Готовый перевод K.M. Neuhold - Rescue Me (Heathens Ink 1) / 1 К.М. Нойхолд - Стань моим спасением (Языческие Татуировки 1) (Языческие Рисунки 1): Chapter 2

Глава 2

Тейн

«Пятнадцать погибших и как минимум два десятка раненых. Меньше чем через год после стрельбы в клубе «Пульс», ЛГБТ-сообщество задается вопросом, смогут ли они когда-нибудь снова чувствовать себя в безопасности в ночных клубах».

— Вы не могли бы это выключить? — Прошу я человека на соседней кровати. Женщина средних лет бросает на меня суровый взгляд, но всё же переключает канал.

Я снова перевожу взгляд на спящего Мэддена. После нескольких часов операции и двух переливаний крови медсёстры сказали мне, что самое страшное позади. Тем не менее, он до сих пор не проснулся.

Примерно через час после того, как медбрат впустил меня к Мэддену прошлой ночью, мне позвонил мой начальник. Он сказал, что Хейден связался с ним и сообщил, что я был на месте стрельбы и что кто-то важный для меня пострадал. Он велел мне взять пару недель отпуска по краткосрочной нетрудоспособности, чтобы я мог быть с Мэдденом и прийти в себя после участия в массовой стрельбе.

Мобильный телефон Мэддена — извлечённый из его изорванных окровавленных брюк — вибрирует на прикроватной тумбочке. Я подумываю проигнорировать звонок, но это может быть кто-то, кто волнуется, что не может до него дозвониться. Я беру телефон и нахожу несколько сообщений от человека по имени Адам, начиная со вчерашнего дня, примерно с того времени, когда в новостях пошли первые сводки о стрельбе.

Адам: Чувак, только что увидел новости, это полный пиздец.

Адам: Ройал только что звонил мне. Он в панике, говорит, ты собирался вчера в тот клуб. ПОЗВОНИ МНЕ.

Адам: Серьёзно, я начинаю нервничать. Позвони мне

Адам: На Фейсбуке есть фото, там кто-то, очень похожий на тебя — его выносят из клуба. Пожалуйста, скажи мне, что это был не ты. Пожалуйста, чувак. Пожалуйста, позвони мне.

У меня всё сжимается внутри, когда я читаю эти отчаянные сообщения. Я не знаю этого человека, но очевидно, что Мэдден ему небезразличен. Я быстро печатаю ответ с телефона Мэддена.

Мэдден: Привет, я друг Мэддена. Он в больнице, я сейчас с ним. Состояние стабильное, но он всё ещё без сознания.

Адам: Твою мать. Ладно, спасибо, что дал знать. Скоро буду.

Я глубоко выдыхаю и снова перевожу взгляд на лежащего передо мной парня. Каждый раз, когда я вызываю медсестру, чтобы спросить, не пора ли ему очнуться, мне отвечают одно и то же: он стабилен и придёт в себя, когда действие лекарств закончится, а организм будет готов.

В моей руке телефон пиликает уведомлением из Фейсбука. Мне не стоит совать нос в чужие дела, но мне чертовски любопытно узнать больше о человеке, который едва не умер у меня на руках. Всё, что я о нём знаю — это его имя и то, что он целуется как грёбаный бог. Я бы всё отдал, чтобы узнать о нём всё остальное.

Даже не пытаясь отговорить себя, я кликаю на иконку Фейсбука на главном экране и начинаю листать его страницу, отчаянно желая понять, кто он такой.

На фото профиля — селфи: он и ещё трое парней на фоне вывески «Языческие рисунки». Помню, он упоминал, что так называется салон, где он работает тату-мастером. На фото наложена временная рамка «No H8» («Нет ненависти») в радужных цветах. Мои губы кривятся в грустной улыбке. Если бы только всё было так просто.

Я просматриваю другие фотографии и нахожу множество снимков с теми же четырьмя парнями и одной девушкой. Там полно фото татуировок или того, как он набивает их друзьям с тех же кадров. К моему облегчению, нет ни одного однозначного «парного» фото, где бы он целовался с кем-то. Насмотревшись фотографий, я перехожу в группы, на которые он подписан, чтобы лучше понять его интересы. Предсказуемо: он состоит в нескольких тату-сообществах и ЛГБТ-группах. В его «лайках» много книг, о которых я никогда не слышал, и парочка знакомых. Я уже собираюсь заглянуть в список друзей, как меня прерывают. Я кладу телефон обратно на тумбочку прежде, чем его друзья заметят моё любопытство. Впрочем, они слишком сосредоточены на Мэддене, чтобы что-то заметить.

