Готовый перевод Dark Angel - Skin Game / Темный Ангел: Chapter one IMAGER IS EVERYTHING

Глава первая

Тепловизор решает всё.

СЕКТОР ТРИ. 23.00 - ВТОРНИК, 2 МАРТА 2051.

Ливень колотил по городу словно неутомимый боксер. Сперва прощупывая противникам мелкой моросью, а после переходя в наступление обрушивая на Сиеттл потоки жирных дождевых капель. Все это сопровождалось чудовищными раскатами грома и слепящими вспышками молний.

Черный автомобиль без номеров свернул в кишащую крысами улицу третьего сектора и остановился у бордюра. Дождь бил по металлической крыше автомобиля как пулеметные очереди.

Двое мужчин в темных костюмах вышли из машины и моментально намокли, но ни один не подал виду. У каждого был одет наушник, от которого отгибался микрофон.

Сэйдж Томпсон - человек, который появился с пассажирской стороны - с облегчением заметил, что наушники, по крайней мере,
оказались водонепроницаемыми.

У обоих в карманах пальто, находились новейшие портативные тепловизоры, только неделю назад вошедшие в стандартную экипировку.

Томпсон - ростом около 170 сантиметров и тощий, едва ли 80 киллограмм - задумался, есть ли водонепроницаемость в списке свойств всех этих высокотехнологичных штуковин.

Вода стекала вдоль по переулку в стремительном потоке, будто пытаясь выразить всё раздражение неба, и в конце концов переливалась пузырясь через край ржавой решетки примерно в десяти ярдах от них.

Томпсон был вынужден перепрыгнуть поток воды, при этом он чуть не упал, когда приземлился прямо на мусорные баки, повалив их с грохотом, перекрывшим звуки грозы.Он замахал руками, пытаясь удержать равновесие.

Затем его руки вернулись обратно, одна не давала фонарю клацать об "im-ager" в кармане его пальто, а другая проверяла надёжно ли пистолет закреплён в кобуре на поясе.

Кэл Хэнкинс -рослый водитель - осветил фонарём яростное лицо Томпсона, затем оглядел свалку, выглядевшую так, словно последний раз её приводили в порядок ещё до Импульса.

Медленно продвигаясь вперёд, их фонари бегали назад и вперед по кирпичной громадине перед ними, в итоге оба остановились перед тем что раньше было окном со средником.

Интерьер шестиэтажного здания напоминал заброшенный склад. Томпсону он казался чёрной дырой, которая вот-вот поглотит их и даже не поперхнётся.

Хэнкинс посветил фонарём в одно из окон.

Тьма приоткрыла лишь небольшой кусок огромного первого этажа, прежде чем поглотила свет.

"Ты уверен что это здесь?" - грубо спросил Хэнкинс.

В его голосе не было страха - Томпсон сразу уловил, что его напарник просто не хочет тратить зря время.

Хэнкинс - главный в паре, был блондином лет сорока, с несколькими пучками седых волос.

Казалось, его голова росла прямо из плеч, без малейшего намёка на шею и весил он (по мнению Томпсона) никак не меньше ста десяти килограмм.

Нет, Хэнкинс не был толстым, но широкие кости и внушительные мускулы делали его огромным. К тому же Томпсон знал их босса Эймса Уайата - довольно противного типа, единственного кто мог подкалывать Хэкинса по поводу его веса и возраста.

Хотя он никогда не говорил это вслух, Томпсон считал Уайта худшим боссом из всех с кем ему приходилось работать.

Уайт несомненно был умён, но у него был острый язык и поганый характер, поэтому Томпосн предпочитал не связываться с ним.

"Это то место, всё правильно"- сказал Томпсон, перекрикивая дождь.

"Посыльный сообщил что группа с теплосканерами обнаружила трансгенетика на рынке в секторе 4.""

''Это третий сектор''

"Да они преследовали его до сюда, перед тем как упустить"- Хэнкинс с отвращением тряхнул головой.

"Ну и какого хрен они его не ищут? Почему мы должны подчищать мусор за этими кретинами?"

Вопрос был риторическим, хотя на самом деле ответ на все подобные вопросы был один: Эймс Уайат.

И Ханкинс проводил большую часть его времени, матеря Уайата, за спиной босса, конечно же.

Но они оба знали что это лишь вопрос времени, когда Уайат найдёт способ избавиться от Хэнкинса а затем Томсону придется натаскивать нового партнера, вероятно моложе его самого. Тогда уже он будет старшим.

