Готовый перевод Chloe Neill - SOME GIRLS BITE - A Chicagoland Vampires Series. / Хлоя Нейл - НЕКОТОРЫЕ ДЕВУШКИ КУСАЮТСЯ - Чикагские Вампиры.: Глава 2

БОГАТЫЕ ЛЮДИ НЕ ХОРОШИЕ — У НИХ ПРОСТО ЛУЧШИЕ АВТОМОБИЛИ

Мои родители, недавно разбогатевшие в Чикаго.

Мой дедушка, Чак Мерит, служил городу в течение тридцати четырех лет как полицейский, который истоптал всю Южную Сторону Чикаго, пока он не присоединился к бюро специальных расследований Департамента Чикагской Полиции. Он был легендой в Департаменте Чикагской Полиции.

Но пока он добивался уверенного положения в обществе относящегося к среднему классу, временами даже, приходилось затянуть потуже пояса. Моя бабушка получала денежную прибыль, но она не приняла наследство от своего властного, потомственного Чикагского аристократа отца. Хотя это было ее решение, мой отец обвинял моего дедушку за то, что он не был воспитан в стиле жизни, к которому он думал, что ему нужно привыкнуть. После воображаемого предательства, испорченного детства и жизнь на зарплату полисмена, мой отец сделал своей личной целью, накопить столько денег, сколько возможно, исключая все остальное.

Он превзошел самого себя в этом.

Собственность Мерит, это строительная компания моего отца, он владел высотками и многоквартирными комплексами по всему городу. Он также был членом мощного Совета по Развитию Чикаго, в состав которого входили представители деловых кругов города и, который был советником недавно переизбранному мэру города, Сету Тайту, по вопросам планирования и развития. Мой отец очень гордилась, и часто указывал на свои отношения с Тайтом. Честно говоря, я просто подумала, что это бросает тень на мэра.

Конечно, поскольку я выросла в семье Мерит в Чикаго, я смогла извлечь выгоды из этого, которые пришли с большим именным домом, летними лагерями, уроками балета, хорошей одеждой. Однако, несмотря на возрастающие финансовые выгоды, мои родители, особенно мой отец, были не самыми сострадательными людьми. Джошуа Мерит хотел создать наследство, а на остальное плевать. Он хотел прекрасную жену, прекрасных детей, и прекрасное положение среди социальной и финансовой элиты Чикаго. Неудивительно, что я поклонялась своим бабушке и дедушке, которые знали и понимали смысл бескорыстной любви.

Я даже не могла себе представить, как мой отец собирался быть счастливым, узнай он о моей новой вампирской сущности. Но я была большой девочкой, так что после того, как я умыла свое лицо от слез, я села в свой автомобиль — старый квадратный Вольво, который я купила на сэкономленные деньги — и поехала в свой дом в Оук-парк.

Когда я приехала, я припарковала свой Вольво на подъездной дорожке, которая образовывала дугу перед домом. Здание было похоже на массивную, постмодернистскую, железобетонную коробку, совершенно неуместную рядом с более тонкими зданиями в стиле Прерии, вокруг него. Деньгами явно вкус не купить.

Я подошла к парадной двери, но она открылась прежде, чем я успела постучать. Я взглянула вверх. Строгие серые глаза, тощего белого парня, ростом почти семь футов, смотрели сверху вниз на меня.
— Мисс Мерит.

— Привет, Пибоди.

— Пеннбейкер.

— Я сказала то же самое. — Конечно, я знала его имя. Пеннбейкер, дворецкий, был первой большим приобретением моего отца. Пеннбейкер был «баловного» склада ума, как у ребенка и он всегда был на стороне моего отца — шпионил и сплетничал, да и вообще не жалея подробностей о, моем недисциплинированном детстве. В реальности, я была, вероятно, ниже среднего по восстанию, но у меня были прекрасные родные брат и сестра — моя старшая сестра, Шарлотта, вышла замуж за кардиохирурга, а мой старший брата, Роберт, готовился принять на себя семейный бизнес. Хотя я была единственной двадцатисемилетней аспиранткой, и училась в одном из лучших университетов в стране, я все ровно была второсортной в семье Мерит. И теперь я пришла домой с большим ol’ противным.

Я прошла внутрь, почувствовав свист воздуха по спине, поскольку Пеннбейкер закрыл дверь за мной, а потом прошел и встал передо мной.

— Твои родители находятся в гостиной, — сказал он, стараясь заинтриговать. — Тебя ожидают. Они очень беспокоились о твоем благополучии. Ты беспокоишь своего отца этим. — Он посмотрел на меня пренебрежительно. — Вещами, в которые ты вовлечена.

Я обиделась на его высказывание, но переубеждать его не стала. Я же не давала согласие на изменения, но он мне все ровно не поверит.

Я прошла мимо него, следуя по коридору к гостиной с большими окнами, и открыла навесную дверь гостиной. Моя мать, Мередит Мерит, даже в одиннадцать часов вечера, носила каблуки и льняное платье, нити жемчуга обвивали ее шею. Ее белокурые волосы были идеально причесаны, глаза у нее бледно-зеленые глаза. Она поднялась с одного из строгих квадратных диванов комнаты.

Мама бросилась ко мне, с распростертыми объятиями.
— Ты в порядке? — Она обхватила мои щеки пальцами с длинными ногтями, и просмотрела на меня. — Ты в порядке?

Я вежливо улыбнулась.
— Я в порядке. — По отношению к их пониманию, которое было верным.

Мой отец, высокий и худощавый как я, с теми же самыми каштановыми волосами и синими глазами, сидел на противоположном диване, все еще в костюме, несмотря на час. Он взглянул на меня поверх своих очков для чтения, движение, которое он, возможно, также заимствовал у Хелен, но это не было менее эффективно у человека, нежели у вампира. Он рывком, закрыл газету, которую он читал, и положил ее на диване около себя.

— Вампиры? — Ему удалось отобразить в этом отдельном, коротком слове и вопрос и обвинение.

— На меня напали в университетском городке.

Мама ахнула и схватилась за сердце, и снова посмотрел на моего отца.
— Джошуа! В университетском городке! Они нападают на людей!

Мой отец пристально смотрел на меня не отводя глаза, и я увидела удивление в его глазах.
— На тебя напали?

