Готовый перевод K.M. Neuhold - Rescue Me (Heathens Ink 1) / 1 К.М. Нойхолд - Стань моим спасением (Языческие Татуировки 1) (Языческие Рисунки 1): Chapter 3

Глава 3

Тейн

Адам был настолько любезен, что заскочил домой, собрал как можно больше одежды и вещей первой необходимости Мэддена и привёз их ему.

Мэдден был крайне молчалив с тех пор, как зашёл врач, и все, кажется, боялись спрашивать его о самочувствии. Его друзья болтали о тату-салоне, в котором они все работают; том самом, визитку которого Мэдден дал мне при нашей встрече два дня назад. Господи, кажется, что это было в другой жизни.

Не сошёл ли я с ума окончательно, пригласив незнакомца пожить у меня неопределённый срок?

Я мельком смотрю на Мэддена: он выглядит хрупким, но бесконечно более живым, чем в тот момент, когда я вытаскивал его из клуба. Моё сердце трепещет, а кожа покалывает от желания защитить его, позаботиться о нём и убедиться, что он цел и невредим. В этом нет никакого смысла; я даже не знаю этого парня. Но я хочу его узнать.

Мэдден шевелится на больничной койке, его лицо искажается от дискомфорта.

— Когда ты последний раз принимал обезболивающее? Тебе, скорее всего, пора. — Я тянусь к кнопке вызова, чтобы позвать медсестру, но Мэдден кладёт руку на мою, останавливая меня.

— Я в порядке. Всё не так плохо.

Я прикусываю язык, чтобы не спорить. Он взрослый человек и может сам решать, пить ему таблетки или нет.

— Парни, вам придётся обзвонить моих клиентов на ближайшие пару месяцев, — говорит Мэдден друзьям. — Либо возьмите их на себя, либо перенесите, пока моя рука не придет в норму.

— Конечно. Мы обо всём позаботимся, не переживай, — заверяет его Гейдж. Тем не менее, Мэдден покусывает нижнюю губу, возвращая внимание к телевизору и глядя в него пустым взглядом.

***

Мэдден

Когда я был ребёнком, бабушка говаривала, что вся жизнь может измениться за долю секунды, без всякого предупреждения. Это уже третий раз, когда я убеждаюсь в правдивости этих слов. Первый был в четырнадцать лет, когда родители узнали, что я гей, и вышвырнули меня на улицу. Второй — когда Адам рискнул взять бездомного наркомана в ученики к тату-мастеру, основываясь только на моём блокноте с эскизами. Третий — в тот момент, когда врач сказал мне, что я могу никогда больше не владеть правой рукой в полной мере. Никаких татуировок, никакого искусства. Кто я без своего творчества? До того как стать татуировщиком, я был торчком и неудачником. Так кто же я теперь?

Милая блондинка-медсестра, которая была здесь раньше, входит в палату со стопкой бумаг и улыбкой.

— Держу пари, вам не терпится отсюда выбраться, так что давайте я быстренько пробегусь по документам на выписку, и мы отправим вас домой к вашему большому красавцу-пожарному. — Она подмигивает Тейну, чтобы подчеркнуть свои слова. Тот краснеет до корней волос, но не поправляет её, не говорит, что он не «мой» пожарный.

— Спасибо, — я киваю и пытаюсь сесть. Острая боль прошивает живот, и я с выдохом падаю обратно на подушки.

Тейн оказывается рядом в мгновение ока, осторожно помогая мне сесть. Я стискиваю зубы от пульсирующей боли в ноге и животе. Я не хочу, чтобы Тейн или кто-то другой настаивал на обезболивающих. Мне совсем не нравится тот факт, что здесь меня держали на опиоидах. Что, если я не смогу удержаться и не приму лишнего, когда действие этих закончится?

— Итак, милый, — медсестра садится рядом со мной на кровать и протягивает первый листок. — Вот твой рецепт на оксикодон, а вот ещё один на антибиотики, чтобы избежать инфекции, пока всё заживает.

Я уставился на небрежные каракули — пропуск к двухнедельному запасу «кайфа». Того самого, ради которого я раньше ходил в бесплатные клиники, симулировал мигрени и травмы или даже воровал. Даже тогда было трудно найти врачей, готовых его выписать. Я тяжело сглатываю и сжимаю левую руку в кулак, пытаясь унять дрожь. Я чувствую, как взгляд Адама впивается в меня. Неужели он боится, что я сорвусь? Ему стоит бояться, потому что я, блять, сам в ужасе.

