Готовый перевод Jim Butcher - Twelwe Months - Dresden Files #18 / Джим Батчер - Двенадцать Месяцев (Досье Дрездена - 18): Глава 6

Август принес невыносимую жару. И она не пошла городу на пользу.

Запах смерти никуда не исчез. Он лишь стал слабее, но по-прежнему витал в воздухе - на самой границе восприятия, словно призрак, не дававший забыть о той чудовищной летней ночи, когда здесь бушевала битва. Повсюду громоздились горы мусора. Его скопилось столько, что вывезти все по полуразрушенным улицам было попросту невозможно. Вонь отбросов смешивалась с миазмами канализации, забитой обломками разрушенных зданий, и висела над городом тяжелым удушливым пологом.

Из Чикаго уехало еще больше людей, наверное, добрая половина. Улицы противоестественно опустели. С наступлением темноты наружу почти никто не выходил. Смрад массовой гибели привлек гулей, и теперь они рыскали по ночам даже там, где прежде никогда не осмелились бы показаться. После трагедий такого масштаба иначе и не бывает. Они просачивались в развалины, пожирали мертвецов... и, вполне вероятно, время от времени пополняли их ряды.

Внутри замка было не так уж плохо. Массивные камни не пропускали жару. Окна были только в некоторых комнатах, и мы держали их занавешенными.

— Ещё три минуты отжиманий, — сказал я Фитцу. — И продолжай читать.

Парень, как и я, был одет в спортивные шорты и кроссовки и мы тренировались в верхней столовой замка, которую переоборудовали в спортзал. После того как Фитц выразил свой скептицизм по поводу поднятия тяжестей, я я заставил его налечь на упражнения с собственным весом. Я же работал с боксерской грушей, укрепляя руку, с которой наконец сняли гипс после перелома. Пользуясь случаем, я заряжал свои кольца кинетической энергии, каждое из этих волшебных приспособлений накапливало немного энергии с каждым ударом по груше.

— Я… заливаю потом… страницы… — выдохнул Фитц, отчаянно стараясь держать тело прямым и продолжать отжимания.

— Если хочешь стать настоящим чародеем, тебе придётся научиться сосредотачиваться даже тогда, когда ты задыхаешься и руки горят от боли — сказал я, размеренно обрушивая серии ударов на грушу. Я чередовал комбинации с левой и правой стороны, работая ногами так, чтобы сила ударов шла от стоп через бёдра. — Или предпочитаешь читать через букву?

— Я... уже пять раз... это читал…— пожаловался Фитц.

— В «Элементарной магии» все дело в основах, — сказал я. — Основы, основы и еще раз основы. Точно так же, как в профессиональном баскетболе. Великие игроки всегда работают над своими базовыми навыками.

Я нанёс несколько ударов по тяжёлой груше, отчего она подпрыгнула и загремела на цепи. Не настолько мощные удары, чтобы, как Капитан Америка, сорвать грушу с цепи или пробить ее насквозь, но даже под бинтами мои костяшки пальцев уже нехило ободрались.

Руки у меня не болели. Об этом заботилась мантия Зимнего Рыцаря.

А вот мысли о людях, которых я потерял, причиняли боль.

Кэррин.

Сьюзан.

Дикий Билл.

Юки Йошимо.

Я наносил удары, пока у меня не перехватило дыхание, а затем опустил руки. Я стоял, опустив голову, тяжело дыша, истекая потом. Боксерская груша раскачивалась на цепи целую минуту.

Подняв взгляд, я увидел, что Фитц смотрит на меня.

— Господи... — сказал он.

— Лучше пусть это выходит здесь, чем когда я пользуюсь магией, — серьёзно ответил я. — Почти любое серьёзное препятствие на пути чародея сводится к недостатку эмоционального самоконтроля. Научиться управлять своими чувствами — не роскошь, а необходимость.

— Ну да, — буркнул Фитц. — Просто отложить их в сторону.

Я на мгновение замолчал, взял полотенце и вытер голову и торс.
— Не совсем так, — сказал я. — Иногда это действительно необходимо - когда ставки высоки и каждая секунда на счету. Тогда можно временно загнать чувства поглубже и разобраться с ними позже. Это нормально. Но этого недостаточно. Если постоянно всё подавлять, однажды это ударит по тебе в самый неподходящий момент. Нужно учиться управлять своими чувствами годами, а не просто заглушать их на время. Если ты начнёшь пользоваться силой уровня Белого Совета, жить тебе предстоит долго. А значит, придётся очень серьёзно относиться к собственному психическому здоровью.