— Я меня напал один вампир, но другие вампиры обратили меня. — Я вспомнила, те несколько слов, которые я услышала, страх в голосе компаньона Итана Салливана. — Я думаю что, первый убежал, потому что был напуган, а пара других, боялись, потому что я умирала. — Конечно, не совсем правда — компаньон Этана боялся того, что могло бы случиться; Салливан казался в высшей степени уверенным в себе и то, что он может изменить мою судьбу, когда это произошло.

— Две компании вампиров? В университетском городке?

Я пожал плечами, задавшись теми же самым вопросами.

Мой отец положил ногу на ногу.
— Ради Бога, я говорю, почему, ты бродила по университетскому городку в середине ночи?

Искры стреляли в животе. Гнев, перемешанный, возможно, с нотками жалости к себе, не редкие эмоции, при общении с моим отцом. Обычно, я строила из себя кроткую и боязливую, чтобы мой голос не повысился и не подтолкнул родителей, выразить свое долгоживущее желание, иметь другую младшую дочь. Но всему, есть свой предел, верно?

— Я работала.

Его вырывающийся гнев говорил о многом.

— Я работала, — повторился я, и в моем тоне была агрессия, которую я сдерживала двадцать семь лет. — Я шла, забрать кое-какие документы, и на меня напали. Это не мой выбор, и это была не моя вина. Он вырвал кусок моей шеи.

Отец с недоверием посмотрел на чистую, гладкую кожу на моей шее. Взглядом, в котором читалось сомнение — Не дай Бог, Мерит, Мерит из Чикаго, не может постоять за себя — но он настойчиво продвигаться вперед.
— И это Кадоган-Хаус. Они стары, но не столь стары как Наварра.

Так как, я еще не упоминала о Кадоган-Хаусе, предполагаю что, кто сообщил моим родителям о присоединении к Дому. И мой отец, видимо, сделал некоторые исследования.

— Я не много знаю о Домах, — призналась я, подумав, что это было поле деятельности Мэллори.

Выражение моего отца дало ясно понять, что он не был удовлетворен моим ответом.
— Я вернулась только сегодня вечером, — сказала я, защищаясь. — Они высадили меня у дома два часа назад. Просто я подумала, что лучше будет рассказать самой, что со мной все нормально, нежели это сделает кто-нибудь другой, поэтому я приехала.

— Мы получили известие. — Сухо сказал он. — От Дома. Твоя соседка…

— Мэллори, — перебила я. — Ее зовут Мэллори.

— Сказала нам, когда ты не вернулась домой. Дом позвонил и сообщил нам, что ты подверглись нападению. Они сказали, что ты восстанавливаешь силы. Я связался с дедом и твоим братом и сестрой, так что, не было необходимости обращаться в полицию. — Он сделал паузу. — Я не хочу их вовлекать в этом, Мерит.

Так или иначе, хотя мои шрамы уже исчезли, было очевидно, что мой отец, не хотел расследовать нападение на свою дочь. Я коснулся своей шеи.
— Я думаю, что уже немного поздно для полиции.

Мой отец, очевидно не впечатленный моим криминалистическим анализом, поднялся с дивана и подошел ко мне.
— Я много работал, чтобы поднять нашу семью со дна. Я не собираюсь смотреть, как ее разрушат, снова. — Его щеки покраснели. Моя мать, подошла к нему и коснулась его руки и спокойно назвала его имя.

Я ощетинилась на слова «снова», но удержалась, чтобы поспорить с оценкой моего отца о нашей семейной истории.
— Я не выбирала, стать вампиром или нет. — Напомнила я ему.

— Ты всегда витала в облаках. Всегда мечтала о романтическом бреде. — Я предположила, что это был наезд на мою диссертацию. — А теперь это. — Он отошел от меня и зашагал к окну, которое было высотой от пола до потолка, и пристальным взглядом уставился в него. — Просто оставайся на вашей стороне города, и держись подальше от неприятностей.

Я размышляла, над его словами, что это наставление было концом разговора, но тут он повернулся и посмотрел на меня, прищурив глаза.
— И если ты сделаешь что-нибудь, что бросит тень на наше имя, то я моментально лишу тебя наследства, что ты даже не успеешь опомниться.

Мой отец, дамы и господа.

К тому времени, когда я вернулась в Уикер-парк, у меня были красные глаза и размазанная тушь, проплакав всю дорогу от родителей. Я не знала, почему поведение моего отца меня удивило, оно было полностью в соответствии с его основной целью в жизни: улучшение своего социального положения. Мои смертельные переживания, и факт того, что я стала кровопийцей, не были столь же важны в его аккуратном маленьком мирке, по сравнению с той угрозой, под которую я поставила их статус.

Было уже поздно, без малого час ночи, когда я припарковала автомобиль в узком гараже около дома. В особняке не горел свет, и было тихо, и я предположила, что Мэллори уже спала в своей спальне. В отличие от меня, у нее все еще была работа в рекламной фирме на Мичиган Авеню, и она, как правило, вставала в семь утра. Но когда я открыла входную дверь, я увидела ее сидящей на диване, тупо уставившуюся в телевизор.

— Ты должна это увидеть, — сказала она мне, не отрывая взгляд от экрана.
Я сбросила туфли, подошла к дивану, и посмотрела на экран. Заголовок в нижней части экрана зловеще сообщал «Вампиры Чикаго отрицают свою причастность к убийству».

— Убийство? — Я посмотрела на Мэллори.

— Они нашли мертвую девушку в Грант Парке. Ее имя — Дженнифер Портер. Ее горло было разодрано. Они нашли ее сегодня вечером, но думают, что она была убита неделю назад, за три дня до того, как напали на тебя.

— О, мой Бог. — Я села на диван позади себя, подтянув колени. — Они думают, что вампиры сделали это?

— Смотри, — сказала Мэллори.

На экране четверо мужчин и женщина — Селина Десаулньерс — стояли за деревянной трибуной.

Ряд журналистов печатных изданий и радиопередач, ютились перед трибуной, с микрофонами, камерами, диктофонами, и блокнотами в руках.

В совершенной последовательности, квинтет шагнул вперед.

Человек в середине группы, высокий с темными волосами, рассыпающимися на плечи, наклонился к микрофону.

— Мое имя, — сказал он, опьяняющим теплым голосом, — Александр. Это мои друзья и соратники. Как вы знаете, мы вампиры.

Комната взорвалась вспышками света, журналисты лихорадочно фотографировали их. Похоже, не обращающая ни какого внимания на вспышки фотоаппаратов, они стояли бок о бок, непоколебимо и совершенно неподвижно.

