Готовый перевод The Public Domain: Enclosing the Commons of the Mind / Всеобщее достояние, или Защита общин разума: Preface: Comprised of at Least Jelly? / Предисловие: Ну хоть джем-то в нем есть?

У каждого человека свой предел прочности. Для одного из моих студентов таким пределом стал Патент Соединенных Штатов за номером 6,004,596 на "Необжаренный Сэндвич в Упакове". Описан этот патент был на необычайно ломаном английском, следующим образом:

«Необжаренный сэндвич в упакове служит для того, чтобы обеспечить обычный сэндвич без хрустящей корки, который может храниться долгое время без того, чтобы центральная начинка вытекала наружу. Сэндвич состоит из нижней порции хлеба, верхней порции хлеба, верхней начинки и нижней начинки между верхней и нижней порциями хлеба, а также центральной начинкой, запечатанной между верхней и нижней начинкой, и гофрированным краем по внешнему периметру кусков хлеба для запечатывания начинки внутри. Желательно, чтобы нижняя и верхняя начинки состояли из орехового масла, а серединная начинка состояла из джема. Серединная начинка защищена от расползания и проникновения в и через куски хлеба, а также от окружающего орехового масла.»

«Ну и почему тебя это так расстраивает?», – спросил я его, – «Раньше тебе приходилось видеть вещи и похуже». А ему приходилось. Есть патенты на генетический код, на аукционы, на алгоритмы. Олимпийский комитет США имеет расширенные права, сходные с правами на торговую марку, на слово «Олимпийский» и не позволяет зарегистрировать акивистам гей-движения «Олимпийские игры геев». Высший Суд не видит в этом деле проблем с Первой Поправкой (свобода слова и свобода вероисповидания – прим. Переводчика). Известный случай, когда правообладатели романа «Унесенные ветром» Маргарет Митчел пытались использовать копирайт для того, чтобы предотвратить появление романа "Унесенные ветром", написанного от лица рабов. Копирайт на слова, которые вы сейчас читаете будет сохраняться еще 70 лет после моей смерти; и хотя мужчины в моей семье умирают рано, позвольте мне надеятся, что этот срок истечет примерно году к 2100му. Когресс иногда рассматривает законопроекты, которые легитимизируют правообладание фактами. The Digital Millennium Copyright Act (Акт об Авторском Праве Цифрового Тысячелетия) дает контент-провайдерам целый арсенал легальных цифровых барьеров для защиты их работы. В некоторых случаях законное использование этого контента сопряжено с большими сложностями. Каждый день в интернете появляются все новые ужасные истории о нарушении прав на интеллектуальную собственность. Некоторые из них даже являются правдой. Этот список можно продолжать долго. (К концу книги я надеюсь убедить Вас, что это важно). В связи с этим разворачивающимся процессом защиты движений ума, наложения правовых замков на символы, темы, факты, гены и идеи (а порой и на людей), что удивительного в выдаче патента на сэндвич с ореховым маслом и джемом? «Я просто подумал, что должны же быть какие-то рамки», – ответил он, – «должно же быть хоть что-то святое».

Эта книга — это попытка описать историю сражений за интеллектуальную собственность, целого ряда войн информационного века. Я хочу убедить вас, что интеллектуальная собственность — это важно, и каждый осведомленный гражданин должен знать об этом хотя бы немного, точно так же каждый осведомленный гражданин должен иметь хотя бы общие представления о защите окружающей среды, гражданских правах или о том, как устроена экономика. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы остаться честным и изложить суть дела, аргументируя позиции обеих сторон. И все же, Вы должны знать, что эта книга — больше чем простое описание. Ниже я постараюсь показать, что текущее состояние дел в области интеллектуальной собственности настолько и так скверно, что этой темой пора озаботиться всему обществу, а не только юристам и экономистам. Мы принимаем неверные решения, которые негативно отразятся на нашей культуре, школах, наших коммуникационных сетях, на свободе слова, медицине и на научных исследованиях. Мы не можем использовать некоторые из возможностей интернета, рискуем полностью уничтожить великолепную систему научных инноваций, добиваемся того, чтобы интеллектуальная собственность стала исключением из первой поправки.Я пишу это не являясь противником интеллектуальной собственности как таковой или упертым коммунистом, готовым положить конец всем правам собственности; на самом деле, я просто фанатик. Вот именно — фанатик, в том, как сильно меня беспокоит направление, в котором мы движемся. Однако, я не собираюсь вещать читателям о том, как все мрачно и безысходно. Любые решения, о которых идет речь, можно изменить. А самых худших из них мы еще можем избежать, и есть сильные культурные и юридические противовесы описанным здесь негативным тенденциям. Есть немало причин для оптимизма. К большинству из них я вернусь позднее, но одна заслуживает того, чтобы быть упомянутой сейчас. Тема интеллектуальной собственности интересна и проста, что бы кто Вам ни говорил, а то, что общество понимает, оно может изменить, или надавить с целью таких изменений на своих представителей.

