Готовый перевод Jim Butcher - Twelwe Months - Dresden Files #18 / Джим Батчер - Двенадцать Месяцев (Досье Дрездена - 18): Глава 2

Чикаго был закрыт на ремонт.

Око Балора - магическое супероружие , которое сейчас покоилось глубоко под Пределом Демона, моей собственной зловещей островной недвижимостью где-то в недрах озера Мичиган, - выжгло весь город чем-то вроде гигантского электромагнитного импульса.

Все, содержащее микрочипы, кануло в историю. Почти все, что вообще работало от электричества, кануло в историю. Лампочки, автомобили, телевизоры, радио, уличное освещение - как и генераторы с батарейками - превратились в бесполезный хлам. Огромное количество плат, конденсаторов, чипов, нитей накала и прочего электронного добра нужно было заменить, а у страны банально не было столько деталей, чтобы это провернуть.

Менее чем за месяц после импульса, Чикаго откатился в темные века с комендантским часом после восеми вечера, свечами и химическими светящимися палочками, в качестве основного источника света после заката. Приоритет отдали полиции и коммунальщикам, которые пахали круглосуточно, пытаясь восстановить хоть что-то, но Чикаго все равно оставался Чикаго: район Голд-Кост потихоньку начинал загораться огнями, а вот остальная часть города в ночи оставалась довольно опасной.

Безжизненные автомобили постепенно эвакуировали, но их было так много, что их банально некуда было складировать для ремонта, если вообще когда-то появится достаточное количество для этого деталей, и только если вы не были из тех везунчиков, чьи машины были всмятку раздавлены гусеницами военной тяжелой техники, прогрохотавшей через "зону импульса" для схватки с "террористами", напавшими на добропорядочных граждан.

"Террористы" - именно так это нарекли по телевизору, как доложил мне Череп Боб. Так в мире смертных интерпретировали нападение Этне на Чикаго: террористическая атака. Та самая, сровнявшая небоскребы с землей и оставившая восемь миллионов человек с технологиями уровня Средневековья.

Запах в городе тоже приближался к средневековому. Сама по себе канализация не нуждалась в электронике для работоспособности, а вот очистные станции - да, как и насосы, подающие воду в водонапорные башни. В итоге, мыться приходилось в основном из бутылок, конечно, если у тебя не было доступа к своим собственным технологиям девятнадцатого века.

Единственным более-менее нормальным способом передвигаться по городу сейчас оставались мотоциклы, обнаруженные уже после импульса (потому что никогда не знаешь, какая улица окажется заблокированной), велосипеды и собственные ноги. Некоторые магистрали расчистили достаточно, чтобы могла пройти военная техника или транспорт Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям, но в остальном все зависело от слепого случая, выйдет проехать или нет.

Федеральное правительство отреагировало масштабной операцией по оказанию помощи жителям Чикаго - и, надо отдать им должное, запасов бутилированной воды у большинства хватало. А вот с едой дела обстояли все хуже и хуже.
Город размером с Чикаго нуждается в своих дорогах, как живое существо - в артериях. Несмотря на огромный поток помощи со стороны остальной части страны (все - от NAACP до Красного Креста - собирали консервы и отправляли их к нам), настоящая проблема заключалась в другом: было сложно завозить еду в город, сложно вести дела, сложно перевозить что‑либо по улицам, сложно тащить продукты вверх по лестницам в квартиры.

Обстановка становилась напряженней.

Миллион человек остались без крова - кто‑то из‑за разрушенных зданий, кто‑то - из‑за соседних домов, разбитых, сплошь в пыли и заваленных обломками. Большое, но неизвестное число горожан попросту погибло в ходе сражения - в основном как сопутствующий ущерб. Тысячи, а то и десятки тысяч, умирали из‑за отсутствия квалифицированной медицинской помощи - все из‑за того, что система была перегружена, электричества не было, а связь работала из рук вон плохо. Миллионы пытались вырваться из города - туда, где еще было электричество, чистая вода и канализация. Из‑за этого на и без того забитых дорогах становилось еще теснее, а проблем - еще больше.

Среди оставшихся были: упрямцы, глупцы, выживальщики, либо старики, уже неспособные для побега, либо те, кто на попечении имел малолетних детей, и не имел возможности вывести их в безопасную зону.

А. Ну и хищники.