Эта мысль заставила его съёжиться. Уже не ребёнок, в свои 27, Томпсон был противоположностью Хэнкинса: молодой мужчина казался бутылкой с длинным горлом рядом с железной банкой пива, на которую был похож его партнёр.

Женатый на девушке, в которую влюбился еще в колледже, Мэлани, и с дочкой, Томпсон был полной противоположностью Хэнкинса в отношении семейной жизни:
старый бульдог разводился дважды, и у него было три или четыре ребенка, которых он никогда не видел и не особо расстраивался по этому поводу.

Их партнёрство было скреплено не на Небесах, а причудливой идеей Эймса Вайта сделать вещи правильными; и Томпсон всё ещё не выяснил - было ли партнёрство с Хэнкинсом некой наградой, таким образом, ставившей его на одну ступень со старшим мужчиной, или наказанием - так Вайт выражал своё недовольство.

Томпсон, держась скорее на заднем плане и открыто целуя зад Уайта, иногда задумывался, не видел ли их больной, гадкий босс, что за его отношением находилось неизмеримое презрение которое он на самом деле испытывал.

Хэнкинс сделал несколько шагов, Томпсон за ним. Вытащив тепловизор из кармана, Хэнкинс нажал на кнопку и методично просканировал площадь вокруг себя на наличие трансгенных - ничего.

Новый тепловизор выглядел, как уменьшенная версия доимпульсного радара, о котором Томпсон читал в изучении истории онлайн.

Наибольшее различие было в том, что вместо красных "LED" цифр, которые показывали скорость, была считываемая площадь, вмещающаяся в крошечный монитор тепловизора, который показывал инфракрасное изображение любого источника тепла, на который был направлен.

Мужчины искали что-то со средней температурой 38,7 ,средней температурой трансгенных - на три градуса выше, чем у людей.

"Черт возьми" - вздохнул Хэнкинс, дождь стекал по его лицу, как теплая волна пота.

"Похоже на то", - кивнув, сказал Томпсон.

"Надо бы разделиться", - сказал Хенкинс.

Если мы разделимся это зделает нас более уязвимыми. Хэнкинс почуствовал неприятную напряжонность . "Вы слишком чувствительны и чувствуете себя уязвимым, даже с медвежей силой. "Хватит болтать, пошли."

Хэнинс побурчал ещё, глубоко вздыхая. "Чем скорее мы расправимся с этой неблагодарной работой, тем быстрей сможем убраться с этого чертового ветра.

"Ты прав" - признал Томпсон. Его голос был спокоен в то время, как внутренности казалось подступали к горлу.

Томпсон не был трусом. Раньше он видел операци, много операций - даже для постимпульсного мира Сиэтл был проблемным городом; и для копов, и для любого, кто обеспечивал безопасность, это была более рискованная работа, чем верхолазанье - и он хорошо сдерживал страх и стресс.

Обеспокоило же его то, что он не думал, что он или даже грубый Хэнкинс может справиться с сбежавшим трансгенным в одиночку.

И Сэйдж Томпсон видел раньше фильмы про монстров - он знал, что происходит, когда люди разделяются при подобных ситуациях.

Он мог сказать себе, что это реальность, не фантазия; но Сиэттл за последние несколько лет превратился в место более ужастное чем могло представить воображение любого простого писателя или режиссера.

Хэнкинс сказал "Когда мы найдем лестницу, я поднимусь и начну спускаться. Ты же начнешь отсюда снизу и пойдешь вверх.

Мы встретимся в середине, согласимся, что мы ничего не нашли, и унесем отсюда наши сырые задницы." "Это - план," сказал Томпсон, пожимая плечами

Томпсон сунул тепловизор назад в карман пиджака, стер дождь с лица - бесполезный жест - и сделал пару шагов вперед.

Город был негостеприимным домом тонне этих убогих старых зданий, и они были вокруг Изумрудного Города словно бомжи.

Раньше, когда здания были только построены, в 1940-ых и 1950-ых, они главным образом служили фабриками, которые строили вещи, собрали их и отправляли на четыре конца света.

Но время прошло и разрушилась экономика вокруг центра - взять хотя бы опустошительный удар Импульса - многие здания были покинуты, и с тех пор использовались как складское помещение для других дел.

Каждое рушащееся строение было иным, в зависимости от того, как оно было разобрано. Томпсон знал, что он, возможно, нашел бы этаж, который все еще был офисом, или на котором все офисные стены были разрушены, чтобы вместить бОльшие предметы- не было никакой возможности узнать, что находится впереди.