Мне хочется швырнуть этот рецепт обратно медсестре, сказать ей, что я не могу забрать его с собой. Это слишком сильное искушение. Наверняка, если я скажу ей, что я наркоман, она заберёт его и предложит мне вместо этого какой-нибудь усиленный тайленол. Но я не нахожу в себе сил признать свою слабость. Вместо этого я молча киваю и слушаю инструкции о последующих визитах и ограничениях в нагрузках. Я чувствую, как краснею, когда она переводит взгляд на Тейна и говорит, что никакого секса в течение недели.

Как только с формальностями покончено, я свободен.

Адам протягивает мне футболку и спортивные штаны из чемодана. Глядя на предложенную одежду, я чувствую физическое истощение при одной мысли о том, что нужно одеваться. Взгляд Тейна впивается в меня, изучая, а затем он властно поворачивается к моим друзьям.

— Почему бы вам не попрощаться с Мэдденом? Дальше я справлюсь сам.

Адам смотрит на меня, ожидая одобрения, и я киваю.

— Звони, если что-нибудь понадобится.

Дани, Ройал, Нэш и Гейдж повторяют то же самое, осторожно обнимают меня на прощание и уходят, оставляя меня наедине с Тейном.

— Ладно, давай теперь тебя оденем.

— Я сам могу, — слабо протестую я.

— Знаю, что можешь, но мне будет спокойнее, если ты позволишь мне помочь.

Я бросаю на Тейна взгляд, говорящий: «Я вижу тебя насквозь с твоими отговорками», но позволяю ему помочь. Как бы мне ни хотелось обходиться без помощи, она мне нужна.

Я делаю глубокий вдох и задерживаю его, медленно спускаясь с кровати, перенося основной вес на левую ногу. Тейн делает шаг вперёд, и я инстинктивно хватаюсь за его широкие плечи, чтобы не упасть.

Я вовсе не маленький парень — во мне пять футов одиннадцать дюймов роста и около ста восьмидесяти фунтов веса (Около 180 см и 82 кг. - прим. перев.). Но рядом с Тейном я ничто. Даже в моём израненном состоянии легкая дрожь желания пробегает по телу при мысли о том, как я мог бы быть прижат его мощным телом.

— Ты в порядке? Ты покраснел. Голова не кружится? — Спрашивает Тейн, убирая мои растрёпанные грязные волосы со лба и заглядывая в глаза.

— Всё путём. — Я опираюсь на него и втискиваюсь в штаны, к счастью, ухитрившись скрыть своё «хозяйство» от взора Тейна под больничной рубашкой. Не знаю, к чему в итоге всё это приведёт, но предпочёл бы, чтобы первый раз, когда он увидит меня голым, выглядел как-то иначе.

Когда штаны надеты, я скидываю рубашку и наслаждаюсь тем, как глаза Тейна блуждают по моей груди и рукам. Я опускаю взгляд и вижу жуткие синяки и покрасневшую область, которую врачу пришлось зашивать. Я морщусь и немедленно отворачиваюсь. Видимо, секси пожарный вовсе не разглядывал меня в том смысле. Скорее оценивал тяжесть травм.

Я стискиваю зубы от очередной волны боли, поднимая руки, чтобы натянуть футболку через голову. Руки Тейна мягко, но уверенно лежат на моих бёдрах, удерживая меня в равновесии.

К тому времени, как я оделся, я запыхался и совершенно вымотался.

— Блять, почему это было так трудно? — Жалуюсь я.

— Потому что твоё тело пытается восстановиться, а это само по себе требует уйму энергии. — Тейн проводит пальцами по моей челюсти и оставляет мимолётный поцелуй на лбу, после чего берёт меня за руку и ведёт к инвалидному креслу, которое медсестра оставила, чтобы спустить меня вниз.

Я приказываю своему дурацкому сердцу перестать трепетать. Я уверен, что Тейн просто добр ко мне, потому что я едва не погиб.

***

Тейн

Усадив Мэддена на пассажирское сиденье моего внедорожника — его вещи, которые принёс Адам, лежат на заднем, — я обхожу машину и запрыгиваю на место водителя.

Неловкость от того, что мы — чужие люди, впервые накрывает нас, когда мы понимаем, что не знаем, о чём говорить.

— Так, э-э, а где ты живёшь? — Спрашивает Мэдден и коротко смеётся. — Наверное, стоило спросить об этом, когда ты только предложил.

— Недалеко, у меня небольшой дом в Ньюкасле. Купил его пару лет назад, когда понял, что останусь в районе Сиэтла.

Мэдден кивает, и мы снова погружаемся в молчание.

— Так, пожарные работают по сорок восемь часов подряд, верно?

— Двадцать четыре часа на смене, затем сорок восемь — выходные. Мне дали пару недель отпуска по семейным обстоятельствам, чтобы я пришёл в норму после всего этого. Когда я вернусь на работу, тебе нужно будет попросить кого-то из друзей пожить у меня во время моих смен, чтобы ты не оставался без помощи.

