Готовый перевод Lover Unbound. J.R.Ward. Black Dagger Brotherhood / Свободный любовник. Дж.Р.Уорд. Серия "Братсво черного кинжала". Книга 5.: CHAPTER 2

Спустя полчаса и сэндвич с индейкой Ви материализовался на террасе своего частного пентхауса в центре города. Ночь была паскудной - мартовский холод и апрельская сырость. Резкий ветер раскачивался вокруг как пьяница с отвратительной ориентацией. Поскольку он стоял перед панорамой двойных мостов Колдуэлла, открыточный вид мерцающего города не заинтересовал его.

Что делало его перспективы на вечер пустой тратой времени.

Он предполагал, что был похож на долго сидящего на коксе наркомана. Приход когда-то был сильный, но теперь он сидел на наркотиках без особого энтузиазма, нуждаясь в них, но не успокаиваясь.

Держась рукой за перрила, он перегнулся через них, и порыв леденого воздуха подул ему в лицо, растрепав волосы и превратив модную стрижку в дерьмо. Или может... еще в развевающуюся прическу как у супергероя комиксов. Да, это лучшая метафора.

за исключением того, что он был злодеем,не так ли?

Он вдруг понял, что его руки поглаживали плоский камень на котором лежали, лаская его. Выступ был четыре фута высотой и окружал здание как край подноса. Поверхность его была в три фута шириной, просто моля о том, чтобы перескочить, с тридцатью футами прозрачного воздуха на той стороне, прекрасная свежая прелюдия к траханой смерти.

Сейчас это было то, что его интересовало.

Он знал по с обственному опыту каким приятным было это свободное падение. Как сила ветра упирается в грудь, заставляя сбиваться дыхание. Как твои глаза увлажняются и слезы струйками бегут по вискам, не по щекам. Как земля стремится поприветствовать тебя, будто хозяин готовый пригласить на праздник.

Он не был уверен, что принял правильное решение выжить во время этого прыжка. И все же в последний момент дематериализовался назад на террасу. Назад... в руки Бутча.

Чертов Бутч. Всегда возвращаюсь к этому сукиному сыну.

Ви отмахнулся от сильного желания совершить еще один полет и открыл один из заслонов силой мысли. Три стеклянных стены пентхауса были пуленепробиваемыми, но они не задерживали солнечный свет.

Это не было домом

Как только он ступил внутрь, помещение и все, что в нем было стало давить на него, будто бы сила гравитации здесь была совсем другой. Стены, потолок и мраморный пол растянувшегося однокомнатного пространства были черными. Там были сотни свечей, которые он мог зажечь по одному желанию. Единственным предметом, который можно было принять за мебель, была королевских размеров кровать, никогда им не используемая. Остальное было оборудованием. Стол с наручниками. Цепи, вмонтированные в стену. Маски, круглые кляпы, кнуты, кандалы и цепи. Шкаф, полный гирь для сосков, стальных зажимов и приспособлений из нержавеющей стали.

Все для женщин

Он снял свой кожаный пиджак и бросил его на кровать, затем скинул рубашку. Он всегда оставался в обуви во время встреч. Партнерши никогда не видели его полностью раздетым. Никто не видел кроме его братьев во время церемоний в Склепе, и то только потому, что того требовали ритуалы.

И то, что казалось унижением, для него было ни чем иным как проклятым бизнесом.

Свечи вспыхивали по его команде,жидкий свет отскакивал от глянцевого пола, прежде, чем был всосан черным куполом потолка.В обстановке не было ничего романтичного.Это место было пещерой, где грубость была добровольной, а свет был только для того,чтобы гарантировать надлежащее размещение кожи и металла,рук и клыков

Плюс,свечи могли использоваться в других целях,кроме как для освещения.

Он подошел к бару со спиртным, налил себе пару глотков Грей Гуз и прислонился к короткой стороне барной стойки. Здесь бывали те люди, кто думал, что прийдя сюда и выдержав общение с ним, проходят церемонию обращения. Затем были те, кто мог получить удовлетворение только с ним. И еще больше было тех, кто хотел узнать как могут сочетаться боль и секс.