— Мэдден, твою мать! — В палату врывается в полном смятении мужчина с густой бородой и татуировками, покрывающими почти каждый сантиметр кожи. За ним следуют ещё двое мужчин и женщина, и все выглядят одинаково убитыми горем. Я узнаю их всех по фото на Фейсбуке и предполагаю, что один из них — Адам.

— Тсс, он отдыхает, — укоряю я их покровительственным тоном. Я уверен, что Мэддена накачали лекарствами по завязку и он проспит что угодно, но рисковать не хочу.

— О господи, ты тот самый парень, — говорит бородач. — Ты спас его. — Он бросается вперёд и заключает меня в объятия, едва не опрокинув хлипкий пластиковый стул, на котором я сидел.

— Я Тейн, — представляюсь я, когда он меня отпускает. — Откуда вы узнали, что произошло?

— Чувак, фотки, где ты выносишь его из клуба, по всем новостям и всему интернету. Я Адам, кстати, друг и сосед Мэддена по квартире.

Адам знакомит меня с Гейджем, их вторым соседом — он тоже весь в татуировках, но с короткими синими волосами и без бороды. Ройал — на несколько дюймов ниже остальных двоих, с выбритыми висками и длинными волосами сверху, и снова весь в тату. Нэш — высокий и атлетичный, с длинными тёмными волосами, собранными в пучок. И, наконец, Дани — миниатюрная девушка, которая, кажется, вполне может постоять за себя в компании всех этих мужчин.

— Я должен был быть там с ним, — сокрушается Ройал, опускаясь в ногах кровати и кладя руку на голень Мэддена. Его глаза блестят от непролитых слёз, когда он смотрит на прекрасного, израненного парня, с которым я сам только что познакомился. Внутри меня всё ощетинивается. Неужели этот человек для Мэддена значит больше, чем просто друг?

— Я тоже, — бормочет Гейдж с отсутствующим взглядом.

— Тогда бы вы оба сейчас лежали в больнице на соседних койках, — спорит с ними Адам. — Гарантирую: если бы у Мэддена было время хоть чему-то порадоваться, он был бы рад, что не подвёрг вас опасности.

— И всё равно, я должен был быть там, — снова повторяет Ройал.

— А откуда ты знаешь Мэддена, кстати? — Спрашивает меня Гейдж после нескольких мгновений тишины, пока все друзья стояли, глядя на Мэддена и, без сомнения, надеясь, что с ним всё будет в порядке.

— Вообще-то, мы познакомились в клубе.

— Ох, боже. Слушай, ты выглядишь измотанным. Уверен, он оценил бы твою заботу, но мы теперь здесь, так что ты можешь идти, если тебе нужно, — предлагает Адам.

— Нет, я никуда не уйду, пока он не очнётся.

Адам кивает, и все замолкают. Единственные звуки — это слабое «бип, бип, бип» приборов, следящих за показателями Мэддена, и храп старушки на соседней койке.

***

Звук шуршания вырывает меня из неудобного сна. Шею заклинило от дрёмы на больничном стуле, а задница совершенно онемела. Но я всё равно улыбаюсь, потому что смотрю в самые красивые изумрудные глаза, которые когда-либо видел.

Его взгляд немного расфокусирован и растерян, но он очнулся, и я не мог бы быть счастливее.

— Ты медбрат? И если да, могу я получить обтирание губкой прямо сейчас? — Его сонный, хриплый голос творит с моими внутренностями что-то восхитительное. А его заигрывание действует как бальзам на душу.

— Я не медбрат, но, думаю, мы сможем что-нибудь устроить, — поддразниваю я, подаваясь вперёд на стуле и беря его руку в свою. Его пальцы слабо сжимают мои.

— Что случилось?

— Какой-то придурок решил устроить стрельбу в клубе. Пытался сделать из тебя швейцарский сыр, сладкий.

Мэдден морщится, но затем издаёт хриплый смешок.

— Сейчас я чувствую себя скорее как плавленый сырок — весь липкий и противный.

