им студенты оказались ненадежными.

— Хизер, они мне лгали, — с отчаянием продолжает Лиза. — Вчера вечером они пришли на собрание, посвященное умершей Жасмин, и лгали мне в лицо, сочувствовали, что у меня грипп, притворялись, что у них то же самое. Но ни у кого из них не было того же, что у меня. У них было жуткое похмелье, потому что они всю ночь тусовались с одной из резиденток в холле. В Фишер Холле.

— Лиза, — начинаю я, но она не дает мне договорить.

- После того как одна из них умерла — умерла, — эти глупые сопляки предпочли спасать свои шкуры, вместо того чтобы сказать мне правду. Я бы не стала их наказывать, если бы они признались. Все совершают ошибки. Но у них не хватило порядочности сказать мне правду о таком важном деле? Хизер, у нас впереди целый учебный год. Как я могу им доверять? Они солгали о мертвой девушке, которая должна была быть их подругой. Все они лгали мне прямо в лицо.

Когда Лиза поднимает глаза, я вижу, что у нее не только покраснели кончики ушей, но и глаза наполнились слезами. Я сразу понимаю, что она обижена и чувствует себя преданной.

Именно так я уже десять лет чувствую себя по отношению к своей матери.

— Ох, Лиза, — говорю я. Встаю со стула и наклоняюсь над ее столом, чтобы обнять. — Прости меня. Мне так, так жаль.

Лиза обнимает меня в ответ, сдерживая рыдания.

- Я знаю, что мне следовало бы относиться к этому как к профессиональной деятельности, направленной на защиту прав учащихся на индивидуальный и коллективный рост и развитие, — говорит она сдавленным голосом, — но я не могу, потому что сейчас я просто ненавижу свою работу.

— Все в порядке, — говорю я, похлопывая ее по спине. — Я сейчас тоже ненавижу свою работу.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88469/594222

Переводчики: Missti