— Мы здесь для того, — сказал Александр, — чтобы выразить наши глубочайшие соболезнования семье и друзьям Дженнифер Портер, и я обещаю внести свой вклад, в оказание помощи Чикагскому Департаменту Полиции и другим правоохранительным органам в той мере, в которой можем. Мы предлагаем нашу помощь и осуждаем действия тех, кто забрал человеческую жизнь. Нет никакой необходимости в насилии, и цивилизованные среди нас на протяжении многих лет, не выносят этого. Как Вы знаете, хотя мы должны брать кровь, для того чтобы выжить, у нас есть укоренившиеся процедуры, которые не позволяют того, чтобы мы преследовали тех, кто не разделяет нашу потребность. Убийство совершено исключительно нашими врагами. И, будьте уверены, друзья мои, ваши враги, и наши враги тоже.

Александр сделал паузу, а потом продолжил, и голос его стал резким.
— До нас дошла информация, что подвеска одного из Домов Чикаго, Кадоган, была найдена на месте преступления.

— О, мой Бог, — прошептала Мэллори.

Я не сводила глаз с экрана.

— Хотя наши товарищи из Кадоган-Хаус питаются от людей, — продолжал Александр, — они тщательно подходят к вопросу о том, чтобы люди, которые сдают донорскую кровь, были хорошо проинформированы и полностью согласны. И другие вампиры Чикаго, ни при каких обстоятельствах, не берут человеческую кровь насильно. Таким образом, именно наша вера, хотя это всего лишь гипотеза в нынешних обстоятельствах, что улика была подложена на место преступления, чтобы обвинять исключительно жителей Кадоган-Хаус. Утверждать обратное предположение является необоснованной гипотезой.

Не говоря больше ни слова, Александр отступил к своим товарищам.

Селина вышла вперед. Сначала, она молчала и ее пристальный взгляд, осматривал журналистов перед ней. Она мягко улыбнулась, и можно было практически услышать вздохи журналистов. Но невиновности в ее выражении было мало, это выглядело, слишком невинно, чтобы быть правдоподобными. Слишком натянутым.

— Мы, подавленны смертью Дженнифер Портер, — сказала она, — и обвинениями, которые были выдвинуты против наших коллег. Хотя вампиры Наварра-Хаус не пьют кровь от людей, но мы уважаем решения других Домов, чтобы практиковать это. Ресурсы Наварра-Хаус в распоряжении города. Это преступление оскорбляет всех нас, и Наварра-Хаус не успокоится, пока убийца не будет пойман и не предстал перед законом.

Селина кивнула журналистам, а потом повернулась и ушла, остальные вампиры, стоявшие в одну линию наблюдали за тем, как она уходит.

Мэллори убавила звук телевизора, и развернулась ко мне.
— Во что, черт возьми, ты вовлекла себя?

— Они говорят, что Дома не вовлечены, — подчеркнула я.

— Она говорит, что Наварра не вовлечен, сказала Мэллори. — Такое ощущение, что она готова бросить другие Дома на съедение волкам. И, кроме того, вампиры были вовлечены, когда ты появилась, ты была без пяти минут мертва. Вампир напал на тебя. Слишком много клыкастых нападений, чтобы это было случайным.

Я уловила ход ее мыслей.
— Ты думаешь, что я не первая? Что я должна была быть второй жертвой?

— Ты была второй жертвой. — Сказала она и потянулась к телевизору, чтобы выключить его. — И я думаю, что это слишком большое совпадение, что твою шею порвали в университетском городке. Это не совсем парк, но достаточно близко. Смотри, — сказала она, указывая назад на телевизор.

Фотография Дженнифер Портер из удостоверения личности, заполнить экран. Темно-русые волосы, голубые глаза, точно такие же как у меня.

Минуту мы сидели молча.

— И если уж говорить об отвратительных людях, — наконец, сказала Мэллори. — Как сходила в гости к родителям? — Мэллори встречалась с моими родителями всего один раз, когда уже было невозможно тянуть со знакомством. Она только что покрасила свои волосы синими прядками. Нет нужды говорить о том, что они не были впечатлены. Творчество, даже если не существенное, не допускалось в доме Мерит. После одного визита, в ходе которой Мэл едва удержалась, чтобы не двинуть моему отцу в челюсть, я решила, что этого вполне достаточно.

— Не долго.

— Я сожалею.

Я пожала плечами.
— Я рассчитывала на что-то большее, но мои ожидания не оправдались. — Я взглянула на гигантский Канон в кожаном переплете, который лежал на журнальном столике, потянулась и положила на колени. — Я думаю, они беспокоились, но главным образом, я прослушала лекцию, в каком затруднительном положении оказалась семья. — Для драматического эффекта, я вздернула указательный палец в воздух покачивая им сказала. — Ты же знаешь, Чикагские Мерит. И это кое-что значит.

Мэллори хмыкнула.
— К сожалению, это действительно означает кое-что. Достаточно только взглянуть на «Триб», чтобы понять это. Ты поговорила со своим дедушкой?

— Нет еще.

— Ты должна.

— Я так и сделаю, — быстро ответила я: — Когда я увижусь с ним.

— Ерунда, — сказала она, хватая трубку телефона с базы, который стоял рядом с диваном. — Он намного больше тебе отец, чем когда-либо был сам Джошуа. И ты знаешь, что так было всегда. Позвони ему. — Она передала мне трубку, и я схватила ее, смотря на синие резиновые кнопки.

— Черт возьми, — пробормотала я, но набрала в его номер. Я поднесла телефон к уху, чтобы не тряслись руки, я сильно сжимала его, и тихо молилась о том, чтобы он понял меня. После третьего гудка, сработал автоответчик.

— Привет, Дедушка, — сказал я после звукового сигнала. — Это Мерит. Я хотела сказать, что я дома и со мной все в порядке. Я приеду, как только смогу. — Я повесила трубку и передала ее Мэллори.

— Очень по взрослому, — сказала она, ставя трубку обратно на базу.

— Эй, я уверена, что все еще могу надрать тебе задницу, независимо вампир я или нет.

Она презрительно фыркнула. Помолчав она, осторожно добавила:
— Возможно, из этого кое-что хорошее может выйти.

— То есть? — спросила я.

— То есть, возможно, ты имеешь право заняться любовью?

