Готовый перевод Meg Cabot "The Bride Wore Size 12" / Мэг Кэбот "Невеста носит 12 размер": 16 глава

Лиза плачет всю дорогу до нашего офиса.

— Прости, — всхлипывает она, пока мы идем по Вашингтон-сквер-парк, уворачиваясь от черных белок, туристов и молодых нянь с колясками с детьми. — Я не знаю, что со мной не так. Я даже не то чтобы с ними не согласна. Эти старосты — такие мерзкие ублюдки. Их надо выгнать. Я просто н-не могу перестать плакать. Как будто меня тошнит.

- Да, - начинаю я, - насчет этого...

Я беру ее за руку и веду сквозь толпу — снова прекрасный теплый осенний день, и в парке полно народу, — потому что не уверена, что она что-то видит сквозь слезы. Никто не обращает внимания на плачущих азиатских девушек, идущих по парку, потому что вокруг столько всего интересного: босоногие гитаристы, барабанщики с перевернутыми пластиковыми банками, продавцы благовоний, проповедники и милые собаки.

- Есть ли вероятность, что ты беременна? - спрашиваю я.

Лиза останавливается посреди парка или так близко к центру, как только мы можем подойти, не заходя прямо в огромный фонтан, струи которого взмывают на шесть метров в воздух.

— Что ты сказала? — спрашивает Лиза. Она больше не плачет.

- Прости. Я не хотела вот так вываливать это на тебя. Наверное, стоило отложить этот разговор до возвращения в офис, но я туда не вернусь. Я прослежу, чтобы ты добралась, а потом мне нужно будет отлучиться по делам…

— Хизер! - Кончики ушей Лизы начинают краснеть.

— Это по работе, — говорю я. — Не волнуйся. Но даже если бы я поехала с тобой в офис, ты же знаешь, что там у нас почти никогда не бывает возможности поговорить наедине. Я только что разговаривала с Сарой, — я машу перед ней мобильным телефоном, — и она сказала, что у входа выстроилась еще одна очередь из родителей, в том числе мама Кайли, которая узнала о смерти Жасмин. Она не в восторге от того, что ее дочь не только живет на одном этаже с погибшей старостой, но и что ее соседка по комнате Амиры теперь все время плачет, вместо того чтобы гулять. К тому же в два часа приедет кандидат на должность старосты, в три — родители Жасмин, а еще нужно уволить девять старост. Когда у нас еще будет возможность поговорить об этом? Думаю, это мой единственный шанс.

- Чтобы спросить, не беременна ли я? - Брови Лизы взлетели вверх.

— У тебя проявляются многие из ранних симптомов, — объясняю я, повышая голос, чтобы перекричать парня, который проходит мимо и играет на волынке. — Болезненность в груди, перепады настроения, тошнота, рвота. Возможно, я ошибаюсь, но Ева считает, что…

— Ева? — Лиза тоже повышает голос. Волынщик в килте решил встать рядом с нами. Вокруг него собралась небольшая толпа поклонников. — Ты сказала судебно-медицинскому эксперту, что в последнее время я была не в духе? И что у меня болела грудь? Ради всего святого, Хизер!

— Ну, у тебя точно не грипп, потому что сейчас ты в порядке, — замечаю я. — Если не считать слез. Когда у тебя в последний раз были месячные?

- А когда у тебя? — возмущенно парирует она.

- Три года назад, — говорю я. — Я постоянно принимаю противозачаточные таблетки из-за эндометриоза. Лиза, даже если бы я не принимала таблетки, я бы не смогла забеременеть. Я понятия не имею, каково это — быть беременной, и сомневаюсь, что когда-нибудь узнаю. Я понимаю, что это не моё дело, но я сижу в офисе напротив твоего кабинета пять дней в неделю и знаю тебя довольно хорошо. И если ты беременна, я просто хочу, чтобы ты знала об этом и берегла себя.

Лиза становится серьёзной.
- Ох, Хизер, — говорит она и сжимает мою руку. - Конечно. Мне так жаль. В последнее время столько всего навалилось. Честно говоря, я даже не помню, когда у меня в последний раз были месячные.