Мэдден снова кивает, уставившись в окно на проносящиеся мимо пейзажи.

— Как твоя семья отреагировала на каминг-аут? — Спрашивает он через несколько минут.

— Я... э-э... ещё не совершал его, — признаюсь я, готовясь к порции стыда, которую обычно получаю от других геев, когда они узнают, что я слишком труслив, чтобы «выйти из шкафа».

Мэдден шевелится в кресле, и я чувствую на себе его обеспокоенный взгляд.

— Эм, Тейн, ты заходил в соцсети за последние пару дней? — Спрашивает он осторожным тоном.

— Нет, я не большой любитель соцсетей.

— Ладно, только не паникуй, но я должен тебе кое-что показать. — Мэдден достаёт телефон и начинает тыкать в экран. Когда я притормаживаю на красный свет, он передаёт мне телефон. Я с любопытством смотрю на экран, и от увиденного моё сердце прыгает к горлу, а желудок сжимается.

— Что это? — Вопрос глупый, потому что на фото без сомнения я: несу Мэддена из ночного клуба на плече, а следом — фото, где я смотрю на его распростёртое тело с тревогой и страхом.

— Это по всему Фейсбуку и Твиттеру. Люди пишут что-то вроде: «Вот как выглядит настоящая любовь». Так что... есть большой шанс, что твоя семья это увидит.

Я жду, когда меня накроет ужас. Но к моему удивлению, вместо кошмара от мысли, что семья всё узнает, я чувствую... облегчение.

Я возвращаю ему телефон, когда загорается зелёный, и бросаю быстрый подбадривающий взгляд в сторону Мэддена.

— Не совсем так я планировал им рассказать, но это в любом случае давно пора было сделать.

— Серьёзно?

— Да, всё будет нормально.

Мэдден

Вскоре мы сворачиваем на подъездную дорожку к милому двухэтажному дому в колониальном стиле с ухоженным газоном.

— Вот мы и на месте. Дом, милый дом.

— Я должен поблагодарить тебя снова. Знаю, ты просил этого не делать, но я никак не могу прийти в себя от того, насколько это щедро — позволить совершенно незнакомому человеку жить в твоём доме неопределённый срок.

— Это не проблема, — снова заверяет меня Тейн. — По правде говоря, мне будет приятно, если кто-то будет рядом. Когда я здесь один, становится как-то жутковато от тишины.

Он глушит мотор и спешит обойти машину, чтобы помочь мне выйти. Лицо вспыхивает, когда руки Тейна обхватывают мою талию, чтобы помочь мне встать. Быть таким беспомощным — просто сука. Я сжимаю челюсти от боли, пока он помогает мне ковылять к двери.

— У меня есть костыль, которым ты сможешь пользоваться, мне нужно только выудить его из кладовки, — говорит Тейн, когда мы доходим до двери.

Одной рукой придерживая меня за талию, он шарит в кармане в поисках ключей. На входе с крыльца в дом есть небольшая ступенька, и Тейну приходится взять на себя девяносто процентов моего веса; от этого контакта температура моего тела взлетает до небес.

Тейн бросает ключи на столик прямо у двери и скидывает обувь.

— Так, твоя комната прямо там. — Он указывает на дверь в прихожей. — Простыни свежие. Я всегда держу её в чистоте и готовности на случай, если мама заглянет без предупреждения, — объясняет он с напускной иронией, за которой чувствуется нежность. Должно быть, это здорово — иметь родителей, которые тебя любят. Мои родители были другими: из тех, что вышвыривают четырнадцатилетнего сына на улицу в никуда только за то, что поймали его за поцелуем с другим мальчиком.

— Спасибо, — говорю я снова, потому что не могу перестать ценить всё, что этот почти незнакомый человек сделал для меня.

— Без проблем. Ты голоден?

— Я бы убил за душ.

— Ладно. Тебе, э-э, нужна помощь? — Выражение его лица — наполовину нервное, наполовину обнадёживающее — заставляет меня весь вспотеть.

— Наверное... я не уверен, как смогу... ну... снять штаны, — признаюсь я, чувствуя, как румянец ползет по шее и заливает лицо. Опять же, совсем не так я хотел, чтобы Тейн увидел меня голым впервые.

Тейн кивает — на его щеках тоже проступает розовый оттенок — и ведёт меня по короткому коридору в ванную.

Он помогает мне сесть на край ванны, пока достаёт для меня полотенце. Я пользуюсь моментом, чтобы стянуть футболку через голову и бросить её на пол. Затем Тейн снова помогает мне встать, и я стараюсь скрыть болезненную гримасу. Меньше всего я хочу, чтобы он снова насел на меня с темой обезболивающих. Боюсь, во второй раз я не смогу сказать «нет».