Тяжело дыша, он отсел от книги
— Поэтому ты так изматываешь себя в спортзале?

— Это одна из причин, — ответил я. — Движение полезно для головы. И постоянная практика того, что требует дисциплины, тоже даёт массу положительных результатов. — Я кивнул на потрёпанную подушку в углу. — Время медитации, парень.

— Ну, Гарри... — простонал Фитц. — Это же скучно.

— Скука — это нормально, — сказал я. — Даже хорошо. Она даёт голове возможность всё разложить по полочкам. Иди, дыши и подумай, зачем тебе это однажды может понадобиться.

Фитц издал тяжёлый вздох, но всё же поплёлся к подушке. Он сел, скрестив ноги, выпрямил спину, положил ладони на колени и закрыл глаза.

Он был весь мокрый от пота и через минуту-другую неизбежно начнёт мёрзнуть, но теперь это стало частью привычной тренировки. Учиться контролировать естественные реакции собственного тела — отличная подготовка к тому, чтобы однажды научиться управлять мощными магическими энергиями.

По лестнице, ведущей в спортзал, уверенно застучали тяжёлые сапоги. Голос Беар раздался ещё до того, как она появилась в дверях.
— Сейдрмадр, к нам гости.

Я повесил полотенце на плечи и вопросительно нахмурился.

— Стражи решили тебя навестить, — сказала она. Голос её был спокойным, но при этом она чистила ногти коротким ножом с крюкообразным остриём.

— Сегодня? — недовольно переспросил я. — Блин.

— Привыкай, — ответила она. — По моему опыту, всегда найдётся что-нибудь, что испортит вечернее свидание.

— Ха-ха, — произнёс я совершенно без выражения. — Фитц, через сорок пять минут спускайся по задней лестнице на кухню. Я встречу тебя там.

Мой новый ученик молча кивнул, даже не открывая глаз. Хорошо. Кое-чему он научился.

Я натянул брошенную футболку, взял свежее полотенце, ещё раз вытер волосы, пригладил их пальцами и вслед за Беар спустился в большой зал.

Там меня уже ждали двое Стражей в серых плащах. Одним из них был Карлос Рамирес, цельный и жесткий, с тростью в обеих руках и серебряной саблей на боку. Одна из его рук все еще была загипсована после того как старейшина Чёрного Двора раздробил ему предплечье. Выглядел он измождённым — почти так же, как во время войны с Красным Двором: все еще крепкий и мускулистый, но кожа обтягивает кости сильнее положенного. За последний месяц он сильно похудел. И выглядел...

Старше.

Хотя, чёрт возьми, не мне кидать в него камни по этому поводу. Несмотря на все старания нормально питаться, я тоже продолжал терять вес. Во время битвы он лишился многих из тех же людей, что и я. Почувствовав мой взгляд, он повернулся и серьёзно кивнул. Я ответил тем же.

Второй Страж была молодой женщиной — невысокая, едва ли метр шестьдесят с небольшим, на вид хрупкая, но сложена как закаленная балерина (которой она и была до проявления магического дара и момента, когда ее прибрал к рукам Белый Совет). У неё были бледные, почти бесцветные черты лица, прямые платиново-светлые волосы до поясницы и едва заметные брови. Тёмный костюм, серый плащ и серебряную церемониальную шпагу она носила с подчёркнуто деловым видом.

— Ильяна, — сказал я. — Давненько не виделись. Я думал, ты всё ещё в Китае со Старейшиной Мэй.

Она посмотрела на меня так, будто перед ней стояло одновременно опасное и отвратительное существо. Что-то вроде огромной комодской ящерицы с ядовитой гниющей слюной. Поджав губы, она неодобрительно покачала головой.
— С тех пор как тебя изгнали из Белого Совета, Гарри Дрезден, многое изменилось. Всем было бы гораздо проще, если бы ты признался в своих преступлениях и добровольно отправился с нами в Эдинбург.