Волки зимой жиреют.

У Чикаго собственной версией этой метафорической зимы обычно было лето, когда теплело достаточно, чтобы насилие пошло в гору. Раздобыть местные новости было непросто - ничего ж не работало, - но от тех немногих приятелей, что еще оставались у меня в полиции, я узнал: убийств и прочих преступлений с применением насилия стало куда, куда больше, чем ожидалось. Намного больше.
У полиции были проблемы с отслеживанием масштабов происходящего - хаос был гигантской неоновой вывеской с надписью «Возможность» для любого, кто жаждал мести и наконец мог ее осуществить.

Пушки, в конце концов, по-прежнему работали.

Я вышел из дверей замка в своем длинном черном кожаном плаще, натянув на растрепанные волосы черную бейсболку. Снаружи стояли на посту двое Рыцарей Фасолины, кивнувших мне, - в руках у них были дробовики, которые в обычное время в Чикаго сочли бы кощунством. На мне были джинсы, мотоциклетные ботинки и черная футболка с белой надписью: "Поплачешь потом. Сейчас терпи", ибо я уважаю стоиков.

Это было свидание, поэтому я не взял с собой ни посоха, ни штурмовую винтовку, ни гранатомет, но мой жезл был закреплен на ремешке под плащом, а браслет со щитом был наготове.

Если для того, чтобы пережить кофейное свидание, мне бы понадобилось что-то еще, я бы все равно облажался.

Снаружи меня уже ждала карета - изящная, черная, лакированная, запряженная таким же черным, блестящим конем. Я знал фейри, что правил ею: один из сидхе в красной шоферской кепке. Красная Шляпа даже не взглянул в мою сторону, оставаясь на козлах - его неестественно яркие глаза каким-то образом одновременно обшаривали все вокруг, а тело было напряжено и готово к действию.

Я не говорил с ним, и так же не показывал, что мне неловко. Ты не демонстрируешь слабости перед Зимними. Это подкидывает им идеи.

Я протопал к карете, забрался внутрь, и уже через секунду "конь" (я ни на миг не поверил, что он настоящий, быстрая проверка чародейским чувством говорила, что это что-то иное - возможно, Черный Пес, замаскированный гламуром) тронулся рысью, и вскоре мы уже цокали по улицам современного города.

На улицах было полно людей. Рабочих мест почти не осталось, а холодильные склады с продуктами исчезли, так что почти у всех была целая прорва ежедневных дел. Что означало либо топать куда‑то далеко, либо стоять в длинной очереди, а то и то и другое сразу. Так что добыча пропитания для многих превратилась в полноценную работу на полный день. Люди по привычке держались тротуаров, но дети и молодежь вовсю осваивали проезжую часть. А те немногие машины, что еще были на ходу, двигались не быстрее моего собственного экипажа.

Город был до странного тих. Никто особо не разговаривал. Люди держались кучками либо защищались от окружающего пространства языком тела и злобными взглядами. Пока экипаж катился по улице, я ловил на себе множество таких взглядов.
До меня даже донеслось, как кто‑то шепнул своему спутнику:
- Это Гарри Дрезден. Чародей.

Взгляды, которые я получал, дружелюбными не были.

Правительство, может, и пыталось убедить людей, будто город атаковали террористы, но те, кто был там на самом деле, прекрасно понимали, какую чушь несут власти. Они своими глазами видели, как мифические армии сшибаются друг с другом, как монстры рвут людей на части, как великаны, огры, эльфы и какие‑то перекрученные твари без имен с воплями бросаются в бой. Они видели, как убивают их соседей. Как рушат и сжигают их дома.

Они знали, что сверхъестественный мир пришел в их город и выпотрошил его.

А я был городским чародеем. Чуваком из телефонной книги. Известным чудаком. Тот факт, что я боролся за сохранение мира в городе, по факту, не имел значения, не для людей, которые были так же изранены, напуганы, потрясены и измотаны, как и я. Я это понимал. И у меня просто не осталось сил злиться из‑за этого.

Что ж. Никто не бросил в меня камень. Уже что-то.

Экипажу потребовалось что-то около сорока минут на поездку, которая месяц назад заняла бы десять, и очутился возле паба МакЭнелли.