Я подчеркиваю этот момент, потому что хочу противостоять этой сознательной неосведомленности. Каждая новость, касающаяся интеллектуальной собственности, говорит об этой теме как о «загадочной», «формально-юридической» или «сложной для понимания», точно так же как бывшего министра юстиции США Альберто Гонзалеса они называли «противоречивым». Это словесный невроз, который укрепляет в умах людей уверенность, что общественные дебаты на эту тему невозможны. Но это также неправда. Центральные вопросы, касающиеся интеллектуальной собственности, не являются ни загадочными, ни специфичными, ни сложными для понимания. Без сомнения, свод законов об интеллектуальной собственности может быть столь же сложным, как налоговый кодекс (но он не должен быть таковым). Однако, стержень законов интеллектуальной собственности составляют идеи, которые прекрасно сможет понять даже десятилетний ребенок. (Я имел возможность проверить это утверждение на десятилетнем, который по случаю как раз носился вокруг дома). Не нужно быть ученым, экономистом или юристом, чтобы это понять. Во всей этой теме, кроме того, действительно интересно разбираться. Меня постоянно удивляет, что мне за это еще и заплатят.

Должны ли Вы иметь возможность пересказать Унесенных Ветром с точки зрения рабов, даже если автор против? Должна ли группа поддержки «Далласские Ковбои» иметь возможность прекратить выпуск «Дебби делает Даллас», убогой порнушки, в которой главный персонаж наносит им оскорбление тем, что носит форму, похожую на униформу, чирлидеров Далласских Ковбоев? (В конце концов аудитория может начать ассоциировать чирлидеров Далласских Ковбоев с... скажем так, с превращенной в товар сексуальностью.)

Имеет ли право департамент торговли США патентовать генетический код индианки с острова Гуам, организм которой показывает необычную сопротивляемость лейкемии? Что это вообще значит, запатентовать чьи-то гены? Запретить научное исследование генетического кода, если владелец патента не дает согласие? Запретить воспроизводство людей? Могут ли религии регистрировать копирайт на священные книги? Даже если, по их же словам, эти книги написаны богами или пришельцами? Даже если американское законодательство требует наличие «автора», который, как предполагается, должен быть человеком, чтобы зарегистрировать копирайт? Могут ли они использовать свои авторские права, чтобы наказывать еретиков и критиков, которые настаивают на возможности цитирования священных книг целиком.

Могут ли принадлежать кому-либо протоколы — распространенные и заранее согласованные технические стандарты, которые сделали возможным интернет. Приравнивается ли прочтение веб-страницы к ее копированию? И зависит ли ответ на этот вопрос от технических «фактов» (например от того, как долго страница находится в «кэше» вашего браузера) или это зависит от некоего решения, которое мы принимаем относительно растяжимости границ объекта авторского права

Возможно, это не простые вопросы, учитывая лежащие под ними моральные, политические и экономические проблемы, которые необходимо принять во внимание. Эти проблемы могут быть странными; как, например, диктовка пришельцами священных книг. Они, безусловно, небезынтересны, однако, я не раз отмечал связанные с ними предрассудки. А некоторые из них, как, например, устройство телекоммуникационых сетей, получение патентов на человеческие гены или отношения между свободой слова и авторским правом не только интересны, но и весьма важны. Похоже, оставить решение этих проблем парочке лоббистов и юристов, только потому что это проблемы «сугубо юридические» – плохая идея.

Таким образом, основная цель этой книги – познакомить Вас с принципами интеллектуальной собственности, объяснить, почему это так важно, почему это является законодательством информационного века. Вторая цель – убедить Вас, что политика в сфере информационной собственности движется в неверном направлении; две дороги разделились и мы сейчас на той, что к Риму не ведет.

С третьей целью сложнее. У нас есть простое слово, которым мы обозначаем такое комплексное явление, как «собственность» и интуитивное понимание того, что же это. Правда, надо сказать, что юристы понимают собственность не так, как обычные люди и это только одно из странных изменений мышления, которое происходит по получению юридического образования. Но каждый человек в нашем обществе хорошо подкован и прекрасно понимает, что такое «свое» и «твое», может объяснить, почему суд не примет доказательств, полученных незаконным путем, что такое разделение прав на одну и ту же собственность (например, между арендатором и арендодателем), что такое полная или частичная передача прав (например, аренда или продажа). Но что же насчет противоположного собственности понятия – его антонима, всего, что лежит за пределами собственности. Что это? Это нечто, что просто не стоит того, чтобы этим владеть – брошенный мусор? Нечто, что еще не нашло своего владельца, как раковина на публичном пляже, которую вот-вот кто-то поднимет и отнесет домой? Или нечто, чем обладать нельзя в принципе – например, человек. Или нечто, что находится в коллективной собственности – скажем, спектр радио частот или общественный парк? Или нечто что не находится ни в чьей собственности, например, глубоководное морское дно или Луна? Все что находится вне понятия собственности, будь это «всеобщее достояние» или «общественная собственность», сложнее поддается определению, нежели то, что в это понятие входит. Все что входит в это смысловое поле не-собственности, тяготеет к негативным коннотациям; мы стремимся забрать вещи из этого бюро находок и вернуть их обратно в круговорот собственности. Мы говорим об этом, как о «трагедии общественного имущества», подразумевая, что никому не принадлежащая или принадлежащая всем сразу собственность будет пребывать в плохом состоянии; общественное пастбище будет вытоптано и трава на нем будет полностью съедена овцами, потому что ни у кого из деревни нет стимула увести вовремя стадо.

