Готовый перевод Rachel Vincent --- Stray / Райчел Винсент --- Заблудшие: 2

Поездка из университета Северного Техаса домой казалась бесконечной даже с Марком за рулем. Свой гнев на меня и Эндрю он стал изливать на автомобиль, и к тому времени, когда мы влились в транспортный поток, движущийся по автомагистрали, он ехал на двадцать миль в час быстрее, чем положено. При таких темпах езды, от Дентона в Лакин-220 миль по прерии Техаса до пышных восточных лесах, мы будем на месте через два с половиной часа, а не через четыре.

Когда мы проехали кольцевую дорогу штата вокруг Далласа и выехали на шоссе 175 в этом же штате, шум транспорта пошел на спад, и наступило неловкое молчание.

Марк взглянул на меня, его губы растянуты в мрачную линию.

"Расскажи мне об Андрее."

"Нет, ни за какие деньги." Хотя свобода была в действительно ценной валюте.

Я смотрела в окно со своей стороны на лунные поля и заброшенные нефтяные скважины. На северо-востоке Техаса было мало деревьев, еще меньше холмов и дорога была пустынной на много миль вокруг.

"Почему нет? Ты его стыдишься?" В глазах Марка промелькнуло выражение самодовольства.

Вот черт! Прошло пять лет, а он до сих пор знает как поддеть меня.

Мой кулак сжался " Вот дерьмо!" вокруг дверной ручки его машины.

В пластмассовом корпусе появились трещины, а потом он вообще развалился в моей руке, открывая внутренний стальной каркас. Упс.

Я стряхнула осколки пластика с колен на пол машины, но некоторые, как шипы от кактуса, торчали из ладони. Я вытаскивала их и бросала себе под ноги к остальным.

На моей ладони были несколько маленьких пятен крови и один длинный, неглубокий порез. Скорее всего, такие незначительные раны исцелятся во время моей следующей Трансформации, а, может, и раньше. Это было одно из преимуществ того, что полжизни ты проводишь на четырех лапах, а еще у тебя повышается метаболизм, увеличиваются силы и обостряется слух. Нет сверхчеловеческой продолжительность жизни, что было бы круто, конечно. На самом деле, в некоторых местах, многие Кошки умирают молодыми, в сражениях за территорию или за товарищей.

Марк посмотрел на мои руки с бесстрастным лицом. Сломанная ручка его не расстроила. Со стороны водителя отсутствует подлокотник, а его руль больше напоминает помятый шестиугольник, нежели на круг. Мой небольшой инцидент нельзя даже сравнить с тем ущербом, что он нанес своей машине во время прошлых приступов ярости

"Я не стыжусь его, Марк."

Я взяла с консоли бумажную салфетку и начала быстро и сердито оттирать кровь.

"Я просто не хочу говорить о нем."

"Ни с кем не хочешь или только со мной?" Голос у него был напряженный, и глаза его молниеностно скользнули по моему лицу, а затем снова на дорогу, прежде чем я смогла прочитать его выражение.

С кем-нибудь, у кого мех и когти.

Но это я не могла сказать.

- Имеет значение?
- Думаю, что нет.

Тем не менее, напряженные линии вокруг рта утверждали обратное.

- Разве ты не будешь ему звонить?
Я открыла мобильник и закрыла, размышляя над этим.

Было бы забавно посмотреть, как Марк притихнет и станет слушать мой разговор с Эндрю, но вряд ли поездка домой станет более терпимой.

- Я подожду, пока мы не остановимся заправиться.

- Но это только через пару часов.

Разве он не станет беспокоиться?

Как будто его так волнует, то что Андрей будет или не будет беспокоиться.

"Нет, он не будет.

Он мой друг.

А не моя совесть, мой собственный близнец или отец.

Марк нахмурился, и я отвернулась, снова вытерла ладонь, хотя кровь уже остановилась.

Его вопрос был типичным для менталитета Прайда.

Сильный инстинкт кота в том, чтобы защитить женщин любой ценой, не принимая во внимание наши желания на частную жизнь или независимость.

Хотели мы или нет, мы должны быть защищены.

Как я доказала часом ранее, я не нуждаюсь в его защите.

Мне нужна была моя полноценная, собственная жизнь, именно та, которой я жила в кампусе.

Мое решение жить за пределами Прайда смешало все сообщество людей-кошек.

В том числе моих родителей, которых я, наверное, никогда не пойму.

В конце концов, они научили меня думать и защищать себя.

Потом они искренне удивились, когда я стала бороться за ту самую независимость, для обращения с которой они-то меня и подготовили.

