Готовый перевод Annette Curtis Klause "Blood And Chocolate" / Аннетт Кертис Клаус "Кровь и Шоколад": Chapter 29

Сентябрь.

Луна урожая.

Вивьен держала кисть в своей когтистой руке и перечеркивала фреску жирными мазками, стирая неоднородной белой краской лес и волков со стены спальни. "Она уже не моя,-- думала она.-- И не была моей долгое, долгое время. И уже никогда снова не станет моей."

Она не выходила из дому более двух с половиной недель, и едва разговаривала с семьей, и во всякий приход Габриэля она отступала в свою комнату. Почему сейчас он хотел видеть ее?

Тетя Персия дважды приходила с травяными настоями, что придумывала.
-- Все зависит только от тебя,-- говорила она. Другими словами, все тщетно.
Снова и снова Вивьен сжимала мышцы и заставляла себя так или иначе измениться, но она затрясла как ржавый замок -- какие бы не прикладывала усилия, ключ не двигаться ни вперед, ни назад. Пришло и ушло полнолуние, а она осталась той же -- незыблемой, неизменной, замороженной.

"Это все моя вина,"-- думала она, грубо вытирая меховой рукой лоб, закатывая рукав своего шелкового балахона.--"Я пыталась не быть собой, и теперь я даже не могу быть той, кем я должна. Я уродка."

Она разбрызгала краску во внезапном приступе гнева.
-- Уродка! Уродка! Уродка! -- кричала она. И потому что из-за нее умер невинный мальчик.

В газетах уже забыли Петра Квинси, но полиция все еще патрулировала ползая по окрестностям втрое чаще, озабоченные группы граждан встречались в средней школе, и детям говорили возвращаться домой до 11 часов вечера. Никто не был уверен, что детектив не появится на его пороге. Вся стая оживилась узнав, что Габриэль одобрил покупку недвижимости в Вермонте. Участок включал гостиницу и земли в непосредственной близости от Национального заповедника Грин Маунтин. Они могли вернуться к семейному бизнесу и быть достаточно обособленными для свободного бега. Через неделю или около того Габриэль пришел подписать бумаги. Они могли строить планы. Они могли думать о будущем.

"Будущее."-- Плевок выстрелил меж клыков Вивьен и присоединился к краске на стене. Какое было у нее будущее?--"Я не поеду",-- решила она. Как долго стая будет добра к ней? Кем она будет кроме уродливого напоминания об их годе в пригороде? И как она сможет вынести притворство, что живет нормальной жизнью, если никогда больше не сможет бегать со стаей? Она принадлежала уродам карнавала, но она останется здесь, в этой комнате, скрытая.

Царапанье сзади и одно ее ух с кисточкой наклонилось к окну.
"Черт бы их побрал",-- подумала она. Виллем и остальные провели много ночей на крыше крыльца за ее окном. Они не дали побыть ей одной.
-- Мы по-прежнему Пятерка, Виви,-- сказал Виллем тогда.
-- Да, ты одна из нас,-- согласился Финн.
Если бы ночь была холоднее она закрыла бы окно и проигнорировала бы их, но она не чувствовала удушья просто им на зло.

Она запахнула халат и поплелась к окну, прямая на сколько позволял позвоночник. Конечно же Виллем, Грэгори и Ульф забрались на крышу. Финн спрыгнул с ветви дуба с мягким стуком. За ними в фиолетовом небе тепло сверкнула молния, затмив звезды. Как обычно, ребята были голы и полу-измененными.
-- Это последний писк моды,-- сказал Виллем, когда она пожаловалась.-- Все лучшие люди одеваются так.
Она еще раз мысленно поблагодарила неизвестного ландшафтного дизайнера, что посадил деревья, защищающие крышу от солнца и любопытных глаз.

-- У нас есть еще одна для тебя,-- сказал Виллем.

Вивиан фыркнула. Они перебрали каждую музыкальную коллекцию, ищя песнями про оборотней. Чтобы вдохновить ее,-- сказал Финн,-- хотя она подозревала, что это было для их же удовольствия. Прошлой ночью они пели "Луна на Бурбон Стрит" какого-то Стинга. Их пение отвратительно. За ночь до того, пока они исполняли "Оборотни в Лондоне", Эсме грозилась разогнать их шлангом, если б смогла перестать смеяться.

Эсме была слишком счастлива теперь, с тех пор как Томас переехал к ним. Вивьен пыталась очернить его указывая на то, как он убежал при приходе полиции. Но Эсме только смеялась:"Он любовник, а не боец",-- говорила она. "Моя мама должна беспокоиться обо мне, а не пускать слюнки по приятелю", -- думала Вивьен, забывая о сколько раз Эсме приходила постучать в ее дверь только для перестраховки.

Грэгори объявил выбор сегодняшнего вечера, "Никто не жив вечно" Оинг Боинг. Вивиан закатила золотые глаза и понадеявшись что кто бы ни пожертвовал им диск был вынужден послушать их в живую. Она отвернулась от них, но ее отказ не поколебал их.

Даже Ульф присоединился к этой серенаде, хотя теперь он говорил еще реже. Габриэль забрал его, с согласия Грэгори, который смотрел с завистью говоря ей это.

-- Да, зовет его братишкой,-- дразнился Финн, но Вивьен видела редкую быструю улыбку на лице Ульфа.

-- Подхалим,-- ласково обвинял Грэгори, плюя в сторону Ульфа.

Все счастливы, кроме нее.

-- Давай, Виви,-- звал Виллем в окно, напугав ее.-- Пойдем побегаем по лесу.
Она даже не заметила окончания песни.

-- Нет,-- ответила она не оборачиваясь.-- А ты бы не оставался после комендантского часа, если бы был умным.
Она услышала его вздох.

Парни тихо слезли с крыши.

На первом этаже захлопнулась входная дверь и смех Эсме всплыл снизу. После короткой паузы, Вивьен услышала ритм шагов Эсме по лестнице и затем предсказуемый стук в дверь спальни.

-- Вивьен, дорогая?-- пытливый голос Эсме.-- Ты не спустишься сегодня?

Вивиан не ответила. Чувствовала себя средне, но не хотела разговаривать.

--Вивьен! -- резкий голос.-- Не будь соплячкой. И если уж застряла. Смиритесь с этим.

-- Тебе легко говорить,-- отстреливалась Вивьен.

-- О,детка,-- сокрушалась Эсме.-- Мы скоро будем в Вермонте. Там тебе станет лучше. Ты сможешь получить больше свежего воздуха.

-- Ты имеешь в виду, не быть "тайной верхней комнаты"?

-- О, делай как знаешь,-- отрезала Эсме, и Вивьен слышала шаги вниз по лестнице.

Стук в ее окно заставил ее двигаться. "А теперь чего они хотят?"-- зло подумала она, и повернулась сказать парням отстать от нее.

Габриэль стоял снаружи.

Она подбежала к окну и попыталась закрыть его, но он одной рукой и небольшим усилием остановил ее. Его глаза были темными звездами, а лицо непроницаемо.

-- Когда-то давно,-- сказал он голосом, что был бархатным громом,-- Я убил любимую девушку.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9480/85596

Переводчики: nfdb574vkr