Я ещё раз вытер пот со лба.
Даже Белый Совет не мог уже узнать о Фитце, если только кто-то в замке не оказался осведомителем. Мысль не из приятных, хотя, наверное, рано или поздно стоило ожидать чего-то подобного. Но если бы они действительно считали, что я нарушил правила "условно-досрочного", то уж точно не прислали бы меня арестовывать всего двоих. Значит, Ильяна просто забрасывала удочку.

— Да уж, это прямо моё кредо, — лениво протянул я. — Экономить Совету время и силы. Привет, Карлос.

— Гарри, — непринуждённо ответил он. — Не обращай внимания на Ильяну. Она выросла в школе Моргана.

Ильяна раздражённо фыркнула и отвернулась.
— Пустая трата времени. Рано или поздно он всё равно переступит черту.

— Тем лучше. Значит, привыкнет к нашим визитам, — добродушно заметил Рамирес. — Если вы не способны выполнять свои обязанности хотя бы с минимальной объективностью, Страж, я с удовольствием попрошу капитана Люччо подобрать вам другое назначение.

— Я в порядке, — резко бросила Ильяна и снова повернулась ко мне. — За последнее время вы контактировали с кем-либо из членов Белого Совета?

— Нет, — спокойно ответил я. — Наслаждался прелестями чикагского лета. Неужели не заметили?

Это заметно выбило её из колеи. Ильяна нервно покосилась на ближайшую стену. Пусть она и успела повидать многое за время службы Стражем, но даже спустя месяц следы Битвы за Чикаго оставались ужасающими. Я и сам старался как можно реже выходить наружу.

— К вам приходит множество низших представителей магического сообщества, — холодно произнесла она.

— Сейчас многие люди страдают, — ответил я. — Многие напуганы. Многие голодают. Многие остались без крыши над головой. Мы просто помогаем друг другу.

— Таков ваш план? — резко спросила она. — Сделать их своими должниками, чтобы потом использовать в собственных целях?

— Ладушки-оладушки. - Я тяжело вздохнул. — Уверен, я не обязан выслушивать подобное в собственном доме. Ильяна, сейчас по шкале психоза ты где-то на девятке. Если хочешь сохранить дружескую атмосферу, спусти эту отметку хотя бы до шести.

Ильяна тут же схватилась за меч.
— Ты слышал, — сказала она Карлосу. — Он нам угрожает.

Рамирес накрыл её руку своей, не давая вытащить зачарованный клинок, и посмотрел на меня взглядом, в котором усталость смешалась с раздражением.
— Дрезден... ну ради всего святого.

Я невинно поднял руки.
— Ты же слышал её, Карлос. Я больше не в Совете. Не обязан играть в командного игрока.

— Господи... — выдохнул Рамирес. — Ты всерьёз считаешь, что был командным игроком?

Я неопределённо покачал ладонью.
— Ну... относительно.

Он покачал головой.
— Мы будем заходить примерно раз в месяц. Без предупреждения. И я рассчитываю, что ты найдёшь время поговорить с нами.

— Протокол наблюдения за чернокнижниками, — заметил я.

— Именно так, — подтвердил Рамирес. — Хотя, если не считать пары особо примечательных исключений... — он покосился на Ильяну, — даже Стражи не думают, что в ближайшее время ты натворишь что-нибудь серьёзное.

— Хех, — усмехнулся я. — Ну да. Ты же знаешь меня, Карлос.

— Когда-то знал, — ответил он.

Я кивнул.
Выдержал долгую паузу, словно всерьёз обдумывая его слова.
Потом поднял голову, приветливо улыбнулся и сказал:
— Нет.

Он застыл.

— Что? — недоверчиво переспросила Ильяна.

— Нет, — спокойно повторил я. — Видишь ли, я больше не какое-то жалкое чмо, которое можно безнаказанно пинать, как раненую собаку. И не безвестный недоучка с крохами таланта, который обязан послушно кувыркаться по вашей команде. Здесь не территория Совета. Это владения Зимы. Я — Зимний Рыцарь. И это мой дом, честно завоёванный в бою. Хочешь навестить меня, Карлос, — пожалуйста. Но сначала позвони. Как и подобает воспитанному гостю.

Повисла томительная пауза.

— Да как ты смеешь... — начала Ильяна.

Рамирес остановил её одним взглядом.