— Боже, Мэллори. Ну не сейчас же. — Сказала я, но добавила ей очков за удар по моей, несуществующей личной жизни. Мэллори возлагала ответственность на меня за застой в личной жизни, она сказала, что я «не могла представить себя там». Что это должно означать? Я исчерпалась. Я торчала в кофейне, посещала ОНТ( Общество Народного Творчества) английского факультета. Мы с Мэллори почти каждые выходные ходили туда, чтобы поглазеть на музыкальные группы,поскольку Чикаго является центром для гастролеров из Индии. Но я также должна сконцентрироваться на завершении моей диссертации. Возможно, после, я уделила бы время для мальчиков. Я предполагаю, что у меня теперь есть вечность (немертвая) для этого.

Мэллори обняла меня за плечи, сжал.
— Послушай. Ты теперь вампир. Вампир. — Она рассматривала меня в новом Кадоган образе. — Они определенно улучшилось твое чувство вкуса, и довольно скоро тебе придется продолжать все это эффектное готическое-нежить-существование.

Я вздернула свои брови.

— Нет, я серьезно. Ты высокая, умная, красивая. Восемьдесят процентов твоего тела это — твои ноги. — Она подняла свою голову и нахмурилась, глядя на них. — Я даже немножко ненавижу тебя за это.

— А у тебя большие сиськи, — признала я. И точно так же, как мы делали это всякий раз, когда у нас заходил разговор на тему, сиськи против ног, мы рассматривали и сравнивали, свои груди. Моя грудь была в порядке, но меньше, чем у нее. Ее грудь была совершенна.

— Не в этом дело. — Отмахнувшись, сказала она. — И это не относится к делу. Дело в том, что ты привлекательная и, хотя это тебя раздражает, ты дочь Джошуа Мерит. Всем известно его имя. И при этом, когда у тебя последний раз было свидание, в каком году?

Четырнадцать месяцев назад, но кто подсчитывал?

— Если ты там будеш проделывать свои новые горячие вампирские штучки , это может открыть для тебя новый мир.

— О право, Мэл. Вот только домой позвоню и сообщу, чем я собираюсь заниматься. – Я поднесла руку к уху, имитируя телефон в руке. — Привет, Пап. Это дочь, которую вы едва терпите. Да, я знаю, что я вас разочаровала, тем, что я нежить, но парни вампиры нереально страстные. – Я, типа, повесила трубку. — Нет, спасибо. Я не собираюсь назначать свидание кровососу.

Она положила голову на плечо.
— Милочка, ты теперь вампир.

Я потерла виски, которые начинали пульсировать.
— Я знаю, и это невыносимо. Я не хочу больше говорить об этом.

Мэллори нетерпеливо вздохнула, но не сказала больше ничего об этом. Она откинулась на подушки дивана и постучала играючи по обложке справочника по жизни вампиров, который по-прежнему лежал закрытый на моих коленях.
— Так, ты собираешься читать это?

— Я, наверное, должна понять основные правила. И так как у меня есть вся ночь...

— Хорошо, у меня нет всей ночи. — Она встала и потянулась. — Я должна немного поспать. У меня утром встреча. Удачи тебе, со своей книгой вампира.

— Доброй ночи, Мэл. Спасибо тебе, что дождалась меня и не ложилась спать.

— Нет проблем. Завтра я позвоню в Университет, а потом расскажу тебе, что они говорят о перерегистрации. — Она вышла из комнаты, но заглянула обратно, держась за дубовую дверную раму. — Для справки, ты мочишься из страха что тебя сделали вампиром, и мы ненавидим этого парня Итана Салливана, правильно?

Я пролистывала выглядящие древние страницы увесистого Канона, пролистав Благодарности и оглавление, скользящим взглядом просматривая, пока мой взгляд не остановился на названии второй главы: «Обслуживание Вашего Мужа».

— О, да, — уверила я ее. — Мы ненавидим его.

Я уснула с книгой в руках на диване. После того, как Мэллори поднялась к себе наверх, последние часы вечера я провела, в потоке информации, льющийся из Канона. Переход к вампирской сущности уже полностью изменил мой график сна, я бодрствовала всю ночь, пока волна истощения не накрыла меня с головой на рассвете. Поскольку он приближался, я чувствовала, как солнце подкрадывался к горизонту. И когда оно показалось над горизонтом, меня потянуло в сон. Что там сказал Карл Сэндберг о тумане? Он подкрадывался как кошка? Вот именно так, истощение навалилось на меня. Оно подкралось бесшумно, но уверенно, и как тяжелое бархатное одеяло, накрыло меня.

Хотя я и погрузилась в сон, я внезапно проснулась, завернутая в старое, затхлое стеганое одеяло. Немного высвободившись из него, посмотрела по сторонам. Мэллори сидела в своем любимом кресле в джинсах и футболке, и с любопытством смотрела на меня.

— Ты пытаешься меня мумифицировать? — спросила я.

— В комнату попадает солнечный свет. — Сказала она, показывая на окна. — А ты слишком тяжелая, чтобы отнести тебя наверх. Если я оставлю тебя на солнце на целый день, то не получу от тебя квартплату за этот месяц. — Она встала, подошла ко мне поближе, и просмотрела меня. — У тебя нет ожогов или еще чего?

Сбросив одеяло на пол, я начала рассматривать свое тело. Я все еще была одета в облегающее вечернее платье, кожа на обнаженных участках тела выглядели прекрасно, возможно даже лучше, чем она была раньше. И, чувствовала я себя намного лучше, чем вчера, вялость наконец-то прошла и теперь я стала здоровым вампиром. Ура.

— Нет, — сказала я ей, обрывая свой внутренний монолог. — Думаю все хорошо. Спасибо.

Мэллори постучала пальцами по своему бедру.
— Мне кажется, нам нужно потратить немного времени сегодня вечером, чтобы осмотреть тебя. Нужно выяснить, с чем мы имеем дело и что тебе необходимо. Нужно записать какие вещи тебе могут понадобиться.

Я скептически подняла брови. Мэллори без сомнения, блистала. Показательный пример: Она устроилась на работу, на должность руководителя рекламного отдела в «Мак-Гетрик» сразу после учебы, буквально на следующий день после выпускных экзаменов в Северо-Западном университете. Мэллори сказала: «Мистер Мак-Гетрик, я хочу работать в вашей фирме». Алек Мак-Гетрик раздраженно с ходу сказал: «Будьте здесь в восемь утра в понедельник».