На парковке собралась толпа, там возник своего рода импровизированный рынок: ряды пластиковых навесов и палаток, кое‑как огороженных. Многие лица из местного сверхъестественного сообщества я знал. Несколько здоровяков из наших демонстративно околачивались поблизости, отвечая на злобные взгляды прохожих спокойными, тяжелыми взглядами, пока остальные представители магического братства вели дела: кто‑то расплачивался наличными, кто‑то торговался, обмениваясь товарами.

По всему городу возникло множество подобных анклавов, соседи или другие единомышленники собирались вместе, укреплялись и выставляли охрану. Волки любят легкие цели. Если у них был выбор - напасть на организованную группу или на одиночек, - они выбирали последних.

В тот же миг, когда мой экипаж подъехал к месту, с противоположной стороны улицы появилась сверкающая бело‑серебристая повозка, которую везли двое мускулистых охранников на велосипедах - в легких куртках, несмотря на душный июльский вечер. Черный экипаж и белая повозка остановились друг напротив друга рядом с маленькой парковкой. Не‑лошадь и Красная Шляпа обменялись пристальными взглядами с двумя охранниками, которые спешились и вытянулись по стойке "смирно".

Я вышел из кареты, а Лара покинула свою повозку.

Лара Рейт, как всегда, выглядела сногсшибательно. Она была женщиной, которая выглядела на великолепные тридцать, хотя я знал, что ей по меньшей мере сто лет. На ней были черные сапоги для верховой езды, синие джинсы, сидевшие на ней просто потрясающе, и простая белая футболка, явно не соответствовавшая ее статусу. Прямо как я. Волосы цвета воронова крыла были собраны в хвост, ниспадавший ниже плеч, а на бледной шее и в ушах поблескивало серебро. Она улыбнулась и кивнула ближайшим людям из толпы у паба.

Они улыбнулись в ответ, хоть и немного нервно.

Я знал, каково им.

Лара посмотрела на меня своими небесно-голубыми глазами, и ее улыбка стала шире, когда она направилась ко мне. Я вышел вперед, чтобы встретиться с ней на полпути между нашей охраной.

- Гарри, - произнесла она, вытягивая руку.

- Привет, Лара, - сказал я. Я взял ее прохладные пальцы в свои, и где-то на заднем плане взревели движки моего тела. Они не были важны. Я склонился над ее рукой, почти коснувшись губами ее пальцев, но не до конца. Затем я шагнул вперед, взял ее под руку, и мы вместе направились к пабу. Солнце отбрасывало наши тени прямо перед нами: ее тень была тонкой и прямой, а моя - длинной, широкой и угловатой.

Я почувствовал, как ее пальцы слегка сжали рукав моего плаща и задумчиво погладили его.
- Ну и жара, правда? - спросила она.

- Да, - сказал я.

Она на мгновение подняла на меня взгляд, поджала губы, начала было что-то говорить, но, похоже, передумала. Она замолчала и, словно королева, кивала всем, мимо кого мы проходили.

Полагаю, кем-то вроде она и была.

Мы спустились по ступенькам к утопленному в землю входу. Я открыл дверь, и мы вошли в МакЭнелли.

Это был мой любимый паб. Тринадцать потолочных вентиляторов, разбросанных по всему залу, сейчас не двигались. Тринадцать деревянных колонн, украшенных резьбой с фигурами из сказок братьев Гримм, из тех, что подлиннее и пострашнее, поддерживали довольно низкий потолок. Вдоль извилистой стойки бара выстроились тринадцать табуретов, а по залу были расставлены тринадцать столов. Планировка заведения была специально продумана, чтобы рассеивать и нейтрализовать негативную магическую энергию, и здесь всегда было так уютно, словно дома. За стойкой сам Мак хлопотал у дровяной печи и угольного гриля. Оба устройства были оборудованы вытяжками с вентиляторами на батарейках - те гудели, гоня воздух вверх. Почти все столики и барная стойка были заняты, и лишь один был свободен- в дальнем углу, чуть поодаль от остальных.

- Погляди на всех этих очевидцев, - пробормотал я.

- В зависимости от того, как все пойдет, они вполне могут оказаться невинными свидетелями, - сказала Лара, приподняв уголок рта.