Повернув голову, Хэнкинс спросил "Готов?"

"Готов" - сказал Томпсон, пытаясь сохранить ноту уверенности в своем голосе. Теперь Хэнкинс повернулся полностью и посветил фонариком в его лицо. "Ты в порядке парень?"

"Уверен?"

"Просто убери этот чертов фонарь от моего лица." Усмехнувшись, Хэнкинс направил луч назад на здание.

Они остановились перед сломанной дверью, которая могла бы быть настоящей преградой, если бы была заперта, а не наполовину свисала с петель.

Оба достали оружие – 9ти миллиметровый Глок и Томпсон прокрутил барабан. Он знал, что Ханкинс уже зарядил своё оружее и снял с предохранителя.

Хэнкинс прошел сквозь дверь, и Томпсон смотрел, как старший мужчина размахивал оружием из стороны в сторону, а рука, держащая фонарик, повторяла эти движения.

Томпсон прошел через дверь за напарником, его руки были сомкнуты таким же образом: пистолет и карманный фонарик синхронно охватывали комнату.

Стараясь держать свое дыхание под контролем, он был благодарен, что, хотя бы, больше не под дождем. Он слышал его стук по крыше высоко над собой и по оставшемуся на этом этаже окну. Тщательно он настроился и внимательно прислушался к другим звукам.

Отходя направо и продвигаясь вперед, Томпсон услышал хриплое дыхание Хэнкинса и внезапно понял, что за всеми своими вспышками гнева его партнер боролся с той же нервозностью, которая хотела парализовать его.

Вдруг слева от них задребезжало что-то металическое, и оба мужчины развернулись, их фонарики, на мгновение задержавшись на дребезжащей банке из-под газировки, двинулись дальше. Оба луча остановились на огромной коричневой крысе. Грызун замер, однако его черные глаза ни капли не были напуганы светом.

"Думал это трансгенный сосунок?" - насмешливо спросил Хэнкинс. Томпсон мог бы рассмеяться - от нервозности - но его горло было слишком сухим, чтобы сделать это. Глубоко вздохнув, он пошел назад проверить комнату.

Он медленно двинулся вперед, увеличивая расстояние между собой и Хэнкинсом, но оставаясь достаточно близко, чтобы прикрыть напарника при необходимости.

На полпути через комнату они нашли лестницу, ведущую на второй этаж. Фонарик Хэнкинса высветил ступеньки, его пушка все еще оставалась в руке.

Обернувшись к Томсону на полпути он сказал:”Я поднимаюсь”. Хорошо я останусь здесь, сразу сообщи мне, если что-то найдёшь, я тоже на связи.

....Томсон снова думал только намокших наушниках, хватит ли у этих штуковин сигнала, чтобы ловить на расстоянии шести лестничных пролётов.

Хенкинс шагнул на лестничную площадку, стонущий звук его шагов скоро поглотил шум дождя, отвесные капли которого, просачивались через щели в заколоченных оконных рамах.

Томсон смотрел как Хенкин и свет и его фонаря исчезал, поднимаясь вверх по лестнице, оставляя скудные доказательства, своего нахождения в здании- пару мокрых следов на деревянной лестнице.

Томсон смотрел как Хенкин и свет и его фонаря исчезал, поднимаясь вверх по лестнице, оставляя скудные доказательства, своего нахождения в здании- пару мокрых следов на деревянной лестнице.

Луч света от фонаря и Глок снова остановились на той же самой крысе, только на этот раз, грызун стоял на корточках и, казалось, улыбался, показывая острые жёлтые зубы, словно бы предлагая Томпсону валить к чёрту своими поднятыми передними лапками.

Томпсон подавил желание раздавить маленького ублюдка и прекратить его жизнь – но определённо не потому, что из него бы вышел хороший заместитель для Ханкинса или Эмса Вайта. Ему стоило больших усилий, не нажать на курок, так как тварь создавала многа шума.

Если фонари не привели трансгеника в готовность, выстрел, конечно, сложно не заметить, и Бог знает, что подумал бы Хэнкинс, если услышит Томпсона, стреляющего секунду спустя после того как он поднялся по лестнице.

Меняя крысе смертный приговор на помилование, Томпсон продолжил обыск первого этажа.

Он двигался осторожно, прилагая все усилия чтобы оставаться незаметным, пару раз придерживая фонарь рукой, когда исследовал тепловизором особенно тёмные углы.