Но Мэллори была человеком идеи, а не человеком деталей, вероятно, поэтому ее так ценил Алек и его команда. И предложить составить список необходимого, ну это… в общем, это не типично для Мэллори.

— Мэл, как ты себя чувствуешь?

Она пожала плечами.
— Ты моя лучшая подруга. Это самое малое, что я могу для тебя сделать. — Мэллори откашлялась, тупо уставившись в стену. — Они сказали, что теперь холодильник забит кровью, она была доставлена до того, как ты проснулась, и оставили номер телефона, чтобы заказать еще, если потребуется. — Ее губы подергивались, и я была уверена, что она старается не рассмеяться.

— Почему ты смеешься над моей пищей?

Она закрыла глаза.
— Компания, которая выполняет доставку этого для вампиров, называется «Кровь для Вас» Немного неоригинально, правда? Я хочу сказать, что у них, конечно, есть постоянные потребители, но все равно, ради Христа, возьми создание бренда на себя. Они нуждаются в новом названии, новом логотипе, переоформлении упаковки… — Ее глаза стали стеклянными, вероятно, у нее в голове уже танцевали логотип и эмблема, и, наверняка, она уже осмысливала и раскручивала потенциальную концепцию.

— В общем, неважно, — наконец сказала она, качая головой, как будто пытаясь стряхнуть мысли. — Я сегодня не работала, и у меня были дела поважнее. Я купила кожаные шторы для твоей спальни. Они огромные, таким образом, они полностью закроют окно, чтобы у тебя было безопасное место, хотя они и дисгармонируют с интерьером. — Она критически осмотрела комнату. — Каким бы он ни был.

После того как Мэллори переехала в особняк, все осталось без изменений кроме как, она разделила спальни, заменила холодильник и добавила всякой электроники. Таким образом, обстановка осталась такой, какой ее создала Тетя Роза. Женщина относилась к своему имени серьезно, и покрывала фактически каждую свободную поверхность салфетками или ковриками в цветочек. Даже обои были усеяны розами размером с капусту.

— И снова, спасибо.

— На тот случай, если это имеет значение, ты действительно спала.

Я усмехнулась.
— Ты проверяла?

— Я поднесла палец тебе под нос, чтоб почувствовать твое дыхание. Я не знала, дышишь ли ты, ты же понимаешь, ты как будто… умерла. В некоторых книгах пишут, что вампиры спят, в течение дня.

И если бы она так хорошо не соответствовала своей работе в Чикагском рекламном агентстве, то она точно бы посвятила свою жизнь вампиром и т.п. — и это даже до того, как она узнала, что они действительно существуют. Раньше, все свое свободное время, она посвящала именно этому аспекту, а теперь у нее появилась я, как живой экземпляр, как собственное, маленькое домашнее животное, любимец. Вампет?

— Это было похоже на сон, — подтвердила я и встала, положив книгу на пол между нами, и тут я поняла, что я все еще одета. — Я в этом платье уже более двадцати четырех часов. Я нуждаюсь в мучительно долгом душе и смене белья.

— Справишься самостоятельно. И не израсходуй весь мой кондиционер, мертвая девочка.

Я фыркнула и направилась к лестнице.
— Я не понимаю, почему я тебя терплю.

— Потому что когда-нибудь ты захочешь, чтобы тебе надрал задницу, кто-нибудь такой же хладнокровный, как я.

— Ой, пожалуйста. Ты настоящая клыкастая ведьма.

Ее смех донесся из гостиной.
— Мы собираемся серьезные развлечься с этим.

Я сомневалась в этом, но достаточно увязла, и проглотила свои сомнения, поковыляла наверх.

На всякий случай, я не смотрела в зеркало в ванной, опасаясь того, что не найду там своего отражения, но стоя под душем, пока горячая вода бежала по моему телу покалывая и лелея, я думала о моем новом… существовании? Хелен рассказала доли основ — солнечный свет, кровь, — но она умолчала о метафизике. Кто я? Что я? Бездушная? Мертвая? Нежить?

Стоя перед зеркалом, как перед одной из проблем, я провела по затуманенному от пара зеркалу рукой, молясь о том, чтоб увидеть там свое отражение. Маленькая ванная была наполнена паром, но главным образом, в отражении, я увидела себя, укутанную в розовое банное полотенце, с мокрыми волосами и облегчением на лице.

Я нахмурилась, глядя на свое отражение, и пыталась разобраться с другой частью проблемы. Я никогда не была в явной форме религиозной. Церковь, для моих родителей, было местом, куда они ходили для того, чтобы хвастаться новинками «Прада» и новым Мерседесом с откидным верхом. Но я всегда спокойно относилась к вере. Я старалась, несмотря на своих родителей, быть благодарной за то, что мне было дано, благодарной за вещи, которые напомнили мне, что я была маленьким винтиком в очень большом колесе: озером в унылый пасмурный день; добрым божеством из Эльгаровского «Возрастание Жаворонка»; безмолвное достоинство картин Кассат в художественном институте.

Так я и дрожала, обнаженная и мокрая стоя перед зеркалом в ванной.
— Я надеюсь, что со мной все нормально, — произнесла я, подняв глаза вверх.

Я не получила ответа, но я и не ждала его, не важно есть он или нет, наверное именно так, в моем понимании, должна выглядеть вера.

Спустя минут двадцать, я спустилась вниз, чистой, сухой и опять в своих джинсах. Я остановила свой выбор на паре с заниженной талией, многослойной футболке с белым и светло-голубыми слоями, который так соответствовал цвету моих глаз, а также стильные черные кроссовки на шнуровке фирмы «Пума». При своем росте в шесть футов, за исключением трех дюймов, у меня не было потребности носить туфли на каблуках. Единственный элемент, который отсутствовал в моем внешнем виде, это черная резинка на запястье руки, которая всегда была там, на случай того, чтобы в нужный момент завязать волосы. Но сегодня, я уже завязала свои темные волосы в высокий конский хвост, а прямая челка спадала на лоб.

Я нашла Мэллори внизу на кухне. Она сидела на стуле возле кухонного островка, диетическая кола стояла перед ней, а к руках у нее был журнал «Космо».

— Что ты узнала из своей «вампирской библии», — спросила она, не поднимая глаз.