- Хех, - сказал я, и в груди у меня что-то кольнуло, но не так сильно, как раньше. Я проводил ее к столу, кивнув паре знакомых и внимательно изучая лица тех, кого не знал. Союз между Белой коллегией вампиров и Зимним двором фейри был большой новостью. Брак, которым мне угрожали, был частью этого союза. Думаю, это было в основном ради пиара. В этом и заключалась цель серии свиданий, которых требовал Мэб: мы демонстрировали флаг нового альянса.

Я пододвинул стул для Лары, дождался пока она сядет, а затем снял с себя пыльник, оглядывая комнату в поисках враждебно настроенных взглядов. Шутки в сторону: я не питал иллюзий насчет случайных свидетелей. Люди, которые должны были увидеть нас с Ларой вместе, были тщательно отобраны, и некоторые из них, вероятно, представляли тех, кто меня недолюбливал.

Многие опустили глаза, пока я обводил взглядом зал.

Проклятье. Как же у меня было выражение?

- Мак, - позвала Лара. - Кофе?

- Угу, - согласно промычал Мак, не оборачиваясь. На старой деревянной табличке, висевшей за барной стойкой, было написано простыми буквами: "ЧАЕВЫЕ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ". Это был артефакт, который я украл из хранилища самого владыки Аида. Его действие было настолько незаметным, что я бы никогда его не почувствовал, если бы не знал, что искать, но он делал свое дело. Здесь будет спокойно.

- Адский видок у тебя, - честно сказала Лара.

- Нет, - сказал я. - Бывал я там. Выглядит точно не так.

- Хуже? - спросила она. - Или лучше?

- О, гораздо лучше, - ответил я, и велел уголкам своего рта слегка приподняться.

Она внимательно изучила мое лицо.
- Ты ведь не спал, да?

- Это все было столь захватывающе, - ответил я уныло.

- Тебе, наверное, тяжело в Чикаго, - сказала она. - Не думал ненадолго уехать?

Я удивленно приподнял бровь.

Ее губы опять слегка изогнулись в улыбке.
- Нет, конечно нет.

- Прорва людей пострадала больше, чем я, - сказал я. - За некоторыми из них я приглядываю.

- Так ли? - спросила Лара. Она положила руки на стол и тщательно подбирала слова. - Я знаю, ты хочешь. Ты защитник. Ты такой и есть. Но сейчас ты явно не в своей тарелке.

- Я буду в порядке.

- Гарри, - произнесла она. - Я знаю, что когда ты видишь людей с пустыми чашами, тебя тянет их наполнить, - она продолжала изучать мое лицо. - Но что ты можешь сделать, когда твоя собственная чаша пуста?

Я довольно долго молчал.

- Кофе готов, - крикнул Мак через весь зал.

Я медленно поднял себя на ноги, пересек зал, забрал две чашки кофе и добавки, и вернулся обратно к Ларе.

Я поставил свою кружку перед собой и аккуратно поставил ее кружку перед ней. Потом сел, взял кружку обеими руками, поднес ко рту и вдохнул аромат. Восхитительно. Просто кофе со вкусом кофе.

- Я должен попытаться, - сказал я.

- Нет, не должен, - возразила Лара. - Множество людей даже и не пытаются.

- Ага, - сказал я. - Поэтому я должен стараться.

Она добавила сливки в кофе, разломила и высыпала в чашку пластиковую упаковку с медом. Аккуратно размешала, стараясь не звякать ложкой. Каждое ее движение было точным, выверенным, контролируемым и красивым. За ней было бы очень, очень легко наблюдать, ни о чем не думая.

- Позволь мне помочь тебе, - произнесла она.

- Помочь мне с чем?

- Позволь мне помочь тебе защитить их, - сказала она. - В чем твои люди нуждаются?

Я медленно отпил кофе и так же осторожно поставил чашку на стол.

По моему опыту, всегда нужно быть очень, очень осторожным, когда монстры предлагают свою помощь.

Я хотел отправить ее прыгнуть в озеро. Это была моя первая, гневная реакция.

Но это ничем не поможет моим людям.

- Кровати, - тихо ответил я. - Они спят на надувных матрасах и пенках. Они выживают. Я хочу, чтобы они начали жить.

- Что еще? - спросила она.

- Врач. Антибиотики. Инсулин. У меня тут диабетик, у которого заканчивается инсулин, а найти его нигде не могут. Какое-нибудь обезболивающее. Их тоже не так много, а у меня раненые после боя. Им хватает только на то, чтобы немного поспать, а остальное время они проводят... как придется.