— Хочешь воды или ещё чего-нибудь?

Мэдден кивает и пытается сесть. Я бросаюсь вперёд, чтобы поддержать его и помочь принять сидячее положение. Его больничная рубашка сползает с одного плеча, открывая ещё больше ярких татуировок, которые я не успел рассмотреть раньше.

Когда он сел, я подаю ему пенопластовый стакан с водой и маленькую трубочку, чтобы ему было удобнее пить.

— Тебе нужно что-нибудь ещё?

Румянец проступает на его щеках, когда он смотрит на меня, а затем переводит взгляд за мою спину, в сторону крошечного туалета в углу палаты.

— А, пожалуй, для этого нам стоит позвать настоящую медсестру. — Я хватаю кнопку вызова с тумбочки и нажимаю её, прежде чем снова взять его за руку. По какой-то причине всё во Вселенной кажется правильным, когда я касаюсь его. А я ведь даже не знаю его фамилии.

— Что ты до сих пор здесь делаешь? — Спрашивает он одновременно с тем, как я спрашиваю: — Какая у тебя фамилия?

Мы оба посмеиваемся, и я машу рукой, чтобы он отвечал первым.

— Броди. Это написано вон там, — говорит Мэдден, указывая на гигантскую белую доску на стене напротив изножья кровати, где перечислены его имя и время приёма лекарств и проверки показателей.

— Не верится, что я этого не заметил. Я два дня только и думал о твоей фамилии, — сокрушаюсь я. — Мэдден Броди. Мне нравится. Моя фамилия Грейсон, кстати.

— Не то чтобы я не был благодарен, Тейн Грейсон, но почему ты всё ещё здесь? Ты выглядишь так, будто не спал неделю.

— Не, всего два дня. Я могу уйти, если хочешь, — предлагаю я с неохотой.

— Нет. — Его хватка на моих пальцах усиливается, и холодные пальцы разочарования, сжимавшие моё сердце, отпускают. Может быть, он тоже чувствует эту безумную потребность быть рядом, как и я. Я не верю в любовь с первого взгляда, но верю в интуицию.

Медсестра заглядывает в палату и расплывается в улыбке при виде Мэддена.

— Так-так-так, посмотрите, кто проснулся. Как вы себя чувствуете?

— Как будто в меня выстрелили пару раз, — невозмутимо отвечает Мэдден. — И ещё мне очень нужно в туалет.

Она понимающе кивает, прежде чем предложить ему больничную «утку».

— Извините, но я пока не могу разрешить вам встать с постели, пока врач снова не осмотрит вашу ногу.

Мэдден кривится.

— Как насчёт того, чтобы я сходил в кафетерий и купил тебе чего-нибудь поесть? — Предлагаю я, чтобы дать ему возможность уединиться. — Погодите, ему можно есть? — Спрашиваю я медсестру.

— Можно. Сама операция была несложной, просто лапароскопия на брюшной полости. Но от лекарств может быть тошнота, так что без фанатизма.

Я киваю и направляюсь к двери.

— Тейн, — окликает Мэдден. Я останавливаюсь и оборачиваюсь к нему. — Спасибо за... за всё.

— Тебе не нужно меня благодарить, — заверяю я его, после чего снова разворачиваюсь и выхожу на поиски еды.

Мэдден

Если и есть на свете что-то более неловкое, чем мочиться в переносную «утку», то я об этом пока не знаю. Я рад, что сексуальный пожарный, который целуется как бог и спас мне жизнь, пощадил моё достоинство и вышел на несколько минут. Я не совсем понимаю, что он здесь делает, дежуря у моей постели, но не собираюсь это оспаривать.

В голове всё ещё туман, события не выстраиваются в чёткую картину. Что я помню точно, так это как целовался с Тейном, хаос, когда мы пытались выбраться из клуба, боль и его проникновенные карие глаза, когда он говорил мне, что всё будет хорошо.

Сердце начинает колотиться, и писк кардиомонитора ускоряется, когда в памяти вспыхивают обрывки той ночи. Было столько криков. Гулкие хлопки — «пах, пах, пах» — выстрелы. Я подаюсь вперёд в кровати, пряча лицо в ладонях и пытаясь дышать.

