Готовый перевод Madeline Hunter - An interrupted tapestry / Мэдлин Хантер - Неоконченный гобелен: Глава 1

У Жизель было достаточно времени, чтобы научиться не показывать свое самолюбие. Целый день ушел на это, пока она меряла шагами роскошную гостиную Андреаса фон Бремена.
Она хорошо помнила эту резную мебель и знала наизусть сюжеты каждого из четырех гобеленов, украшавших стены.

Иногда она останавливалась и пристально всматривалась через открытые окна во двор, огороженный конюшнями и складами. Повозки продолжали прибывать из доков, подвозя товары - гарантию благосостояния Андреаса. Как член Ганзейской лиги, союза немецких купцов, чьи когги совершали регулярные рейсы в северных морях, Андреас фон Бремен не был обычным купцом.
Вот поэтому она и пришла.

Чувство собственного достоинства и растущее возмущение боролись в ней. Отчасти Андреас был сам виноват в том, что она оказалась здесь. Хотя бы поэтому он мог бы быть с ней поучтивее и не заставлять ее ждать так долго. К тому же, они были старыми друзьями. Это что-то да значило, даже если они не общались четыре года. Она снова почувствовала укол раздражения, окрашенного досадой и обидой. Ей не терпелось убежать из этого дома.
Но она осталась. Какое-то более глубинное чувство заставило ее остаться - страх.

Ей придется идти до конца. Андреас был ее последней надеждой. Если он откажет, ей не к кому будет обратиться, и брат будет для нее потерян.
Шаги на лестнице и негромкие голоса перекрыли шум, доносящийся со двора.
Она повернулась. Показались две мужские фигуры, спускающиеся с верхнего этажа дома, - коротышка средних лет, одетый в пышное, богато расшитое платье и шляпу с драпировкой. Он ее не интересовал. Ее внимание было приковано ко второму мужчине - молодому, высокому и сухопарому, темноволосому с прекрасными голубыми глазами.

Они давно не виделись, за исключением мимолетных встреч в городе. Она и забыла, как могла запросто улыбнуться каждый раз, когда он появлялся. И теперь она засветилась прежней радостью, не смотря на все обиды и волнения.
Провожая гостя, Андреас заметил ее. Он быстро взглянул на Жизель и в его глазах вспыхнул огонек - он ее узнал.
Обрывки тихого разговора долетели до ее ушей. Говорили они не по-английски или по-французки, и даже не на языке Андреаса.
Вдруг она поняла, кем был его гость. Несколько дней назад в Лондон прибыли венецианские галеры. Этот человек, должно быть, был одним из влиятельных купцов Венеции.

Венецианец ушел. Андреас постоял на пороге, провожая глазами лошадь до ворот.
Затем он посмотрел на нее: "Жизель".
Он больше ничего не сказал, только смотрел на нее своими голубыми глазами, которые теперь светились не только молодостью. В них было что-то еще. В двадцать лет он обладал веселым нравом при своей природной сдержанности. Теперь же, десять лет спустя, молчание его стало трудно объяснимым.
И опасным. Ее не оставляло это беспричинное ощущение. Молчание затягивалось, и она начала нервничать.

"Прими мои извинения, Жизель. Мой человек сказал, что меня ждет женщина, но он не сказал, что это ты."
"Ты очень занят в Лондоне. Тебе было бы трудно уговорить своих гостей подождать пока ты поговоришь со мной."
"Признаю, это было бы нелегко объяснить."
Он криво усмехнулся, говоря это.
Жизель поняла, что она появилась в момент заключения особенной сделки.
Ходили слухи, что Андреас приехал в Лондон для заключения нового брака.
Было ясно, что не с английской семьей.
Его амбиции простирались дальше, чем это и его визит совпал с прибытием корабля из Венециии.

Несколько лет назад он рассказал ей о своей безумной мечте объединения сети своей семьи с венецианской.
Теперь он превратил мечту в реальность.
Неудивительно, что он заставил ее ждать.
Он подошел к двум стульям у окна в зале, которое выходило в сад.
Повернувшись к ней он сказал: "Присаживайся, пожалуйста. Я рад тебя видеть. Прошло столько времени."
Она колебалась. Что-то в его поведении наталкивало на мысль о том, чтобы быстро уйти.
Это был Андреас, которого она когда-то хорошо знала, но таким она его никогда не видела.