- Хэнкинс, - почти прошептал он в микрофон Нет ответа. Томпсон почувствовал как капелька пота скатилась по щеке, смешиваясь с дождём, и он подсознательно зажал себя в угол, когда произнёс снова, на этот раз громче:
- Хэнкинс.

На этот раз ответ был незамедлителен.
"Томпсон, пожалуйста, заткнись на хрен. Трансенные отсюда и до Портленда могут услышать тебя. Если ты не вляпался во что-нибудь - а это не звучит,как буд-то ты вляпался - умолкни.

Лицо младшего мужчины покраснело, он почувствовал румянец даже в темноте. Кажется, с каждой минутой, проведённой с Хэнкинсоном, он находил новую причину ненавидеть его.

Томпсон поклялся себе, что как только они окажутся вне этого здания, он будет говорить за себя и, наконец, попросит Уайта дать ему другого напарника... и, сделав так, он просто вылетел бы из отдела Уайта.

Все это трансгенное дело беспокоило его.

Он был в программе достаточно долго, чтобы знать, что, хотя эти человеческие эксперименты считались угрозой национальной безопасности, трансгенные, в конце концов, были спроектированы, чтобы защитить эту страну.

Так на неком уровне, Томпсон чувствовал, что его работа состоит в том, чтобы разыскать и избавиться от того, что можно было бы считать солдатами его страны.

Он пытался не замечать что это тот путь, но иногда точно знал это, как когда он позволял себе думать немного больше, или долгими бессонными ночами, когда лицемерие его жизни вползало в разум реальным кошмаром.

Сердито вытирая пот с глаз, Томпсон двинулся в темноту, акцентируя внимание на вспышках света.

В задней части кавернозного пространства он нашел три офиса, растянувшихся вдоль задней стенки. Две двери исчезли полностью, а третья - чьего окна давно не было - висела на одной петле, как упрямые сгнившие зубы, не желающие выпадать из раскрытого рта.

Из шести оконных стёкл в верхней части офисных стен, осталось только одно и оно имело довольно большую трещену.

Томпсон вытащил портативный тепловизор и медленно просканировал офисы, без успеха.

Говоря себе, что это просто осторожность, он уверенно повернулся, охватывая весь этаж чтобы убедиться, что ничто не пряталось у него за спиной.

Кроме нескольких крыс- а это было либо самой большой крысой, которую он когда- либо видел, либо маленькой бродячей кошкой- монитор ничего не показал.

Это предполагало единственный вариант развития событий.Тепловизор не мог видеть через дерево, что означало, проверить каждый офис.

Медленно выдохнув, он шагнул к дверному проёму в дальний левый угол, держа пистолет и фонарик впереди себя.

Он быстро осветил помещение, прошол мимо большого металического стола, через облупившиесю стенную перегородку и миморазбросанного, рабитого стекла. Помещение было пустым.

Также он не нашёл мокрых следов на полу. Даже толстый слой пыли на столе казался не тронутым. Но не смотря на это, Томпсон обошёл вокруг стола и направил пистолет на пол за ним.

Ничего.

Он снова вздохнул и почувствовал себя немного лучше и продолжил двигаться дальше. Но его желудок судорожно сжался, и он почувствовал себя пойманным собственным страхом, который был также реален, как и его промокшая одежда.

Теперь центральный офис.

В этом офисе не было не только двери, не было еще и мебели: нет письменного стола, шкафа для картотеки, столов, стульев- ничего кроме груды битого стекла и поломанного дерева, разбросанного по комнате, как после байкерской вечеринки.

Нет и трансгенных.

Прислушавшись у провисшей двери последнего офиса, Томпсон не услышал ничего кроме биения собственного пусьса у себя в ушах.

Хотя во всем здании пахло гнилью и разложением- букет подчеркнула сырость ночи- последний офис, казалось, связан с этим гнилым ароматом. Дверь заскрипела, когда он толкнул ее.

Письменный стол в этой комнате был опрокинут, его ножки торчали вверх на Томпсона, его верхняя часть повёрнута к задней стене.

Он сильно толкнул дверь, отодвигая его от стены, просто на случай, если кто-то... что-то... прятался... пряталось... там. Однако, за ним ничего не было.

Повернувшись в другую сторону, Томпсон перевел свет на пол и увидел только битое стекло и другие обломки.

Медленно, он продвинулся к краю стола и посветил за него лучем, и свет выхватил что-то, что-то, сделанное не из дерева или стали, или стекла, а из плоти...