Она кипела от ярости.

Карлос медленно повернулся ко мне.
— Что ты творишь, Гарри? — тихо спросил он.

— Это называется «устанавливать личные границы», — ответил я. — Полезная штука. Почитай как-нибудь.

— Арестуй его! Немедленно! — бросила Ильяна Рамиресу.

— Мы стоим в крепости Мерлина, — спокойно сказал он ей. — И её возможности нам неподконтрольны. Дрезден входит в десятку, максимум в двадцатку сильнейших чародеев планеты. А за его спиной — Валькирия. Даже если бы, согласно уставу, арест являлся верной процедурой, то в данных условиях это будет самоубийством.

— В первый раз я, скорее всего, просто вышвырнул бы вас за дверь, — сказал я. — Но обратно вы бы уже не вошли. Белый Совет вполне способен проявить элементарную вежливость и уважение. В таком случае я отвечу тем же. Но я больше не мальчик для битья Белого Совета, Страж Рамирес. И делать вид, будто это не так, мы не станем.

Карлос несколько раз задумчиво постучал тростью по полу.
— А если Совет решит оспорить твою... новую позицию, Гарри?

— Можете направить кого-нибудь к Мэб, — предложил я. — Кого-то заменяемого. Когда вы объясните ей, что хотите унизить её избранного чемпиона, реакция будет вполне предсказуемой.

— Самонадеянный идиот, — прошипела Ильяна.

— Пошла вон, — тихо сказал ей Карлос. — Сейчас же.

От ледяного взгляда ее бледно-голубых глаз, молоко бы скисло. Возможно, даже буквально. Затем она резко развернулась и, чеканя шаг, вышла из большого зала обратно в вестибюль.

Рамирес проводил её взглядом.
— У неё была сестра-близнец, — негромко сказал он. — Стала чернокнижницей. Совсем прогнила. Потом эта сестрица подставила Ильяну так, что Совет едва не казнил её вместо себя. Люччо успела разобраться, что произошло, буквально перед тем, как меч опустился. — Он покачал головой. — В Ильяне накопилось слишком много боли. И почти не осталось способности прощать тех, кто хотя бы приближается к запретной черте.

— А у тебя? — спросил я.

Рамирес слегка наклонил голову.
— За последнее время я лишился очень многих иллюзий.

— Да... — устало ответил я.

Некоторое время мы молчали.

— Так что, Гарри? Будем играть на одной стороне? — спросил он наконец.

— Начните с проявления уважения, — спокойно сказал я. — А я постараюсь ответить тем же.

— С этим можно работать, — кивнул Рамирес. — Наверное. Посмотрим, к чему это приведёт. Мерлину такой подход точно не понравится.

— Вот уж теперь я точно не усну, — сухо заметил я. — От мысли, что Мерлину что-то не нравится.

Карлос едва заметно улыбнулся.
— Он отказался выделять ресурсы Совета на поиски тел Дикого Билла и Йошимо.

Во время Битвы за Чикаго Дикий Билл Майерс и Юки Йошимо были обращены вампирами Чёрного Двора. Это были уже не они. Теперь это мертвецы, носившие лица и воспоминания наших друзей и полностью подчинённые самым могущественным оставшимся в мире вампирам Чёрного Двора. Их жертва, их дисциплина, их таланты — всё это было украдено и обращено на службу чудовищам, чьё зло трудно было даже представить. И даже сквозь постоянный туман собственной боли я почувствовал, как внутри медленно поднимается гнев.

— Он не собирается помочь упокоить их, — тихо сказал я.

Глаза Рамиреса казались глубоко запавшими.
— Говорит, что ещё не время. — Он глубоко вдохнул. — Поэтому слушай. Я тоже больше не твой младший, Гарри. Если мы будем работать вместе, то на равных. Когда оба будем готовы, мы выследим их. Поставим в этой истории точку. Ты и я. Как ты сам сказал.

Он поднял на меня взгляд, внимательно всматриваясь в моё лицо.

Я медленно кивнул.
— Мы найдём их. Мы вернём их домой. И рассчитаемся с Дракулом и его людьми. Именно так, как я и сказал.

Рамирес протянул мне руку.

Я подошёл и крепко её пожал.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/88592/597833

Переводчики: vantrop, alice_all_right