— Эй, воу, в чём дело, сладкий? Поговори со мной. — Я не заметил, как Тейн вернулся в палату, но его руки уже на моей спине, поглаживают успокаивающими круговыми движениями, а голос звучит властно, но при этом мягко. Он включил режим пожарного.

— Я думал о том, что случилось, — выдыхаю я между болезненными вдохами. Сердце всё ещё колотится, заставляя меня делать глубокие, натужные вдохи, от которых в животе всё горит огнём.

— Тебе нужно постараться дышать медленнее. Ты навредишь себе, если не успокоишься. А теперь сделай глубокий вдох и задержи дыхание.

Я делаю, как он велит: наполняю лёгкие и замираю. Он начинает медленно считать до десяти, а затем говорит выдохнуть.

Мы повторяем это, пока показатели монитора не приходят в норму.

— У тебя была паническая атака. Сейчас тебе лучше?

Я киваю и смущённо опускаю голову. Меньше всего на свете я хотел, чтобы этот секси пожарный-морпех решил, что я полная размазня.

Тейн осторожно приподнимает меня за подбородок так, чтобы я смотрел на него, и подбадривающе улыбается.

— Это совершенно нормально в таких обстоятельствах. А теперь давай-ка перекусим, и ты сможешь ещё отдохнуть.

Я киваю, и он протягивает мне готовый сэндвич с индейкой.

— Извини, ничего особенного. Сейчас два часа ночи, так что внизу можно раздобыть только что-то в упаковке.

— Всё хорошо. Спасибо.

Пока мы едим, мы болтаем ни о чём. Тейн рассказывает, как познакомился с моими друзьями и соседями, и как Ройал, кажется, винит себя за то, что не пошёл в клуб со мной. Когда Тейн упоминает Ройала, в его глазах вспыхивает нечто, очень похожее на ревность.

— Значит, вы с Ройалом давно дружите? — Бинго, это точно ревность.

— Несколько лет, — отвечаю я расплывчато, чтобы дать ему помучиться секунду-другую.

— Хм. И я так понимаю, он гей, раз ты звал его в клуб? — Тейн ковыряет свой сэндвич, поглядывая на меня, чтобы оценить мои ответы.

— Вообще-то, бисексуал.

— Хм.

Думаю, пора избавить беднягу от страданий.

— Он безнадёжно влюблён в своего лучшего друга-натурала, бедняга. Тот, наверное, тоже заходил. Нэш?

— Ага, он был здесь.

Тейн выдыхает с облегчением. Приятно, когда тебя кто-то ревнует. Мой последний бывший никогда не ревновал. Оказалось, потому что был слишком занят трахом с другими парнями, чтобы волноваться о том, что делаю я. Уверен, Тейн никогда бы не изменил. Он кажется отличным парнем. Не то чтобы я уже думал о нём в таком ключе. В конце концов, мы только познакомились. Но потенциал есть. Возможно.

Веки становятся тяжёлыми, и подушка так и манит.

— Давай помогу тебе лечь, — предлагает Тейн, и его крепкие, но нежные руки укладывают меня, стараясь как можно меньше беспокоить раны. — Спи крепко, сладкий. — Его губы касаются моего лба за мгновение до того, как я проваливаюсь в сон.

Тейн

— Это не может быть удобно.

Я вздрагиваю и просыпаюсь от приглушённых голосов друзей Мэддена.

— Насколько сильно у тебя сейчас болит шея? — Спрашивает Адам, разглядывая мою нелепую позу во сне.

— По шкале от одного до десяти? Примерно на двенадцать.

— Неужели жертве перестрелки нельзя хоть немного вздремнуть в этом заведении? — Бормочет Мэдден со своей койки. Адам отпрыгивает от неожиданности, а Дани восторженно взвизгивает.

— О боже, как ты себя чувствуешь? — Спрашивает она, присаживаясь на край кровати и беря Мэддена за руку. Он слегка сжимает её пальцы и открывает глаза.

— Всё будет путём, крошка. Потребуется больше, чем пара пуль, чтобы остановить Бешеного Пса.

— И какой прогноз, чувак? — Спрашивает Гейдж, делая шаг вперёд и касаясь ноги Мэддена, словно ему нужно убедиться, что его друг действительно здесь и с ним всё в порядке.

— Врача ещё не видел. Но почти уверен, что буду жить, — невозмутимо отвечает Мэдден.