Там, на полу, без кожи лежала туша какого-то животного.

Тело пролежало там некоторое время, даже насекомые потеряли к нему интерес, и из-за темноты и распада, Томпсон не мог понять, чьё оно.

По размеру можно было предположить, что оно могло принадлежать либо очень большой собаке, либо оленю,который забрёл в город, но так как луч фонаря двигался дальше по лежащей форме, Томпсон что то, что он нашёл не было ни оленем, ни собакой.

Тело на полу было человеческим. Не животная туша, а человеческий труп.

- Хэнкинс, - произнёс Томпсон, изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие в голосе, - У меня кое что есть.
Нет ответа.

Запах офиса теперь угнетал, заставляя его обед подступать к горлу, он снова прошипел: "Хэнкинс."

Наконец его напарник проворчал ему в ухо: "Какого хрена тебе надо сейчас, Томпсон?"

- Здесь тело.
Вернулся хмурый, невпечатлённый голос Хэнкинса: - "Это трансгеник?"

"Я... Я так не думаю"

"Дерьмо. Я так и знал, что грёбаная удача не повернётся к нам лицом. Расскажи мне, о твоей "новости дня"."

Офис вниз по лестнице. Последняя дверь направо. За столом.

Фыркнув, Хэнкинс сказал: "Иисус, как на счёт деталей? Это мужчина? Женщина? Ребёнок? Кто?"

Томпсон укусил язык, что бы мешать себе ляпнуть что-нибудь.

Томпсон знал, что дисциплина мешала ему походить на Хэнкинса и не давала произнести слово на букву Г, вне зависимости от того, как сильно ему этого хотелось.

Глубоко вздохнув и дыша медленно, он сказал:
- Если честно, я не могу сказать, мужчина это или женщина... походит на взрослого, и я... Я думаю, что оно без кожи.

"Что?"

"Кожа" - Томпсон повторил. "Это мёртвое тело... но без кожи."

"Проклятье...На сколько свежая эта крошка?"
Откуда, чёрт возьми, мне знать? - задался вопросом Томпсон, но вслух произнёс:
- Старое... Нет даже жуков."

- ..Даже запаха нет... почти.
Хэнкинс вздохнул в ухо Томпсону, а потом сказал:
"Тогда пошло оно на хер. Двигай оттуда."

- Вы не думаете осмотреть тело на наличие каких-нибудь "деталей"?

- Конечно, но это долго. А сегодня ночью мы должны найти трансгеника.

"Возможно это - жертва трансгенного."

- Может быть... но пускай исследовательская группа разбирается с этим, мой Мудрый мальчик. Если ты нашёл старое тело, от него не будет никакого толку... и оно может подождать, пока мы не осмотрим здание.

"Пока это не становится ещё чьим-то заданием", - подумал Томпсон. Но всё же, даже если он не хотел допускать это, Томпсон знал, что слова Хэнкинса имеют смысл.

Медленно перемещая свет от фонаря, Томпсон вынудил себя отвернуться и вышел из офиса.

Он поднялся на второй этажю

Ещё более тёмный, чем первый, этот этаж делился на маленькие комнаты, которые располагались по обе стороны от центрального коридора, тянувшегося вдоль всего здания, начиная с грузового лифта рядом с лестницей.

Хотя толстый слой пыли по-прежнему покрывал пол, этот этаж казался чище предыдущего - никаких развалин, никакого битого стекла.

Он уже собрался подняться по лестнице на третий этаж, когда решил не торопиться и проверить ещё раз.

Он обернулся и направил луч по коридору перед собой.

В первый раз он не увидел их, но теперь - посмотрев пристальнее - он увидел мокрые следы, идущие через холл, но ближе к правой стене.

Это были следы Хопкинса? Нет - его напарник всё ещё был на шестом, и всё равно, эти были меньше, чем огромные ноги Хопкинса, не такие широкие и длинные.

И вели они к третьей двери слева.

Кислота закрутилась в животе у Томпсона, когда он представил, на что может походить, остаться наедине с трансгеником.

Они могли быть разными по силе и дефектам, в зависимости от того, ДНК какого животного была заложена в их генетический коктейль. Некоторые из них, похожие на людей, были красивы.

Другие же представляли собой гротескные комбинации людей и животных.
- Хэнкинс, - он шепнул в наушник.
- Да? - голос старшего мужчины казался покорным и, возможно, немного злым.