Типы Луиса-и-Кларк были последними, кто интересовал его. Обычно они не могли справиться с этим и должны были использовать стоп-слово или стоп-жест который давали ему в середине игры. Он всегда с готовностью позволял им уйти, хотя любые слёзы были их утешением, не его. Девять из десяти хотели попробовать снова, но это было тупиком. Если хотя бы однажды они сдавались слишком легко, наверняка они сделают это снова и он не был заинтересован тренировать слабаков для жизни.

Те же, кто могли принять это, звали его лидж и боготворили его. Не то чтобы ему было не пофиг на их поклонение. Та осрая грань в нем иногда притуплялась, и их тела были тем камнем, который он использовал, чтобы оттачивать себя. И точка.

Он подошел к стене, подхватил одну из динных стальных цепей и дал ей проскльзнуть сквозь пальцы, звено за за звеном. Несмотря на то, что он был садистом по натуре, он не насыщался тем, что причинял боль своим партнерам. Его садистская сторона питалась убийствами лессеров.

Для него контроль над их мыслями и их телами был тем, к чему он стремился. То, что он с ними делал в сексуальном или другом плане, то, что он им говорил, то, что он заставлял их одевать... все было тщательно отобрано для достижения результата. Наверняка, здесь была боль, и, да, может быть они кричали от беззащитности и страха. Но они умоляли его о дальнейшем продолжении.

Которе он давал им, если ему была охота.

Он взглянул на маски. Он всегда одевал им маски, и они никогда не прикасались к нему пока он сам не говорил им где, как и с чем прикасаться. Если он достигал оргазмов во время сеанса, это было необычно и рассматривалось партнерами как большая гордость. И если он питался, то это было только по необходимости.

Он никогда не унижал тех, кто приходил сюда, никогда не заставлял их делать те гадкие вещи, чертовски хорошо ему известные, которые предпочитают некоторые доминанты. Но он никогда не утешал их ни в начале, ни в середине, ни в конце, и сеансы проходили только на его условиях. Он говорил людям где и когда, и, если они начинали нести ревнивую чушь о своих правах, он их выставлял вон. Раз и навсегда.

Он посмотрел на часы и поднял Мис, окружив пентхаус. Женщина, которая приходила сегодня ночью, могла выследить его, потому что он питался из ее вены пару месяцев назад. Когда он с ней закончил, он должен был исправить все и она должна была уйти без каких-либо воспоминаний о том, где именно была.

Однако, она должна будет знать о том, что происходило. Следы секса должны быть всюду с ней.

Как только женщина материализовалась на террасе, он повернулся. Сквозь заслоны она казалась безымянной тенью фигуры в черном кожаном бюстье и длинной свободной черной юбке. Ее темные волосы были высоко заплетены на голове, как ему было необходимо.

Она знала, что нужно ждать. Знала, что нельзя стучать.

Он внимательно оглядел ее и уловил ее запах. Она была абсолютно возбуждена.

Его клыки удлинились, но не потому что он был очень заинтересован сексуальной влагой между ее ног. Ему нужно было питаться, и она была женщиной и у нее можно было вскрыть любую вену. Это была биология, не колдовсто.

Ви вытянул руку и согнул ее пальцы в своих. Она встала в готовности, дрожа, как и должна была. Он был очень раздражен сегодня вечером.

"Скинь юбку," сказал он. "Я ничего не чувствую."

Она немедленно расстегнула молнию и дала вещи упасть на пол атласным потоком. Под ней были одеты черная подвязка и кружевные чулки. Без трусиков.

Ммм... Да. Он собирался срезать это белье с ее бедер кинжалом. В свое время.

Ви прошел к стене и выбрал маску с одним единственным отверстием. И если ей(женщине) требовался воздух, то дышать она должна была через рот.

"Одевай. Сечас," сказал он, бросив ей маску.

Она закрыла лицо без слов

"Залезай на стол."