Тейн тянется к резинке моих спортивных штанов, и мой член начинает «просыпаться» и подавать признаки жизни. Чёрт, я думал, что боль убьёт любое влечение, но, очевидно, нет.

— Эту часть я сам могу.

— О, точно, извини.

Свободной рукой я стягиваю штаны вниз, опираясь всем весом на Тейна для равновесия. Я изо всех сил стараюсь прикрыть свой «полустояк», и Тейн оказывается достаточно джентльменом, чтобы не смотреть.

Убедившись, что я стою устойчиво, он наклоняется к душу и включает его, держа руку под струёй, чтобы проверить температуру.

— Ладно, всё готово. Или тебе нужно, чтобы я остался и помог?

— Думаю, дальше я справлюсь. Но мне понадобится помощь, чтобы выбраться.

Он кивает, отодвигает занавеску, затем приподнимает меня и ставит в душ, крепко держа за бёдра, пока не убеждается, что я твёрдо стою на здоровой ноге.

— Спасибо, — выдавливаю я постыдно запыхавшимся тоном. Я ничего не могу с собой поделать: его руки на моём теле вызывают очень непристойные мысли.

— Я оставлю дверь открытой, крикни, когда снова понадобится помощь.

Я киваю, он задергивает занавеску, оставляя меня наедине с моим возбужденным на полпути достоинством и великолепной горячей водой, успокаивающей ноющие мышцы.

***

Тейн

Как только я оставляю Мэддена одного в душе, я ловлю себя на том, что стою в гостиной и делаю всё возможное, чтобы уговорить свою эрекцию угомониться. Даже когда его кожа покрыта синяками и багровыми следами, Мэдден всё равно остается самым привлекательным мужчиной, которого я когда-либо видел. Меньше всего я хочу создавать между нами неловкость. Сейчас ему действительно нужно только одно — чтобы о нём позаботились.

Убедив свой член, что мы не собираемся заниматься ничем весёлым с голым красавцем в соседней комнате, я занимаюсь делом: проверяю гостевую спальню, чтобы всё было в порядке, и кладу под руку запасное постельное бельё. Затем иду на кухню и ставлю замороженную пиццу в духовку, резонно полагая, что Мэдден проголодался.

Вскоре шум воды прекращается, и я слышу, как Мэдден зовёт меня по имени. Пульс учащается при мысли о том, что сейчас мои руки будут касаться его мокрого тела, пока я помогаю ему выбраться из душа. И — о чудо — эрекция вернулась.

Я быстро поправляю всё в штанах, чтобы это было не так заметно, потому что шансов заставить её исчезнуть снова, зная, что я сейчас буду его трогать, просто нет. Затем я иду по коридору в ванную.

Схватив полотенце с раковины — там, где я его оставил перед его душем, — я протягиваю его Мэддену, старательно не глядя на его подтянутую грудь, покрытую тёмными татуировками.

— Спасибо, — бормочет он, вытираясь и оборачивая полотенце вокруг бёдер.

Оно висит низко, привлекая внимание к мышцам внизу живота, которые так и хочется облизать. «Прекрати на него пялиться», строго приказываю я себе.

Как только он прикрылся, я шагаю вперёд и обхватываю его за талию, поддерживая, чтобы ему не пришлось наступать на больную ногу, пока он перелезает через бортик ванны. Я жду, пока он натягивает пижамные штаны и футболку. Вздыхаю с облегчением, когда его тело наконец скрывается от моего похотливого взора.

— Голоден? У меня там пицца.

— Умираю с голоду.

Я подаю Мэддену костыль, который оставил прислонённым к двери ванной, и веду его на кухню.

— У тебя милый дом.

— Спасибо. Купил его пару лет назад. Наверное, захотелось остепениться, как только закрепился на станции. Жизнь в квартирах со временем надоедает, понимаешь?

— И не говори, — кивает Мэдден. — Я живу с Адамом уже четыре года, а до этого… — Он откашливается и ёрзает на стуле, явно едва не сболтнув лишнего. — Кажется, это здорово — иметь собственное жилье. Не то чтобы мне не нравилось жить с Адамом и Гейджем...

— Да, я понимаю, — соглашаюсь я со смехом, вспоминая, каково это — иметь соседа. Или, что ещё хуже, целую кучу соседей, как во времена службы в морской пехоте.

— Я зарабатываю достаточно, чтобы снять своё жилье, но, думаю, у меня просто не хватило смелости сказать Адаму, что я подумываю о переезде.

— Он кажется хорошим парнем, уверен, он поймёт.

Мэдден кивает в знак согласия. Разговор затихает, я достаю пиццу из духовки, и мы оба поглощаем её так, будто не ели несколько недель.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88475/594363

Переводчики: Aida_Winter