— Мэдден, послушай... — Ройал прикусывает кольцо в нижней губе слева и виновато смотрит на друга.

— Ройал, чувак, даже не пытайся извиняться за то, что тебя там не было. Если я чему и рад, так это тому, что тебя там не было и ты не рисковал получить пулю или что похуже.

— Я же говорил! — Торжествует Адам.

В этот момент в палату заходит врач.

— Вижу, друзья вас нашли, — говорит доктор Грант с добродушной улыбкой. — Я доктор Грант. Могу я выставить ваших друзей на пару минут, чтобы мы могли пообщаться?

— Можно им остаться?

— Если вы не против обсуждать ваше состояние при них, — соглашается доктор Грант. — Когда вас привезли, вы были в довольно тяжёлом состоянии. Не буду приукрашивать: вы были на волосок от смерти. Первая пуля повредила мышцы правого предплечья. В обозримом будущем возможны ограничения в мелкой моторике, и, возможно, полная функциональность никогда не вернётся.

Мэдден ахает и шевелит пальцами. Он морщится, а затем бросает встревоженный взгляд на Адама. Не нужно быть гением, чтобы понять — он переживает, что это значит для его карьеры татуировщика.

— Вторая пуля прошла через брюшную полость и застряла в ребре. Мы провели операцию, чтобы её извлечь. К счастью, серьёзных повреждений органов нет. Какое-то время будет болеть, так что нужно поберечься.

Мэдден кивает, эта новость, кажется, беспокоит его меньше предыдущей.

— Последняя пуля прошла через левое бедро, задев бедренную артерию. Именно там вы потеряли большую часть крови, поэтому потребовалось переливание. Артерию восстановили хирургическим путём. Будет болезненность и синяки, но в остальном, думаю, всё заживёт без осложнений. И наконец, у вас поперечный перелом правой лодыжки — полагаю, результат того, что по вам пробежала толпа. Я установил штифты, чтобы стабилизировать кости. В течение шести-восьми недель вы не сможете наступать на эту ногу.

Мэдден глубоко выдыхает, переваривая информацию, которую вывалил на него врач.

— Я живу на пятом этаже в доме без лифта, — шепчет Мэдден, снова глядя на Адама. Доктор хмурится.

— Есть ли другое место, где вы могли бы пожить какое-то время? Вы никак не сможете постоянно преодолевать пять пролётов лестницы, по крайней мере, в ближайшие шесть недель.

— Блять. — Мэдден откидывает голову на подушку и закрывает глаза. — Наверное, придётся искать другую квартиру, у меня есть кое-какие сбережения.

— А родственников, у которых можно пожить, нет? — Спрашивает доктор Грант.

— Нет, — ответ Мэддена звучит сухо, что заставляет меня задуматься о его ситуации в семье. Но это вопрос для другого дня.

— Ты можешь пожить у меня. У меня дом с гостевой спальней на первом этаже. Никаких лестниц, — выпаливаю я прежде, чем успеваю передумать.

— Ты не обязан этого делать, — возражает Мэдден.

— Оставлю вас это обсудить. Я планирую выписать вас примерно через час. — Доктор Грант дружелюбно улыбается Мэддену и выходит.

— Я знаю, что не обязан, сладкий. У меня есть свободное место, и мне не трудно.

— Мы же даже не знаем друг друга.

— Вообще-то он спас тебе жизнь, — подмечает Адам.

— Так ты думаешь, мне стоит поехать к нему? — Спрашивает Мэдден Адама. Уязвимость в голосе Мэддена и то, как он смотрит на Адама, готовый довериться любому его решению, заставляет меня гадать о характере их отношений.

— Я думаю, это лучший вариант на данный момент. Пятый этаж без лифта не подходит, у Ройала и Нэша нет лишнего места, Дани живёт с мамой, а тебе не стоит жить одному, пока ты восстанавливаешься после такого потрясения, — рассуждает Адам.

— Хорошо, — Мэдден кивает в знак согласия и поворачивается ко мне. — Спасибо за предложение. Я не понимаю, почему ты так много делаешь для меня, совершенно чужого человека, но спасибо.

— Без проблем, — заверяю я его. — А теперь прекращай меня благодарить.

— Ни за что, — улыбается Мэдден

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88475/594362

Переводчики: Aida_Winter