Он не помог ей, пока она ощупывала все вокруг, просто смотрел, зная, что она найдет дорогу. Они всегда это делали. Женщины как она всегда находили дорогу к его пыткам.

По прошествии времени он достал наручники из заднего кармана, и, зажав их губами, вынул черную свечу из держателя. Прикуривая сигарету, он пристально смотрел на маленькую лужицу из жидкого воска у основания пламени.

Он проверил насколько женщина продвинулась вперед. Хорошо. Она раместилась лицом вверх, спрятав руки,и раздвинув ноги.

Пристегнув ее, он точно знал с откуда начать сегодня вечером.

Держа в руке свечу, он встал перед ней.

В приглушенном свете спортивного зала Братства Джон Мэтью принял позицию готовности и сосредоточился на противнике по тренировкам. И один, и второй подходили друг другу как палочки для китайской еды, оба худощавые и тонкие, легкоранимые. Как и все, кто не прошел превращение.

Зейдист- Брат, что обучал рукопашному бою сегодня вечером - свистнул сквозь зубы, и Джон с одноклассником поклонились друг другу. Его противник произнес соответствующее приветствие на Древнем языке, и Джон вернул приветствие, используя Американский Язык Жестов. И они приступили к бою. Маленькие руки и костлявые ладони летали вокруг без особого результата; удары отбрасывались как бумажные самолетики; уворачивались от ударов они без особой проворности. Все их движения и позиции были тенью того, чем они должны быть, эхом громовых раскатов, не оглушающих басами.

Гром послышался из другого места спортвного зала.

Из середины круга раздался ужасный БУМ! как только твердое тело ударилось о синие маты словно мешок с песком. Оба, иДжон, и его противник обернулись... и бросили свои жалкие попытки смешения боевых искусств.

Зейдист работал с Блейлоком, одним из двух лучших друзей Джона. Рыжий парень был единственным учеником, который прошел превращение, таким образом он был вдвое больше любого в классе. И Зед только что уложил парня.

Блейлок вскочил на ноги и снова столкнулся как военный, но он просто снова собирался дать надрать свою задницу. Такой же большой, Зет был гигантом, так же как и членом Братства Черного Кинжала. Таким образом, Блей стоял лицом к лицу с танком «Шерман» , чертовски нагруженным опытом борьбы.

Черт! Куин должен был быть здесь и увидеть это. Где же ты, парень?

Все одиннадцать учеников произнесли "Ох!" когда Зед спокойно вывел Блея из равновесия, швырнув его назад на маты, и согнув его в подчиняющем захвате. Блей немедленно сдался и Зед отпустил его.

Пока Зейдист оставался перед ребятами, его голос оставался настолько теплым, насколько был таким всегда. "Пять дней твоего превращения и ты хорош."

Блей улыбнулся, несмотря на то, что его щека была впечатана в мат, как будто была приклеена. "Спасибо..." Он тяжело вздохнул. "Спасибо, сэр."

Как только звук открываемой двери прокатился по залу, Зед протянул руку и поднял Блея от пола.

Глаза Джона округлились, когда он увидел того, кто вошел. Вот черт!... это объясняет где Квин пропадал всю вторую половину дня.

Когда Джон поднял руку, Квин кивнул в ответ так, будто его шея была тонкой или будто его голова весила фунты. Парень выглядел дерьмово и двигался так, будто в его теле болела каждая косточка. Он теребил воротник своего огромного пиджака как помешанный, и все время дергал себя за джинсы. Синяк под глазом сильно удивил, но может быть он ударился обо что-нибудь во время превращения? Говорят, во время превращения молотишь руками все вокруг.

"Рад, что ты появился," сказал Зейдист.

Голос Квина был глубоким, когда он ответил, с абсолютно отличающейся от прежней интонацией. "Я хотел придти, хотя еще не могу работать"

"Хорошо. Ты можешь прохлаждаться там"

Когда Квин шел к боковым линиям, он встретился глазами с Блеем, и они оба очень медленно улыбнулись. Затем они посмотрели на Джона.

Используя Американский язык жестов, Квин сказал: "После занятий мы идем к Блею. У меня есть, что рассказать вам обоим."