В то время, как Коты традиционно считались сильными и самодостаточными, когда это касалось достижения своих собственных интересов, а меня считали упрямой и эгоистичной, когда я оставила Прайд ради получения образования и своей самостоятельной жизни.

Мои родители решили смириться с моей "фазой", удовлетворить мои желания на том основании, что я либо повзрослею, либо все же вернусь домой после окончания.

Они думали, что они потеряют контроль и возможность манипулировать, ну, самое большее, на четыре года.

Они ошибались.

Я умышленно проучилась еще год на выпускном курсе, а затем, не говоря никому, поступила в аспирантуру.

На следующий день после окончания школы, я поступила на два летних курса.

Единственное уведомление, что мой отец получил о том, что у меня теперь степень бакалавра искусств,

был счет на оплату обучения.

Он недооценил меня.

Как и Марк.

Я осмотрела машину, не зная куда деть пропитанную кровью салфетку, но смогла найти подходящее место, но при этом Марку пришлось бы наклониться.

Подавив смех при мысли о том, куда я хотела бы засунуть салфетку, я бросила ее на пол, мысленно отметив, что, по приезду домой, надо будет прибрать беспорядок, устроенный мною.

"А у ты?" Я спросила, думая о группе девушек в фуд-корте.

"Встречался с кем-нибудь"?

"Нет, я еще не встречался."

Он выплюнул эти слова как если бы они были плохи на вкус, и, я полагаю, для него так и было.

У Марка никогда не было случайных связей, которые были большей частью наших проблем.

Все что он делал, он делал со всем своим сердцем и душой.

Включая меня.

Это было мило первые десять минут.

А потом все становилось по-старому.

- Ты и, на самом деле, думаешь, что это полезно для здоровья?- Спросила я, все еще раздраженная его любопытными вопросами.

- Прошло много лет, Марк.

Ты же не можешь навечно быть наемником у моего отца.

Тебе необходимо составить план твоей жизни, что-то, что придало бы ей смысл.

Подобно тому, о котором я говорила.

Моя великая схема, которая состояла в том, чтобы как можно дольше избегать свою семью, уже не удалась.

Но это не остановило меня от совета, которому я не могла последовать.

- У меня был план.

В лучах света от фар встречных машин я увидела, как вспыхнули золотые пятнышки в глазах Марка, когда он посмотрел на меня.

Я начала было отвечать, но он взглядом прервал меня.

Очень сердитым взглядом.

Он так серьезно рассердился, что я почти пожалела руль.

- Не вмешивайся в мою личную жизнь, Файт.

Больше не надо.

- Это улица с двусторонним движением.

- Нет, ты не права.

Он посмотрел на меня, довольно долго совсем не обращая внимание на дорогу, что я уже подумывала схватиться за руль.

Твоя личная жизнь- это дело всего Прайда, по традиции и по необходимости.

Ты не можешь изменить этого, как бы ты долго ни скрывалась в школе, притворяясь человеком.

Я зарычала, глубоко в горле, это был звук, который человек вряд ли мог бы издать.

Некоторые люди думают, что только собаки умеют рычать, но кошки рычат тоже, в основном, в качестве предупреждения.

На этот раз, Марк воспринял мое предупреждение и замолчал.

В течение следующих двух часов, я делала вид, что сплю, совсем не заботясь о том, поверит ли он этому.

Как раз, когда меня по-настоящему сон стал одолевать, Марк резко дернул руль вправо и поехал через две полосы дороги, к счастью, пустые.

На полной скорости он свернул на съезд с автомагистрали к круглосуточной автозаправочной станции и остановился перед другим водителем, ожидающего очереди к единственной раздаточной колонке.

Я повернулась назад на своем сидение и увидела, как несчастный водитель-коренастый человек в плохо сидящих на нем брюках и рубашке-выскочил из своего Volkswagen Passat и хлопнул дверью.

Лицо его было до смешного красным из-за флуоресцентного света от тента.

Сделав два шага, он начал кричать, и с каждым словом его жесты становились все более энергичными.

Марк посмотрел в зеркало заднего вида.

Его руки с силой сжали руль.

Так, что металл застонал.

"С другими мальчиками, нужно аккуратно играть," предупредила я, следя за его напряженной челюстью.

Он проигнорировал меня.

Не говоря ни слова, Марк открыл дверь и высунул сначала одну ногу на асфальт, потом другую.

Он медленно поднялся и его черная футболка натянулась, давая другому человеку возможность понять, что он проигрывает как в размере, так и телосожении для ведения достойного разговора.

Когда это не сработало, Марк сделал нескилько шагов вперед.

Мужчина нырнул в машину, закрыл за собой дверь, и хлопнул ладонью по замку.