Готовясь к пересказу прочитанного, я вытащила из дверцы холодильника содовую, и скользнула рядом с ней на стул.
— Как сказала Хелен, в Соединенных Штатах всего двенадцать Домов, три из них в Чикаго. Порядок в Домах благоволит… ну, думаю феодальной Англии. За исключением одного, вместо Барона, во главе стоит Мастер вампиров, который отвечает за все.

— Итан, — предположила она.

Я кивнула соглашаясь.
— Мастер у Кадогана, Итан. Он самый мощный вампир в Доме. Остальные вампиры, в основном, его приверженцы, — новообращенные должны принять присягу, чтобы служить ему, поклясться ему в такой вещи, как преданность. Он даже получает причудливый титул.

Она посмотрела на меня, подняла брови.

— Он мой «Льеж».

Мэллори безуспешно пыталась скрыть хихиканье, которое переходило в подавленное и сухое. И прежде чем, вернуться к своему журналу, она спросила:
— Ты должна назвать Дарта Салливана своим «Льежем»?

Я усмехнулась.
— Только если я жду от него ответа.

Она фыркнула.
— Что еще?

— Дома, походят… — я сделала паузу, чтобы подумать о хорошей аналогии – на города, построенные для своих работников. Некоторые вампы работают непосредственно в Доме. Возможно, охранниками или в сфере связей с общественностью и людьми или еще кем-нибудь. У них есть администраторы, доктора, которые работают вне Дома, некоторые даже занимают исторические положения. Все они получают жалование.

— Исторические положения?

Я хлебнула содовой.
— Итан «Второй»… как… заместитель командующего или что-то вроде этого.

— Ох, как Райкер?

Разве я не упомянула, что она тоже любила фильм «Звёздный путь: Следующее поколение»?
— Ну да. Там также есть подобный «Страж» для охраны Дома.

— Для марки?

Я кивнула на метафору.
— Точно. А сам Дом находиться в Гайд-Парке. Предполагаю какой-нибудь большой особняк.

Мэллори ошеломленно посмотрела на меня.
— Хорошо. Я думаю, если ты подверглась нападению и не по своей воле стала вампиром, так хотя бы богатым и модным вампиром.

— Это аргумент.

— Сколько вампов в Кадогане?

— Триста восемь в масштабе всей страны. Восемьдесят шесть фактически живут и работают в Доме. Им предоставляют комнаты или что-то вроде этого.

— Таким образом, вампиры живут в особняке по месту службы, и ты будешь получать зарплату только за то, что у тебя клыки. — Она склонила голову на бок и посмотрела на меня. — И собственно говоря, какой размер зарплаты?

— Приличный. Лучше, чем у ассистента преподавателя.

— Минус свобода воли.

— Это точно.

Мэл откашлялась, поставила банку на стол, переплела между собой пальцы рук и посмотрела на меня. Я уже понимала, какое признание она собирается сделать, но соглашаться не собиралась.

— Я звонила в университет.

От ее голоса мое сердце сжалось в комок.
— Ты сказала им, что это не мой выбор, что я не хотела становиться вампиром?

Она отвела взгляд, чтобы не смотреть мне в глаза.
— Мерит, по закону, они не имеют права принимать вампиров в университет. Они боятся, что студенты начнут паниковать и подавать в суд, если один из студентов, ну ты понимаешь… — она нахмурилась и взмахнула рукой, — будет с клыками и начнет кусаться. Если честно, если бы Хелен не забрала твои документы, то деканат сам бы исключил тебя, как только узнал бы это.

И то крошечное зернышко ненависти, посаженное во мне, проросло.
— Но я не выдала бы себя, — продолжала настаивать я. — Как бы они узнали? Я могла бы перенести свое расписание и взять вечерние группы...

Мэллори покачал головой, и с мрачным выражение лица, передала мне сложенную газету, которая лежала на краю стола. Это был сегодняшний «Триб» и на развороте страницы Крупными буквами в готическом стиле красовался заголовок «ПОЗДРАВЛЯЕМ».

Я выпучила глаза, и устремила взгляд в газету. Под крупным заголовком во всю страницу, в разделе образ жизни было объявление. В два столбца был написан список из двадцати имен, а за ним текст: Североамериканская Канцелярия Вампиров поздравляет новых Посвященных. Пусть Ваша служба будет плодотворной, а так же будет приносить моральное удовольствие.

Я просмотрела список Домов: Наварра, Макдональд, Кабот, Кадоган, Тейлор, Линкольн, Вашингтон, Харт, Ласситер, Грей, Мерфи, Шеридан. Мое имя было указано в колонке Кадогана.

Мой желудок скрутило.

— Звонили журналисты, — тихо сказала Мэллори. — Они оставили сообщение на автоответчике, хотят поговорить с тобой о том, как это быть вампиром. Вампиром Мерит.

— Журналисты? — Я покачала головой и бросила газету на стол. — Я не могу поверить в это. Я не могу поверить, что они сделали это. Что они опубликовали мою фамилию. — Я закрыла лицо руками, старался сдержать гнев, который начинал переполнять меня.

— Ты в порядке? — Спросила Мэллори.

Я опустила руки и посмотрела на нее, пытаясь понять ее.
— Я, возможно, могла бы сделать вид, что ничего не произошло, чтобы никто не узнал, кто я. Все что мне нужно было бы сделать, это перенести свое расписание и взять вечерние группы, и я не думаю, что это было бы очень сложно. Мои группы работали бы со мной. Черт побери! У меня даже не было шанса попробовать!

Ярость во мне просто бушевала. Зуд от этого покрывал все мое тело, каждую клеточку и казалось, что ей тесно в нем, и она вот-вот вырвется наружу. Мое тело не соответствовало размеру этой безумной ярости. Я расправила плечи в раздражении, гнев все еще бушевал во мне.

Мне хотелось сломать что-нибудь, разбить что-нибудь, укусить кого-нибудь. Я медленно повернула голову и бросила жадный взгляд на холодильник.

— О Господи, Мерит.

Я бросила мимолетный взгляд на Мэллори. Глаза ее были широко раскрыты, она с силой вцепилась в край столешницы. Я слышала быстрый, плоский двойной стук барабана, и поняла, что это бьется ее сердце.

— Что? — прошептала я.

Она потянула ко мне руку, но быстро одернула ее.
— Твои глаза. Твои радужные оболочки, они полностью серебряные.