Слегка коснувшись ее руки он указал на стулья. Словно в невидимых объятиях он подвел ее к окну.
Стержень сомнения и опасения словно внедрился в ее позвоночник.
Они сидели напротив друг друга, их колени находились на расстоянии протянутой руки.
Мягкий северный свет осторожно освещал лицо, которое она так хорошо знала.
Множество раз, находясь рядом, она восхищалась квадратной челюстью и прямыми бровями. Ни одна из деталей не изменилась, но лицо - да.
Юношеская мягкость бывало скрывалась под слоем серьезности, но ненадолго.
Зрелая твердость показывала ум и проницательность владельца.

Несмотря на то, что прошло много времени, казалось, что все происходит как в старые добрые времена. Они могли сидеть в ее доме, около ее окна, во время одного из его визитов в Лондон.
Когда он был моложе и его торговые дела приводили его в Лондон, он никогда не жил в своем величественном доме, а жил у нее, как гость и как друг ее брата Реджинальда.
Радость засияла в ней снова, когда она вспоминала, как сильно она любила его компанию тогда.
Все началось тогда, когда Реджинальд привел его первый раз домой и объявил, что он будет использовать крошечные, запасные камеры, которые торчали на улице. Она смотрела на удивительно красивое лицо Андреаса в тот день и сразу заметила тепло в его глазах, несмотря на его внешнюю холодность.
Между ними появилась связь после его первого визита. За эти годы связь стала устойчивой и глубокой, выражающаяся в невысказанном понимании.

Но затем, неожиданно, 4 года назад, Андреас разорвал все связи с Реджинальдом, с их домом, с ней.
Вспомнив об этой обиде, радость исчезла.
"Ты прекрасно выглядишь, Жизель. Так же прекрасна как и раньше."
Андреас, которого она знала раньше не стал бы ей льстить.
Казалось, что с успехом и богатством, он приобрел изысканные манеры.
Ей это не польстило, ей было 28 и она уже не была так же красива как когда-то.
Первый цвет юности прошел и она осознавала это.
"Очень любезно с твоей стороны заметить это. Ты тоже хорошо выглядишь и я счастлива за твой успех. Я всегда знала, что ты достигнешь высот в Ганзе."
Она не могла не обратить внимание на темно-зеленый костюм, который он носил.
Покрой и ткань костюма говорили о высоком статусе владельца, тогда как ее обычное платье показывало как низко она пала.

Их взгляды встретились. У нее перехватило дыхание как будто не прошло столько времени. Она могла бы видеть его на своем пороге, так знакомо было то, что происходило между ними. Мгновенная связь и обещание тайной близости промелькнули в ней с насыщенной жизненной реальностью, как это было, когда они были друзьями.
Нет, это совсем не то же самое. В те встречи он никогда не заставлял ее чувствовать себя неудобно, как сейчас. Что-то новое разгоралось в их отношениях. Как будто прозрачная завеса была снята, некоторые стороны ее реакции обострились и требовали ее внимание. Коварное, соблазнительное беспокойство прорыло дорогу к ее эмоциям.
Она намеревалась просить его помощи, но его поведение сердило ее, и она решила изменить свой подход. Не было никакого смысла в просьбе во имя умершей дружбы. Она будет говорить на том языке, который он понимает и уважает.

"Я пришла не просто так, Андреас"
"Знаю, другого я и не ожидал."
Он казался безропотным. Она подумала, что это из-за ее раздражительности. После всего происшедшего она не собиралась уповать на его дружбу.
"Я нуждаюсь в деньгах. Я все верну," сказала она.
Его взгляд переместился к саду за окном. Старый Андреас полностью исчез. Внезапно, ей показалось, что она говорит с незнакомцем, который слышал подобные заявления и раньше. Слышал очень часто.
Унижение от того, что она делала сокрушало ее. Она стиснула зубы и продолжила.

"Мне нужно сто фунтов."
Он продолжал смотреть на сад. "Тебя послал твой брат, не так ли? Как трусливо с его стороны использовать тебя, а не прийти самому."
"Он не посылал меня. Это было мое решение."
"К черту все." Он резко повернулся к ней. "Поскольку речь идет о сделке, я должен ответить тебе как купец. К сожалению, я вынужден сказать,что я отказываю вам в вашей просьбе. Нет никакого способа вернуть заем, и я был бы полным дураком если бы сделал это."