- Я нашёл следы на втором этаже. Они влажные и свежие.
Скептицизм тут же исчез из голоса Хэнкинса:
- Что говорит тепловизор?

Томпсон сунул оружие в кобуру и достал визор.

Наблюдая, как визор изрисовывает лист так же, как и его невидимый луч продвигается по коридору, он внезапно почувствовал себя голым без пистолета в своей руке, и когда красная вспышка вспыхнула на крошечном экране визора, он чуть не бросил его вниз в своем беспокойстве достать своё оружие.

- Ты всё ещё со мной, парень? - спросил Хэнкинс.
Злясь на самого себя, Томпсон всё равно немного вздрогнул, когда голос Хэнкинса раздался в его ухе.

- Есть горячее тело, -сказал Томпсон, - но его температура ниже сотни.

Вероятно не трансгеник.

"Вероятно нет"

- Дерьмо, хотя... я почти там. Осмотрись там, я сейчас буду.
Томпсон почувствовал, что его нервозность вернулась, хотя кто бы ни был в комнате, вряд ли это был трансгеник.

- Всё норме, чувак . - сказал он в наушники, - Я стою тут и слежу.

- Ты уверен, парень?

Убирая тепловизор обратно в карман, Томпсон вытащил Глок, его живот всё ещё чувствовал себя дрожащим, но , чёрт возьми, это была его работа, и он сделает это.

"Да, я уверен."

Голос Хэнкинса теперь был без эмоций, погружённый в работу.
"Ты говоришь мне, если находишь что-нибудь. Если я тебе понадоблюсь, я буду там через секунду."

"Хорошо" - сказал он, почти чувствуя привязанность к пожилому человеку - не то чтобы это было необычно... Томпсон сохранял осторожность, светя своим фонариком в каждую комнату, пока он проходил дальше по коридору.

Он не проверял их тщательно - кто-то или что-то было на этом этаже, и он двигал фонарь точно вдоль комнат, соответственно, но тепловизор не показывал ничего, и быстрая игра луча вокруг них заверила его, что новая штуковина не была исправна.

За третьей дверью слева, он остановился, успокоил своё дыхание, и как только он избавился от эмоций, он вошел в открытую дверь, выставил руки перед собой, двигая фонариком справа налево.

Его фонарик был направлен в другой конец комнаты, когда он услышал свист в темноте слева от себя. В мрачной темноте, он увидел, дугу в воздухе, длиной два на четыре!

Не успел он среагировать, как доска рухнула на его руки и фонарик с пистолетом полетели в противоположные направления, гремя и лязгая. Фонарик затух, ударившись об пол, и комнату полностью заволокло тьмой.

Его Глок отлетел куда-то на пол - не выстрелил хотя бы - взвинчиваясь куда-то влево, где он быстро пронесся, перед тем как шмякнуться о стену.

В глазах у Томпсона побелело, затем потемнело, когда всё его существо взорвалось болью. Он услышал свист доски, заносящейся во второй раз, и попытался отодвинутся в сторону, а затем он услышал треск своей ломающейся руки и хмыкнул раз перед тем как рухнуть на пол.

Он скорее почувствовал, чем увидел нападающего, заносящего доску в третий раз, на этот раз наверняка для того, чтобы разбить ему голову как арбуз и оставить Мелани вдовой, а его детей - без отца.

Инстинктивно перекатившись в сторону атакующего, Томпсону удалось уменьшить расстояние между ними настолько, что на этот раз, когда его противник взмахнул доской, она просвистела над головой Томпсона, в то время как он обрушился нападающему на ногу и повалил его.

Позади себя он слышал, как атакующий сыпит проклятиями себе под нос, пока изо всех сил, почти в полной темноте, пытается встать на ноги.

Томпсон пошарил вокруг, ища свою пушку и поднимая пыль. Он сдерживал чих пока полз вперёд. В его наушнике раздался голос Хэнкинса.

"Нашёл что-нибудь, парень?"

Хорошо, подумал томпсон, просто замечательно, но ничего не сказал: не желая выдавать своё положение своему неприветливому начальнику.

Он продолжил поиск, здоровой рукой ища Глок, в то время, как его другая рука пульсировала так сильно, что ему хотелось грохнуться в обморок.

- Сукин сын ворвался в мой дом, - хрипло бормотал атакующий позади него в темноте. Там! чято-то холодное, что-то металлическое - Глок.

Его пальцы сомкнулись вокруг оружия и в одном движении, всё ещё на коленях, Томпсон повернулся, поднял пистоле и выстрели вслепую три раза: влево, в центр, вправо, захватывая все возможности.