Я выбежала из кухни и бросилась в ванную на первом этаже, включив свет, я посмотрела на себя. Она была права. Мои глаза уже не были голубыми, они горели серебром и зрачки расширились.

Мэллори протиснулась за моей спиной в маленькую ванную.
— Ты рассердилась. Возможно, они меняются, когда ты сердишься.

Разъярённая или измученная жаждой, внесла поправки я про себя, так как я только что обдумывала решение выпить крови, чтобы снять напряжение.

— Открой рот, — сказала она.

Мои глаза все еще светились серебром. Наши взгляды встретились в зеркале. На мгновение, я останавливать, для того чтобы набраться мужества, я уже понимала, что я увижу в зеркале, когда это сделаю.

Я открыла рот и увидела клыки, которые опускались с верхней челюсти. Мои клыки верхней челюсти удлинились и стали острее. Должно быть, это случилось тогда, когда я планировала совершить набег на холодильник. Я не уверена, что это говорило о том, кем я была сейчас, но это то, чего я не заметила раньше.

Я бормотала себе под нос проклятья.

— Такого не было раньше.

— Я знаю, — огрызнулась я.

— Мне, конечно, очень жаль, но это чертовски прикольно.

Я захлопнула свой рот и прикрыла его рукой.
— Не настолько прикольно, чтобы на свой первый полдник получить тебя.

— Ты не сделаешь этого.

Ее тон был спокойный и совершенно уверенный, но я не была так уверена.
— Надеюсь, что нет.

Она пропустила между пальцев локон моих длинных прямых волос.
— Твои волосы стали темнее. — Она наклонила голову и посмотрела на меня. — Они уже не каштановые, а больше черные. И твоя кожа бледнее. Ты сейчас как… румяная нежить.

Я уставилась на свое отражение в зеркале. Она была права — более темные волосы, более бледная кожа, типичный вампир.

— Что еще ты чувствуешь? Может, ты лучше слышишь или лучше видишь, или чувствуешь себя более сильной? Есть что-нибудь из этого?

Я закрывала глаза, чтобы не смотреть больше на свое отражение.
— Я вижу точно также и слышу тоже, ничего не изменилось. — Я подумала о запахах дома, которые стали более насыщенными. — Если только у меня улучшилось обоняние? И я не засыпаю или что-то в этом роде, но когда я была взволнована, то я ощущаю новый смысл происходящего. — Я не стала упоминать напряжение в воздухе, которое почувствовала вокруг нее, или факт того, что я могу почувствовать, глухой звук ее сердцебиения.

Мэллори, прислонившись к дверному проему.
— Так как мой практический опыт с ходячим мертвецом всего восемнадцать часов, это конечно только предположение, но я держу пари, что есть простой способ позаботиться о такой проблеме, как твои серебренные глаза.

Это должен быть хороший способ.
— А что это будет?

— Кровь.

Мы положили это на стол кухонного островка, наряду со стаканом мартини, холодного чая, пищевым термометром, бутылкой шоколадного сиропа Херши и банкой оливок, мы были не уверены, как лучше это сделать. Мэллори ткнула пакет тупым концом бамбуковой шпажки. Это булькало, а вмятина оставленная шпажкой на пластиковом пакете постепенно наполнялась обратно. Мэллори издала звук отвращения и посмотрела на меня сочувствующими глазами.
— Боже, Мерит.

Я кивнула и посмотрела на пакет с первой группы крови. Это был один пакет из семи, которые были доставлены. В доставленных пакетах было каждой группы крови по одному пакету и три дополнительных первой группы. Я предположила, что должно быть эта группа крови универсальная.

— Жидкость, жидкость повсюду и выпить до последней капли, — заметила я.

— Тьфу. Не много ли Английский литературы?

— Деспот.

— Кретинка.

— Извращенка с синими волосами.

— Виновна по всем пунктам. — Она взяла стакан с холодным чаем. — Сейчас или никогда, Мерит. Она сказала, что тебе нужна пинта раз в два дня.

— Я могу предположить, что эти расчеты средние. Ты же знаешь, четыре пинты в неделю, плюс-минус, получается один раз в два дня. И у меня наверняка, был первый раз до того, как они привезли меня вчера вечером. Поэтому получается, что я могу и не открывать его до завтра.

— Ты не хочешь даже попробовать? Это же кровь, а ты вампир. Ты должна просто прокусить его своими острыми зубами, и сразу доберешься сути. — Она двумя пальцами подняла пакет с кровью в воздух. — Кровь. Вкусная, очень вкусная, восхитительная кровь. — Темно-красная жидкость переливалась по пакету туда обратно, создавая волны в крошечном отдельном океане. И это вызывало у меня морской болезнью.

Я положила ладонь на живот.
— Просто положи пакет, Мэллори.

Она положила, и мы смотрели на него еще несколько минут, прежде чем я посмотрела на нее.
— Я думаю, что я просто не испытываю жажду. Конечно, было бы более привлекательным, если я очень, очень хотела бы этого.

— Ты хочешь съесть чего-нибудь?

Я просмотрела на коллекцию коробок от хлопьев на холодильнике, которые от части, составляли тайный запас благодаря Мэллори, на случай апокалипсиса вампиров.
— Дай мне коробку Чунки Чоко Битса со вкусом зефира.

— Сказано, сделано, — сказала она и соскользнула с табуретки. Она подошла к холодильнику, схватила коробку и передала мне. Открыв ее, я опустила руку внутрь, пробираясь через хлопья к зефиру. Добравшись до него, я положила его в рот.
— Ни для тебя?

— Сегодня Марк придет в гости, — осторожно сказала она, — Если конечно с тобой все нормально

Марк, конечно, был милым, но бесцельным бойфрендом Мэллори. Я дала им еще две недели.
— Все нормально. Скажи только ему, чтобы принес китайской еды. Но если он будет раздражать меня, то мне, наверное, придется его укусить.

Она закатила глаза.
— Вампирская сучка.

Я пожала плечами и взяла новую горсть хлопьев.
— Я просто предупреждаю тебя, скорее всего я собираюсь стать жестокой женщиной-вамп.

Мэллори фыркнула.
— Ага, хорошо, у тебя весь подбородок в зефире, жестокая женщина-вамп, — выкрикнула она, выйдя из кухни.

Я сняла кусочек зефира с подбородка и положив его между указательным и большим пальцем, запустила в раковину. Такие мелочи как это не могут разрушить мою репутацию.