Довольный, Марк вежливо кивнул мужине, как бы в знак приветствия.

Passat съехал со стоянки, когда Марк поднял насадку от насоса.

Покачивая головой на слишком высокий уровень тестостерона, я направилась в магазин.

Пока Марк заливал бензин, я позвонила Эндрю из уборной, стоя так, чтобы избежать любого контакта с грязным сиденьем унитаза.

"Как насчет пиццы?" Ответил Андрей на мой звонок.

Он не потрудился сказать "привет", он говорил так, как будто продолжая все тот же разговор на протяжении всех четырех месяцев, что мы были вместе.

Я подумал, что это было мило, но мне стало любопытно, как он отвечает другим, которые звонят ему на мобильный.

Спросил ли он продавца подписки на журналы, хочет ли он пиццу с грибами или с пепперони?

Я взглянула на часы: 11:04 ночи.

Слишком поздно для ужина, и слишком рано для полуночной закуски.

"Никогда не бывает рано для пиццы."

Голос у него звучал немного приглушенно, в нос, словно у него был насморк.

- Ты здоров? - Я посмотрела на исписанную стену в поисках приемлемо чистого места, чтобы прислониться.

Не повезло.

Ты как будто говоришь в нос.

"Думаю, я простудился".

Но это не влияет на аппетит.

Я проголодался.

Я закажу большую порцию.

Если ты не боишься заразится моими микробам."

Я улыбнулась.

"Нет, я не боюсь твоих микробов."

Так или иначе я, вероятно, не могла бы заразиться ими.

- Но это займет некоторое время, чтобы сюда добраться.

"Ну, где же ты?" Спросил он, всхлипывая.

По телефону, громкая музыка в стиле гранж звучало эхом реверберации, по всей видимости уникальным для тонких стен квартиры.

"Двадцать миль к северу от Вако."

Без пауз и без вопросов.

"Отлично, но пицца остынет, к тому времени, как я туда доберусь."

Грязный бетон, казалось, поглощает звук смеха, как только он покинул мое горло.

Чувство юмора Андрея было заразительно.

И благодаря этому с ним очень легко быть рядом, что в последнее время стало моим единственным условием для дружбы.

Не то, что он всегда шутил, когда надо.

А то, что его улыбка была искренней, и она всегда слегка проскальзывала и при его других проявлениях эмоций.

Говоря с ним, я никогда не принимала это как работу, как было с некоторыми другими людьми.

Андрей относился к вещам спокойно, таким, как мой внезапный отъезд из кампуса.

Я взглянул на свое лицо, в жирное с прожилками зеркало.

Усталое, но, вероятно, оно так выглядело из-за толстого слоя грязи.

Грязи на зеркале, а не на мне.

"Думаю, тебе придется поесть сегодня без меня.

И завтра.

И, может быть, все лето."

- Почему? Что случилось?
Мой отец окончательно разослился, потому что я никого из членов семьи не пригласила на свое окончание.

Он грозился перестать финансировать меня если я не проведу лето дома."

Андрей рассмеялся.

Таким образом, у Фейз Сандерс, полной тайн и загадок, все-таки есть семья.

- И где твой дом?
Я не отвечала намеренно чуть дольше, чтобы собеседник мог прокомментировать мое нежелание ответить.

Но не Андрей.

Он никогда не признавал неудобной ситуации, в отличие от Марка, который валялся в напряженности как свиньи, валяются в грязи.

“Ранчо около границы Луизианы,” сказал я наконец.

В течение многих лет, я тщательно избегала любой беседы, темой которой могла бы стать мое детство, потому что мне легче сделать вид, что такового у меня не было, нежели пытаться объяснить образ жизни семьи Сандерс.

С человеческой точки зрения, то, как мы живем, нет смысла, и изо всех сил пытаться объяснить это только усугубляло ситуацию.

Как дети, люди учились находить компромисс, делиться и дружить.

Я училась идентифицировать запах животных и преследовать их, не выдавая себя.

В то время как нормальные родители обсуждали политические выборы и рост процентных ставок, мои же обсуждали расширение территориальных границ и способы наказания преступников.

Люди просто не понимали моего детства, поэтому я вообще избегала разговоров на эту тему.

Андрей закашлялся, но звук был приглушенным, как будто он рукой закрыл телефонную трубку.

"Так ты ушла из колледжа?"

"Еще нет."

Я съежилась при самой мысли уйти, как будто мое отсутствие в колледже было нереально, пока я все еще была зарегистрирована в классе.

- Я завтра им позвоню, но меня не будет только на лето.

Я вернусь в сентябре.

Может раньше.

Это зависит от того, сколько займет времени разговор с отцом о некоторых разумных вещах."