Томпсон улышал мягкий удар покрайней мере одного патрона, входящего в человеческое тело, услышал ещё невольный хрип черовека, и, наконец,- ещё один звук: поднимая пыль, доска с грохотом выпала из руки нападающего.

Атакующий осел на пол, буркнул пару раз, и наступила тишина.

"Боже, парень, я иду!" - прокричал голос Хэнкинса в наушнике. Пистолет был всё ещё перед ним, в его здоровой руке, Томпсон поднялся на ноги, прошаркал вперёд, нашёл тело в темноте и пнул его пару раз.

Оно не двигалось. Томпсон спокойно произнёс в наушник:
- Всё нормально. Подстрелил парня, нужен врач. Моя рука сломана, нападавший мёртв.

Голос Хэнкинса прозвучал как из-под воды.
"Я иду, парень! Сейчас буду там, я на пятом этаже и направляюсь в низ." Бедный толстый ублюдок почти бежал, что означало, что у него мог случиться сердечный приступ.

- Всё в порядке, я же сказал, - настаивал Томпсон, - У меня всё под контролем.

Давая ногами лёгкие пинки темноте, он наконец-то нашёл фонарик. Он поднял его, потряс пару раз и был удивлён, когда от туда вырвался луч.

Пытаясь манипулировать сразу фонариком и пистолетом в одной руке - не напрягая свою ноющую руку больше, чем необхоимо - он проделал свой путь и направил фонарик вниз, на лицо нападавшего.

Старый белый мужчина, с тонкими седыми волосами, открытым почти беззубым ртом и немигающими смиренным взглядом светло-голубых глаз - не трансгеник, только какой-то бедный бездомный ублюдок.

Старик всего лишь защищал свои права на незаконное жильё в крошечном офисе... и за это Томпсон убил его.

Желудок юноши снова перевернулся, но на этот раз не от страха. На этот раз от чего-то куда худшего - стыда... вины.

Он не знал, как он вообще с этим справится. После присоединения к подразделению Уайта, он делал некоторые вещи, в которых, он знал, что в конечном итоге раскается. Но, чёрт возьми, он никогда не убивал невинного человека - до сегодняшнего дня.

Горячие слёзы текли по его лицу вперемешку с потом и дождём, он покачал головой. Томпсон знал, что сегодня будет его последняя ночь на этой паршивой работе.

Грёбаный Эймс Уайт. Они с Хэнкинсом закончат здесь, вернутся назад в офис, где составят свой рапорт, и с него хватит.

Он пойдёт домой, к своей жене, возьмёт её и ребёнка в свои руки, и завтра они решат, как далеко отсюда они переедут, чтобы попытаться оставить эту ночь позади.

Где-то, в этом постимпульсном мире, жизнь у них должна быть лучше, чем сейчас. Вдруг в ухо Томпсона закричал Хэнкинс.

"Хэнкинс!" - прокричал Томпсон в свой наушник. Ничего. "Хэнкинс, говори со мной!". По-прежнему нет ответа.

Поменяв частоту, Томпсон послал экстренный вызов в Штаб-квартиру за подкреплением, и обычный вызов 911, который приведёт сразу и местных копов, и скорую.

Всё ещё тишина. Сняв свой галстук, он сделал импровизированную шину, привязав фонарик так, что луч, кзалось, выхватывал кончики его пальцев; он обвязал его, вставил новую обойму в Глок и взлетел по лестнице, быстро как чёрт. Но не достаточно быстро.

Он нашёл тело Хэнкинса на четвёртом этаже, куда его притащили с лестничной клетки - он знал, что это был Хэнкинс, хотя не было никакой возможности опознать голого, ярко блестящего краснотой крови, с обнажёнными мышцами и костями, как какого-то конкретного человека.

Просто освежёванного.

Очень свежего на этот раз. И крик, который он услышал, теперь уже был его собственный. Сухая мускулатура, колючие коричневые волосы, ледяные голубые глаза, и сочувствие жулика, Эймс Уайт пожмёт ему левую руку несмотря на его дерзость.

Он не знал, смеяться ему или плакать, так что он сделал то, что делал всегда: он ухмыльнулся, даже перед лицом смерти... он ухмыльнулся.

Уайт знал, что Хэнкинс и Томпсон были не самыми сообразительными людьми в подразделении. Он даже ожидал, что они будут непригодны для этой работы - но он не представлял, что их так покалечат.