Волынщик заканчивает свою траурную мелодию на ее последних словах, так что все, кто находится поблизости, слышат ее крик: «Я даже не помню, когда у меня в последний раз были месячные», — и смотрят на нас с разной степенью жалости, недоумения и веселья.

Лиза подносит свободную руку к своему побледневшему лицу.
- Боже мой, — говорит она, крепче сжимает мою руку и тащит меня к противоположному концу фонтана, подальше от волынщика и его слушателей. - Боже мой. Не могу поверить, что я так сказала.

- Ничего, - говорю я. - Не думаю, что кто-нибудь тебя услышал.

- Ты издеваешься? Они все меня слышали. Вот дерьмо.

Ее лицо бледнеет еще сильнее. Я не понимаю почему, пока не поворачиваю голову в ту сторону, куда она смотрит. К нам быстро приближается большая толпа людей, некоторые из них кажутся мне знакомыми.

И неудивительно, ведь они жильцы Фишер-Холла.

- Привет, Лиза! — окликает Жасмин Цай, весело машет рукой и ведет группу своих подопечных через парк. - Привет, Хизер! Эй, ребята, — обращается она к своим подопечным, которые явно учатся на первом курсе. - Это директор Фишер-холла Лиза и ее заместительница Хизер Уэллс. Поздоровайтесь.

Все студенты — большинство из них перевозбужденные девушки, одетые для знакомства с парнями, — визжат и машут руками.
- Привет, Лиза! Привет, Хизер!

Мы с Лизой вяло машем им в ответ, замечая, что за группой следуют несколько парней, но не из тех, кто, похоже, интересует девушек из группы.

- Привет, Лиза. Привет, Хизер, — смущённо здороваются Говард Чен и Кристофер Минц.

- Привет, ребята, — кричу я в ответ и показываю им большой палец. - Отлично выглядите! Вот это командный дух.

Ни один из мальчиков не машет в ответ. Я их не виню.

- О боже, — говорит Лиза, когда они отходят достаточно далеко, чтобы их не услышали. — Они меня услышали. Они точно меня услышали. Теперь все в общежитии знают, что я, возможно, беременна.

— Нет, — говорю я. — Они тебя не слышали. — Скорее всего, слышали. — В любом случае, что значит, ты не помнишь, когда у тебя были последние месячные?

— Даже не знаю. — Лиза разворачивается и быстро шагает к Фишер-холлу, возвышающемуся перед нами в западной части парка, словно элегантная — пусть и слегка уставшая— славная леди, коей он и является. — По правде говоря, я была так занята: сначала свадьба, потом новая работа и переезд, потом все эти съемки реалити-шоу в здании, потом обучение и вводный инструктаж. У меня почти не было ни минуты на себя. Кажется, в июне было. Почти уверена, что в июле было…

— Лиза, — говорю я, слегка ускоряя шаг, чтобы не отставать от нее. — Уже почти сентябрь.

— О боже мой. — У нее такой вид, будто ее ударили под дых. — О боже мой. Как такое могло со мной случиться? Я же директор холла. Я должна быть примером для подражания. Как я могла это допустить?

— Ты же не знаешь наверняка, что что-то случилось, — говорю я. Хотя на самом деле случилось довольно много. Один из ее сотрудников мертв, а остальных вот-вот уволят. Но я не думаю, что стоит заострять на этом внимание. — Возможно, они пропали из-за стресса перед заселением. Но лучше знать наверняка, верно? Почему бы тебе прямо сейчас не сходить в аптеку, не купить тест на беременность, а потом подняться в квартиру и сделать его перед работой?

Я разворачиваю ее так, чтобы она смотрела не на Фишер-холл, а на собачью площадку, за которой (в квартале отсюда, на Бликер-стрит) находится ближайшая аптека.

— Если хочешь, чтобы я пошла с тобой, — говорю я, замечая, что она уперлась и не двигается с места, — я пойду.

- Что? — удивлённо спрашивает Лиза. Она снова начинает двигаться, к счастью, в сторону аптеки. - Нет. Я взрослая, я сама могу сходить в аптеку, спасибо. Кроме того, мне казалось, ты говорила, что у тебя есть дела.