Его резкий отказ удивил ее. Ее сердце упало в пятки.
"Он будет погашен. Если вы сомневаетесь в моих словах ..."
"Сто фунтов - большая сумма. Вы даже не знаете, что происходило в течение последних пяти лет. Ты можешь обещать заплатить с твои честным сердцем, но твой брат не сможет."
"Это мое обещание, а не моего брата. Я заложу свое имущество, как гарантию. Наш дом стоит не слишком много, но есть так же небольшая ферма в Сассексе, и в совокупности они смогут покрыть долг."
Капля любопытства промелькнула в его взгляде, обращенному к ней. "Значит, судя по вашим словам, ферма и дом записаны на вас?"

Нет, но..."
"Тогда они не могут быть вашим залогом и не имеют никакой ценности в данном случае."
Она не могла поверить в его холодное равнодушие. Паника заставляла биться еще быстрее ее сердце. Она провалилась. Она не сможет спасти Реджинальда. Андреас казалось сердится на нее, из-за чего она почувствовала поднимающуюся в ней ярость. Вероятно, он часто соглашался на такие сделки раньше с людьми, которых знал не так хорошо. И если бы не он, она не оказалась бы в такой ситуации.

"Так как вы убеждены, что мои словами не будут подтверждены действиями, и что мой брат не согласится с залогом на имущество, совершим сделку напрямую. Я вижу, что ваша любовь к гобеленам не уменьшилась". Она указала на богатые драпировки, украшающие стены зала.
"У меня все еще остался мой гобелен. Вы часто восхищался им и говорили мне, что он стоит по меньшей мере сто фунтов. Я готова продать его вам сейчас".
Он вздрогнул от ее слов. Этот гобелен, сотканный из шелка привез из Крестового похода по предок, и эта была единственная ценность, которой она владела.

Отдав его, Жизель разбила бы себе сердце. Потеря в конце концов бы уничтожила то, чем она дорожила в жизни и то к чему шла так долго. Она никогда бы не отдала его ради спасения собственной жизни, но сейчас столкнувшись с необходимостью спасти своего брата, выбора не было.
Ей показалось, что выражение лица Андреаса смягчилось. Она была уверена в том, что он согласится. Вместо этого, он обратил свое внимание снова на сад.
"Я не могу купить его, Жизель. Если вас это интересует то, моя привязанность к нему давно закончилась."

"Человек не станет покупать то, чем уже владеет. Реджинальд предложил гобелен в качестве залога для его займа несколько лет назад. Заем не был погашен."
Шок сковывал ее несколько секунд. Затем ярость ворвалась в ее потрясенное сознание - ярость по отношению к Реджинальду и ярость к этому человеку, сидящему здесь с его проклятым самообладанием.
Как осмелился ее брат отдать в залог то, что принадлежало ей. Мало того, что Реджинальд растратил свое скудное богатство от предприятия, разрушенного постоянно случающимися непредвиденными несчатиями. Мало того, что по всему Лондону за ним тянется след из долгов за одежду, которую он не мог себе позволить и вино, которое давно пил. Было непростительным предательством своего наследия отдать гобелен, чтобы получить деньги.

Андреас знал, что ткачество значит. Он бы никогда на это не согласился. Но он это сделал лишь потому, что жаждал этот гобелен.
Она поднялась, едва сдерживая гнев, бивший ее мелкой дрожью. " Я вижу, что потеряла свое время и ваше. Мне нечего продать кроме своей добродетели, и я уверена, что такой такой великий человек, как вы, не сочтет, что она стоит сотни фунтов." Она практические выплюнула эти слова и ей было все равно, что тон ее голоса прозвучал резко, саркастично и надменно.

Его острый взгляд резко остановился на ней. В нем появилась прежняя теплота и что-то родственное, но, вместе с тем, какая-то другая пугающая глубина, которая так растревожила ее сегодня.
Она задумывала грандиозное отступление, но неожиданно не смогла пошевелиться.
- В действительности, Жизель, обещание вашей добродетели - единственный аргумент, который я мог бы принять.
- Вы меня оскорбляете, Андреас.
-Вы предположили подобную возможность, моя госпожа. Не я.

"Стефан, доставь послание Альберти. Скажи ему, что из-за внезапных дел, связанных с торговлей я не могу посетить его завтра, но я свяжусь с ним, когда освобожусь, прежде чем галеры отплывут."
"Вы уверены? Он может этого не понять."
"Принеси ему янтарь и золотое ожерелье, которые я привез из Новгорода. Скажи, что это для его дочери. Он знает об их ценности и непонимания не возникнет. Под всем его шелком и венецианским высокомерием скрывается купец."

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9280/28432

Переводчики: juvlari, Seabiscuit