Она кивнула и я мог увидеть, что она запоминает.
- Что-нибудь еще?

- Больше часов в сутках, - устало сказал я. - Мне нужно больше времени.

- Ох, - нежно сказала она. - Да. Мне это знакомо. Когда я найду решение, дам тебе знать.

Я кивнул. Мы оба сделали по глотку кофе, и она молча внимательно изучала мое лицо. Казалось, ей не было неловко в этой тишине. От нее исходила аура терпения, которую я ощущал только в присутствии людей намного старше меня.

- Я пытался выследить Жюстину, - наконец сказал я.

Жюстина была возлюбленной моего брата Томаса с тех пор, как я его знал. Она носила его ребенка и была одержима духовной сущностью, которая шантажировала его, заставив напасть на Этри, короля свартальвов. Он был едва жив и теперь находился в стазисе на моем жутком острове, а Жюстина пропала.

Лара нахмурилась.
- Да?

Я кивнул.
- Штука, завладевшая ею, уничтожила все, что я мог бы использовать для этого. Волосы, обрезки ногтей и тому подобное. Весьма основательно.

- Тогда что легло в основу попытки?

- Гудман Грей на всякий случай срезал у нее прядь волос. Прислал мне вместе со счетом.

Лара слабо улыбнулась.
- Этот человек невероятно профессионален.

- Я использовал прядь, - сказал я. - Но она должно быть обрилась налысо. Я почти ничего не нащупал, и это довольно далеко. Думаю, она в Европе.

- Это совпадает с тем, что мне удалось накопать, - согласилась Лара. - Ее видели в Румынии, - она сглотнула. - Как дела у Томаса?

Томас был ее сводным братом, как и моим, только от других родителей.
- Я был на острове два дня назад. Он все еще... спит. То, через что ему пришлось пройти, было настолько тяжело, что его разум еще не готов с этим справиться. Он в безопасности, его тело восстанавливается. Остров не дает Голоду причинить ему еще больший вред.

Лара выдохнула.
- Как при медикаментозной коме.

Я устало кивнул.
- Да. Именно так. Я кое-что изучал, пытаясь понять, как сделать так, чтобы Голод снова им не овладел. Это... долгая работа.

На лице Лары отразилась легкая боль.
- Верю.

За последние несколько минут я наговорил больше, чем за всю предыдущую неделю. Я чувствовал себя измотанным. Мы потягивали кофе, и я снова молчал. Она снова излучала терпеливое спокойствие. Моя взвинченность улеглась, и я почувствовал грусть и усталость.

- Почему? - немного погодя спросил я.

- Почему помогаю тебе? - переспросила она.

Я утвердительно хмыкнул.

Она на мгновение задумалась, прежде чем ответить.
- Я могла бы сказать, что просто хочу тебе помочь, но ты бы мне не поверил. Счел бы это манипуляцией. Я могла бы сказать, что это было бы выгодно для альянса, и это была бы правда. Но это была бы не вся правда, и ты бы это понял. Я могла бы сказать, что это потому, что в будущем я, возможно, буду тобой кормиться и не хочу отравлять себя такими болью и отчаянием. И в этом была бы доля правды. Я могла бы сказать, что это потому, что ты фактически держишь моего брата в плену и не даешь ему умереть, и я хочу, чтобы тебе было спокойно. И это тоже было бы правдой. Я могла бы сказать, что тебе явно нужно прийти в себя после тяжелых потерь в бою и что ты должен действовать в полную силу, чтобы спасти моего брата, и это тоже было бы правдой, - она покачала головой. - Всегда есть риск, связанный с репутацией, которую я себе создала. Ответ таков: «Все сложно», Гарри. Но несмотря на все давление и хитросплетение интересов, я действительно хочу тебе помочь.

- Да, но почему? - спросил я.

Она слабо улыбнулась.
- Почему ты хочешь помочь им?

- Потому что могу, - ответил я. - Потому это правильно.

- Засчитаю за личную услугу, если ты рассмотришь эту вероятность, - сказала она.

- Что?

Она на мгновение смело встретилась своими голубыми глазами с моими темными.
- Иногда, - сказала она, - я тоже так думаю.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88592/596001

Переводчики: alice_all_right