— Да, ненадолго. Я вернусь через десять минут.

— Ладно, — говорит Лиза. Она еле тащится, словно ее ноги налились свинцом. — Тогда до встречи.

Я разворачиваюсь и направляюсь к зданию с ужасным дизайном, которое когда-то называли «чудом современной архитектуры», но на самом деле оно представляет собой просто остроконечную башню из окон и черных металлических треугольников — Студенческий центр Готтлиба. На подходе к нему я достаю телефон и отвечаю на одно из многочисленных сообщений Купера.

- Привет, - говорю я. - Это я.

- Господи, — говорит он. — Я думал, ты умерла. Где ты была?

— Перекусывала сэндвичами с президентом Нью-Йоркского колледжа и его дружками-миллионерами, — говорю я. — Один из них в прошлые выходные забил патт на шестой лунке в Мейдстоуне.

- На прошлых выходных я взял парня в баре в Джерси-Сити, — рассказывает Купер. — Где мой сэндвич с ветчиной?

— Когда я вернусь домой, у меня для тебя будет сэндвич с ветчиной, — говорю я, понижая голос до сексуального рычания.

В голосе Купера слышится удивление, но в то же время радость.
- Ого. Это что, обещание?

— Э-э... — на самом деле я пошутила. Я даже не знаю, что такое «сэндвич с ветчиной» в сексуальном плане. Существует ли такое? Я понимаю, что должно существовать, и я обещала своему будущему мужу кое-что сделать в постели, но понятия не имею, как это делается. Придется погуглить. Вот что бывает, когда увлекаешься разговором с женихом по телефону в рабочее время. — Точно. В общем, что там у тебя?

— О, не так уж и много, — говорит он. — Николь позвонила мне всего семь раз и умоляла простить ее. Твоя мать оставила тебе три сообщения, твой отец — одно, а организатор свадеб Перри отказывается перезванивать, чтобы перенести наш вчерашний обед. Думаю, она пытается проучить нас за то, что мы ее отменили. Знаешь, она невероятно важная и востребованная.

- Черт, — говорю я, забыв про сэндвич. - Нам нужно еще раз просмотреть схемы рассадки гостей, особенно с учетом того, что твоя сестра пригласила еще… сколько человек? Ты вообще в курсе?

- Николь говорит, что их не больше двадцати, но, думаю, она боится назвать настоящую цифру.

Мой смартфон издает сигнал. Я смотрю на экран и вижу, что со мной пытается связаться Ева из Бюро судебно-медицинской экспертизы штата.

- Купер, я тебе перезвоню, — говорю я. — Мне звонят из судмедэкспертизы.

«Не забудь о своем обещании», — говорит он сексуальным голосом и вешает трубку.

«Может, его голос и не был нарочно таким сексуальным, — думаю я про себя, нажимая на кнопку ответа на звонок Евы. — Просто он всегда такой».

— Привет, Ева, — говорю я, переходя дорогу вместе с толпой взволнованных первокурсников, несколькими родителями и организаторами ориентационной программы в сине-золотых футболках с надписью «Добро пожаловать в Нью-Йорк!». — Как дела?

- Привет, Хизер. Голос Евы звучит чуть дружелюбнее, чем раньше, но не менее напряжённо. Она по-прежнему настроена по-деловому. - В общем, я хотела тебя предупредить. Твоя мёртвая девушка, должно быть, была кем-то очень важным или связана с кем-то очень важным. Они только что закончили вскрытие.

— Ни за что. Мне казалось, ты говорила...

- Что у нас полный завал? Да, так и есть. У нас тут есть тела, которые ждут вскрытия с позапрошлых выходных. Но шефу позвонили. Точнее, позвонили несколько раз.

— Насколько я понимаю, они были не только от родителей жертвы.

— Ага, — фыркает Ева. — Госдепартамент.

Теперь моя очередь фыркать.
- Как забавно. Специальный агент Ланкастер только что сказал мне, что единственная задача Бюро — обеспечивать безопасность тех, кого оно защищает.