Когда же мы говорим о собственности интеллектуальной, этот пробел в наших знаниях играет большую роль, потому что система интеллектуальной собственности находится в зависимости от того, что мы определяем как собственность и что нет. По ряду причин, которые я объясню позже, «обратная сторона собственности» – это гораздо более важная концепция, когда мы перемещаемся из материального мира в мир идей, информации, самовыражения и изобретений. Мы хотим, чтобы всеобщим достоянием было бы огромное количество материалов, которые можно было бы свободно распространять, не оглядываясь на авторские права. «Основной закон таков, что самыми высшими творениями человечества – знанием, неоспоримыми истинами, концепциями и идеями – могут пользоваться, вследствие добровольного их распространения, все люди, так же как все люди могут дышать окружающим воздухом». Наше искусство, наша культура, наша наука зависят от этого общественного достояния целиком и полностью, так же, как они зависят и от интеллектуальной собственности. Третья цель этой книги – исследовать то, что находится за границами понятия собственности, различные антонимы собственности и показать, насколько мы недооцениваем значение всеобщего достояния и общедоступной информации именно сейчас, когда мы больше всего нуждаемся в них. Научных статей и заумных юридических эссе недостаточно для решения этой проблемы.

Вместо этого, и я это могу сказать со всей всей уверенностью, поскольку мы живем в век информации, нам необходимо движение – похожее на существующее движение в защиту окружающей среды – для защиты общественного достояния. Взрывное развитие индустриальных технологий, которое угрожает природе планеты, так же учит нас начать эту природу ценить. Взрывное развитие информационных технологий привело к стремительному захвату знаний в интеллектуальную собственность и это тоже должно научить нас признавать существование и ценить значимость общественного достояния. Прозрения не происходят сами собой. Защитники окружающей среды помогли нам увидеть мир по-другому, показали, что существует еще и такая вещь, как окружающая среда, а не только мой пруд, твой лес, его ручей. Точно так же нужно продемонстрировать и информационную окружающую среду.

Нужно «изобрести» общественное достояние прежде, чем мы сможем приступить к его сохранению.

Немного о стиле. Темы, о которых я пытаюсь рассказать, довольно сложны, некоторые из них описаны очень подробно, в то время как другие, наоборот, отрицаются академической наукой. Я хочу углубиться в эту сферу, собрать воедино историю второго движения в защиту общественного богатства и рассказать кое-что новое насчет баланса собственности и ее обратной стороны. Но еще мне бы хотелось написать эту книгу так, чтобы ее было интересно читать. Для людей моей профессии писать интересно – опасная цель. Вы никогда по-настоящему не поймете, что такое снисходительный тон, если Вы не слышали как академики произносят слово «популяризатор». Они это говорят так, как, наверное, Айсидора Дункан говорила «не модно». И, если честно, я их точку зрения разделяю. Уж очень часто квалификация, необходимая для понимания темы, тонкость значения терминов или неудобное эмпирическое доказательство приносится в жертву простоте изложения.

Нельзя сказать, что мое решение этой проблемы полностью удовлетворительно. Множество черновых материалов было отброшено. Конечный вариант каждой главы также содержит небольшой список дополнительных материалов. Цитаты я использовал не часто, но чаще, чем это обычно делают авторы популярной литературы, сделано это для того, чтобы читателям из научных кругов были видны основания для моих заключений. Однако, все самые основные доводы находятся в самом тексте.

Второй баланс, которого я старался достичь – это баланс между широтой изложения и его глубиной. Основной тезис книги заключается в том, что граница между интеллектуальной собственностью и общественным достоянием имеет важное значение в каждой области науки, культуры и индустрии. В результате, этот баланс сильно меняется в зависимости от предмета разговора. Так или иначе, читателями этой книги будут разные люди, у них могут быть разные интересы и базы знаний. С учетом этого, книга написана так, чтобы облегчить читателю выбор, в зависимости от его интересов. Первые три главы и заключения включают в себя теоретическую базу. Каждая глава отражает одну из названых тем, но допускает и множество собственных независимых толкований. Те читатели, которым близка идея, о возможности конституционных решений для управления цифровым контентом с помощью закона об авторском праве могут притянуть приведенные аргументы в защиту своей точки зрения. Другие же могут сразу ухватить суть и припомнить в качестве следствия этого процесса историю о том, как из голоса Рэя Чарльза составили микс, в котором он нападает на президента Буша или историю обсуждения генетически модифицированных бактерий, способных делать фотографии, и являющихся объектами авторского права. Тем же читателям, которые сочтут, что я не смог достигнуть удовлетворительного баланса между точностью и ясностью или между широтой и глубиной изложения, я приношу свои извинения. Боюсь, вы можете быть правы. Но попробовать все равно стоило.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/902/4031

Переводчики: holzweg