И всё же, каким-то образом, это выглядело символично. Он был человеком с миссией почти комической важности, в городе, стране, которая была разрушена; едва ли стоящее решение... хотя он выбрал лучший вариант, правда?

И вот он, со своей великой ответственностью, в окружении дураков и невежд.

В те дни Уайту казалось, что он постоянно был на краю большой победы или унизительного поражения. Он задавался вопросом, на чём всё это закончится.

Положительной стороной этого, если такая вообще была, было то, что он, по крайней мере, избавился от этого бестолкового дуэта.

Уайт взглянул на освежёванное тело, затем снова отвернулся - какое отвратительное месиво.

Томпсон, съёжившись в углу с обёрнутым вокруг плеч одеялом, поддерживающим его сломанную руку, казалось не мог оторвать взгляда от нелепого трупа своего напарника.

Уайт уже знал, что парень был вымыт, он понял это по его лицу. И то, что Томпсон был почти выведен из строя каким-то пристарелым бездомным, только усугубляло провал.

Худшим же было то, что неэффективность этой пары отразится на нём, а Уайт презирал неудачу, даже если у него была всего одна, совершённая объединением.

Покачав головой, он повернулся к своему компаньону - Отто Готтлибу.

Похожий на испанца своими чёрными волосами, тёмными глазами и оливковой кожей Готтлиб не был в курсе некоторых секретных программ правительственного агента Уайта.

На самом деле лучшей чертой Готтлиба - настолько, насколько у Уайта это была озабоченность - было то, что он делает, что ему говорят.

И пока что Готтлиб сопротивлялся призыву отрастить голову и начать думать самому; но

Уайт боялся, что это не может продолжаться вечно.

А когда момент настанет, он знал, что потеряет Готтлиба. Ему не очено-то и нравился парень - Уайту вообще никто по-настоящему не нравился; он гордился своим превосходством, свободный от таких слабостей как сострадание и сентиментальность - но он уже привык к тому, что Готтлиб рядом, и присутствие своего партнёра каким-то образом приносило ему покой.

Не смотря на то, что парень был придурком. Показав в сторону двух напарников - одного мёртвого, другого живого - Уайт произнёс: "Убери его отсюда, Отто. Он мне противен. Убери его."

"Тело? А может лучше подождать пока..."

"Нет. Это улика. Я имел в виду Томпсона. Уведи его." Готтлиб наконец-то понял, кивнул и направился ко второму агенту. Помогая уму подняться на ноги, Готтлиб обенул одеяло вокруг его плеч и повёл к двери.

Когда они приблизились к Уайту, Томпсон посмотрел на своего босса глазами, похожими на мячи для гольфа, и сказал:

"Этот трансгенный снял с него кожу так быстро - так чертовски быстро. Он освежевал его."

"Ты облажался. Это была неприемлемая потеря." Теперь глаза Томпсона заволокло слезами. "Я пытался вовремя добраться до него... Я пытался помочь... Я..."

Уайт снова ухмыльнулся и медленно покачал головой. "Ты не понимаешь, так?" Бессмысленный взгляд широко открытых глаз остановился на лице Томпсона.

"Я говорю не о Хэнкинсе. Этот трасгенный оставил мне проблему пристрелить его жирную задницу."

"Вы сказали... это была непреемлемая... потеря..."

"Так и есть. Трансгенный забрал тепловизор." Уайт схватил Томпсона за отворот мокрого плаща.

"И сколько, ты думаешь, пройдёт времени, прежде чем они выяснят что это такое, и для чего оно?" Уайт выпустил пальто молодого агента.

Томпсон промолчал, поворачивая голову назад к Хэнкинсу, лежащему на полу. Его нижняя губа задрожала когда он сказал: "Вы... вы монстр."

"Нет. Монстры они, а ты уволен. Уведи его отсюда, Отто." Готтлиб потащил его прочь.

Оставшись один, не считая тела, Уайт ударил рукой по бетонной стене, оставив вмятину размером с кулак.

"Не могу поверить, что ты позволил проклятому трансгенному завладеть тепловизором," - сказал Уайт блестящему алому телу.

Но Хэнкинс ничего не ответил - он только тупо скалился на своего босса, его зубы торчали на лишённой кожи красной маске лица с широко раскрытыми глазами.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/918/4121

Переводчики: Doorway, kity91, squanterfall, valieria28

lapochka5, Dremlin1987, Lyova, DCamer

Men_212, evegraph, goddess007