— О? — голос Евы становится непринуждённым. — Ты сегодня видела специального агента Ланкастера? Как он?

Я взбегаю по ступенькам в здание и показываю удостоверение сотруднику службы безопасности на входе. Он кивает и пропускает меня через ворота.
- Со специальным агентом Ланкастером все было в порядке, Ева. А что, ты по нему скучаешь?

- По этому ослу? - В голосе Евы звучит негодование. - Нет! Он совсем не в моем вкусе. Он выглядит так, будто каждый вечер приходит домой и слушает подкасты о возрождении «Арийской нации», полируя свой пистолет.

— Мне кажется, ты к нему слишком строга, — говорю я, пробираясь сквозь толпу студентов к лифту, — но ладно. Что там с результатами вскрытия?

— Ох, — вздыхает Ева. — В общем, я передала шефу то, что ты сказала мне сегодня утром о вечеринке, на которой была жертва в ночь перед смертью. Даже если мы ускорим анализ на токсины, результаты будут готовы только через несколько дней, хотя и не через несколько недель. Слушай, а что ты слышала о мусорке с той вечеринки? Что-нибудь узнала?

- Пока не знаю, меня почти весь день не было в офисе. Как только что-то узнаю, сразу сообщу.

- Ладно. В общем, во время вскрытия они повнимательнее изучили жертву из-за твоей информации, а также, честно говоря, из-за давления сверху. И угадайте, что они обнаружили.

Я нажала кнопку вызова лифта.
- Понятия не имею.

- Ничего. Никаких признаков сексуального насилия, передозировки или явных травм. Пострадавшая была абсолютно здорова... за исключением одного момента, на который шеф даже не обратил бы внимания, если бы ты не сказала.

- В самом деле? Что?

- Отпечатки зубов. И ты ни за что не догадаетешься, где именно. Внутри верхней губы жертвы.

Я стою перед лифтами, изо всех сил прижимая к уху смартфон, потому что из-за шума, который создают студенты, ничего не слышно. В Студенческом центре Готтлиба, помимо того, что он портит архитектурный облик южной части Вашингтон-сквер, расположены многие студенческие клубы Нью-Йоркского колледжа, студенческое самоуправление и ресторанный дворик, где можно заказать блюда от таких кулинарных гигантов, как Pizza Hut и Burger King, что делает его одним из самых популярных мест в кампусе. Вот почему в студенческом центре всегда полно народу, а ожидание лифта иногда может длиться столько же, сколько и в Фишер-холле.

Я вижу, что Ева ждет от меня какой-то реакции, но понятия не имею, какой именно, потому что не понимаю, о чем она говорит. Отпечатки зубов на верхней губе жертвы? Как от этого можно умереть?

— Я не понимаю, — наконец признаюсь я.

— Хизер, — говорит Ева таким тоном, будто считает, что я туго соображаю. — Жасмин умерла не от приступа астмы. Ну, астма, конечно, ускорила процесс, но мы указываем в качестве причины смерти убийство.

— Подожди, — говорю я. Группа студентов, изучающих музыкальный театр, рядом со мной хором запевает «Magic to Do» из мюзикла «Пиппин». Уверена, им это кажется очаровательным, но меня это ужасно раздражает, потому что я почти не слышу Еву. Я затыкаю пальцем ухо, в котором нет телефона. - Что?

- Мы часто сталкиваемся с подобным, почти исключительно у женщин и детей. Кто-то, обладающий недюжинной силой, зажимает жертве рот и нос, пока она не перестанет дышать. Если он сжимает руку достаточно сильно, во рту жертвы могут образоваться рваные раны. Отпечатки зубов принадлежали самой Жасмин, которая пыталась открыть рот, чтобы вдохнуть.

Передо мной открываются двери лифта, и из него вываливается толпа студентов. Меня подхватывает этот поток, но я не могу сдвинуться с места, потому что слишком потрясена тем, что только что услышала. Позади меня студенты, изучающие музыкальный театр, все еще настаивают на том, что им нужно творить волшебство.

- Ты имеешь в виду—

- Верно”, - говорит Ева. - Жасмин задохнулась насмерть.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88469/594230

Переводчики: Missti