Да, верно.

Как и мой отец, я редко рассуждаю в пределах разумного.

Или даже просто спокойно.

"Нет проблем.

Увидимся во время перерыва между летними сессиями."

Мой живот свело при мысли о знакомстве Андрея с моими родителями.

И с Марком.

"Ммм, давай я сначала поговорю с отцом, ладно?"

"Конечно.

Но не волнуйся, мы поладим."

Не с моими родителями, подумала я, прислоняясь к сливу, выступающему из стены как выступ фарфора.

Никогда, если вы не скрываете шерсть и когти ниже ваших Abercrombie цвета хаки.

Он не скрывал.

Я не знакома с каждой Кошкой в этой стране, но я бы узнала ее или его при встрече, и определенно точно уверена, что Андрей сто процентный человек.

Который, конечно, был очень привлекательным.

"Я должна идти, но мы поговорим позже, хорошо?" Я в сожалении посмотрела на дверь туалета.

Если бы у меня были деньги, я, возможно, подумала бы об организации сидячей забастовки по поводу того, что меня забирают домой против моей воли.

Но один взгляд на грязный пол изгнал эту мысль из моей головы.

"Ладно.

Я позвоню тебе перед моим первым уроком" он ответил.

"Или все фермерские девочки встают с петухами?"

"Я не фермерская девочка" сказала я.

"И у нас нет петухов"

Или любого другого домашнего скота.

"Буду знать" сказал Андрей.

"Я собираюсь сейчас поесть в одиночестве.

Поговорим завтра."

Я попрощалась, но мой живот заурчал, когда я повесила трубку.

Я с завистью подумала о пицце Андрея.

Может быть, я смогу уговорить Марка заехать в закусочную на обратном пути к шоссе.

Но я должена была бы, вероятно, сказать, "пожалуйста".

От этого даже голод прошол.

Когда я вернулась, Марка нигде не было видно.

Я как раз искала запасной ключ в бардачке, когда увидела, что он идет ко мне из соседнего здания Burger.

Он нес запятнанный жиром бумажный пакет одной руке, и картонный лоток с напитками в другой.

Черт.

Теперь я должна буду сказать слова благодарности.

- Четыре двойных чизбургера с пикули, - он сказал, занимая водительское место, при этом кожа на сиденье заскрипела.

"Но двое из них мои."

Он бросил пакет мне на колени и поместил напитки в подстаканники в центре консоли.

Я открыла пакет и сунула нос внутрь.

Я вдохнула теплый, душистый аромат, глотая слюну.

Мясо было приготовлено на гриле, именно так, как я больше всего предпочитала гамбургер.

Марк выбрал именно эту бензоколонку, скорее всего, из-за того, что здесь продают мой любимый фаст фуд.

- Спасибо, - промолвила я, чувствуя как вспыхнули мои щеки от вины.

Надеюсь, что он спишет это на жару.

Он почти улыбнулся.

Не совсем, но почти.

И его глаза фактически засияли, когда они встретились с моими.

- Так как же тебе удавалось наедаться в школе, и при этом не выглядеть свиньей?
- Точно так же, как и в средней школе.

Я с жадностью впилась в первый чизбургер, стала есть его, почти не прожевывая.

- Носила с собой закуску, ела по дороге, а потом еще и в кафетерии ела.

И всем говорила, что у меня булимия.

Я хрюкнула, и я бы сказала мне удалось с точностью передать сходство со свиньей.

На мнгновение его глаза расширились.

Затем он рассмеялся.

Звук искреннего удовольствия застал меня врасплох, и когда посмотрела на него, я улыбнулась, откидывая голову на подголовник.

В этот момент, возродились наши старые дружественные отношения, такие же комфортные как и моя любимая затасканная футболка.

Тогда я вспомнила, что не хочу быть довольной им, и моя улыбка умерла на моих губах, как раз тогда же его смех исчез от моих ушей.

Марк с разочарованием наблюдал за изменением моего выражения.

Он знал что это означает.

Челюсти его плотно сжались, завел автомобиль, резко развернулся и на полной скорости рванул через пустую автостоянку.

Я откусила еще кусок от своего бургера, глядя через ветровое стекло, в то время, как он включил первую передачу.

Говядина, которую я уминала с таким аппетитом буквально несколько минут раньше, вдруг стала безвкусной и трудноглотаемой.

Марк еще один раз взглянул на мое лицо и рванул с парковки так, как будто за нами была погоня.

И мы мчалась, но от собственных воспоминаний нельзя убежать.

Во всяком случае, не так далеко.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9232/28360

Переводчики: Lili1321, veste, coffeeluck