Как только Джон кивнул, резкий голос Зеда пролетел по залу:"Кончайте вмешиваться не в свое дело, дамочки. Не ынуждайте меня надирать вам задницы, потому что я сделаю это."

Джон встал лицом к своему маленькому сопернику и принял оборонительную позицию.

Даже, если кто-то из учеников мог погибнуть от превращения, Джон не мог дождаться своего. Конечно, он до жути был напуган, но лучше умереть, чем болтаться по жизни бесполым куском мяса на жалость всем.

Он не готов был стать мужчиной

У него был семейный бизнес, который он должен был охранять от лессеров.

Два часа спустя, Ви был удовлетворен как никогда. Не удивително, что женщина была не в состоянии дематериализоваться домой, поэтому он одел на нее накидку, ввел ее в оцепенение, и отвез вниз на грузовом лифте. Фритц ждал у обочины рядом с машиной, и пожилой доджен не задал ни вопроса после того, как получил ее адрес.

Этот дворецкий был счастливой находкой, как всегда.

В пентхаусе, снова в одиночестве, Ви налил себе немного водки и присел на кровать. Стол для пыток был покрыт пятнами воска. крови, ее возбуждением, и , как следствие, его оргазмами. Это был грязный сеанс. Но, как всегда, желанный.

Он сделал большой глоток из бокала. В глубокой тишине, после всех своих извращений, холодным ударом его никчемной действительности, к нему пришел водопад чувственных образов. То, что он видел недели назад и теперь вспоминал, было ошибкой, но он все равно прокручивал сцену как помешанный, храня ее в памяти, не смотря на то, что она ему не принадлежала.

Несколько недель назад он увидел Бутча и Мариссу... лежащих вместе. Это произошло, когда коп был на карантине в клинике Хейверса. Видеокамера была установлена в углу больничной палаты, и Ви засек их обоих на мониторе компьютера: она была одета в платье цвета сочного персика, он - в больничную сорочку. Они целовались, долго и горячо, их тела источали секс.

Ви смотрел, чувствуя ком в горле, как Бутч развернулся и оказался сверху. Его сорочка распахнулась, открывая плечи, спину и бедра. В то время, как он вошел в ритм, его позвоночник выгнулся и расслабился, пока ее руки скользили по бедрам и впивались ногтями в его зад.

Это было прекрасно, видеть их двоих вместе. Ничего похожего на секс с острыми лезвиями, который у Ви был всю его жизнь. Здесь были и любовь, и близость, и... нежность.

Вишес расслабился и плюхнулся на матрас, его бокал опрокинулся и почти пролился. Боже, он был удивлен, каково это заниматься таким сексом. Будет ли у него когда-нибудь что-то подобное? Может это вызовет клаустрафобию. Он не был уврен, что сможет быть с кем-то, а их руки будут на нем, и он не мог представить себе, каково это быть полностью голым.

Затем он, размышляя о Бутче, решил, что вероятнее всего, это зависит от того, с кем ты будешь.

Ви закрыл лицо здоровой рукой, желая лишь чтобы его чертовы чувства исчезли. Он ненавидел себя за эти мысли, за эту привязанность, за его бесполезную тоску, и за привычное перечисление позора, приносящее оправданную усталость. Как после глубокого истощения, Том Сойер овладевал им с головы до ног, он боролся с этой волной, зная, что это опасно.

В этот раз он не победит. Он потерял голос. Его глаза моргнув закрылись, когда страх, облизнул его хребет и заставил кожу дрожать.

О.. черт. Он вырубился.

Испуганный, он пытался открыть свои веки, но было слишком поздно. Они стали каменной стеной. Вихрь захватил его и затягивал вниз, не важно как сильно он пытался освободить себя.

Стакан выпал из расслабленной руки и он смутно услышал, как тот упал на пол и разбился. Его последней мыслью было, что он как тот стакан водки, разбитый и разлитый и он перестал владеть собой.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9047/27617

Переводчики: kassy658, INNA46, sabinka, verap

_Lelya_, ovba