В двадцать пять, Марк Перкинс решил, что он хочет переплыть через Ла-Манш. В двадцать шесть, подняться на Эверест. Потом были планы заняться бейсджампингом и совершить прыжок с крепости Мачу-Пикчу в Перу, а также в планах была охота на приведения в Новом Орлеане и гонки по соляной равнине в Юте. В отличие от Мэллори, которая редко что-либо планировала, Марк запланировал все с удвоенной силой.

Просто он, фактически ничего не сделал, только планировал.

Высокий, худой, с коротко стриженными каштановыми волосами, нагруженный туристическим снаряжением, картами и держа два бумажных пакета с сальным дном, он ворвался как ураган в парадную дверь.

— Китайская еда, — сказал он. Когда он вошел, Мэллори завизжала и подскочила к двери. Она чмокнула его в щеку, подхватила пакет с едой и направилась на кухню. Я снова читала свою книгу, поэтому, когда он пришел, я положила книгу обратно на журнальный столик.

Он кивнул в мою сторону, сваливая свои книги в кресло, и последовал за Мэллори.
— Мерит.

— Привет, Марк. — Я помахала ему одним мизинцем и поднялась с дивана. Я остановилась перед сваленными вещами, чтобы просмотреть его литературу. На диване, лежали глянцевые журналы с изображениями гор с названиями: «Самая большая книга приключений», «Альпинизм для «чайников»», и «Ваше большое и полное приключение по Швейцарии». По-видимому, следующим в списке Марка значилась гора Маттерхорн. Бедный, милый, тупой Марк.

— Марк, она вернулась клыкастая, — крикнула Меллори из кухни. — Так что поосторожней с ней.

На полпути к кухне, Марк остановился как вкопанный, и повернулся ко мне с идиотской улыбочкой.
— Надрать. Гребанную. Задницу.

Я закатила глаза и схватила оставшийся пакет с китайской едой.
— Надери собственный зад. Ты купил краба рангун?

Он нахмурился.
— Что вампиры делают с крабом рангун?

Мы переместились на кухню. Я поставила пакет на стол и стала ковыряться в нем, пока не нашла бумажную коробку с запеченным в тесте крабом со сливочным сыром, и контейнер с кисло-сладким соусом. Я жадностью набросилась и, открыв соус, обмакнула кусочек краба в него. Он был еще горячий, и я счастливо застонала от взрыва вкуса во рту: сладкий, соленый, сливочный и такой хрустящий.

— По-видимому, это оргазм, — проворчала Мэллори, и вытащила свой контейнер с едой. Она открыла его, разломала набор китайских палочек и уставилась в контейнер, затем вытащила кусочек брокколи и, положив его в рот начала пережевывать.

— Так, как давно ты ходячий мертвец? — спросил Марк.

Мэллори подавилась и я ей постучала по спине.

— Пару дней, — ответила я и вытащила еще немного шикарного жареного рая. — Пока все было гладко.

Но не тут, то было.

Приблизительно минут через десять, мы услышали звук разбитого стекла в передней части дома. Мы резко обернулись на звук и одновременно подскочили со своих мест. Но я жестом показала им, чтобы они сели обратно. Мэллори смотрела на меня широко открытыми глазами, и я догадалась, что она увидела: Моя кровь гудела от адреналина, и я поняла, что мои глаза опять поменяли цвет на серебренный.

— Оставайтесь здесь, — сказала я и направилась через кухню к двери. Я проскользнула мимо освещенного места и переместилась в неосвещенный коридор. В доме не было слышно никаких звуков, и я не слышала ничего кроме звуков улицы — звуки автомобилей, крики людей, вспышки сирен. Тщательно осмотрев стены, я прокралась в гостиную. Окно в гостиной — венецианское выполнено из одного большого куска стекла — было разбито. На полу лежал кирпич, завернутый в белый лист бумаги, и один край трепетал на ветру. Сначала, я пробралась, к парадной двери, игнорируя осколки стекол, и посмотрела в глазок. Во дворе было тихо и никого не было. Было темно, так что теоретически, злоумышленники могли спрятаться в кустах, но я знала, что там никого нет. Я могла отчасти… сказать, что не было никаких звуков, никаких запахов, никаких признаков того, что кто-то был рядом с домом, не считая едкого запаха выхлопных газов автомобиля. Они уехали, сделали дело, и продолжили движение дальше.

Я вернулась к кирпичу, наклонилась и развернула бумагу. Неряшливым подчерком, черным цветом было написано:

Думаешь, ты слишком хороша для нас, сука Кадогана? В следующий раз, ты умрешь.

Угроза была ясна, и я приблизительно понимала, что сейчас я квалифицировалась как «сука Кадогана», но фраза «слишком хороша для нас» ввела меня в тупик. Это звучало как выбор — типа это я сама выбрала Кадоган из списка вампирский Домов. Это совершенно не соответствовало фактам, но хорошие сведения — по крайней мере, вандалы не знали меня, не настолько хорошо, чтобы понять, насколько неточны эти заявления в действительности, не знали, что у меня не было выбора.

— Мерит? — Послышался голос Марка.

Я посмотрела и увидела их в дверном проеме, и ощутила, как моя грудь сжимается. Это дало мне толчок, для того чтобы понять, что покалывание в конечностях был не страх, а адреналин. Я подозвала их рукой.
— Все в порядке, можете войти, только осторожнее тут стекла.

Мэллори осторожно шагнула в комнату, на цыпочках пробираясь через осколки стекол.
— Боже. Окно — что случилось?

— Срань Господня! — сказал Марк, осматривая последствия.

Мэллори посмотрела на меня глазами, залитыми страхом.
— Что случилось?

Я отдала ей записку. Она прочитала ее и посмотрела на меня.
— Ты сука?

Я пожал плечами.
— Я так понимаю, что да, но я не совсем понимаю угрозу.

Марк подошел к двери, медленно открыл ее и выглянул на улицу.
— Здесь все чисто, — крикнул он, — только осколки стекол. — Отступив обратно к нам, он смотрел то на меня, то на Мэллори. — У вас есть какой-нибудь лист фанеры, или что-нибудь подобное, чем я смог бы заделать разбитое окно?

Я посмотрела на Мэллори, а она пожала плечами.
— Может быть, что-нибудь в гараже и есть, надо посмотреть.

Он кивнул.
— Я сейчас вернусь, пойду, проверю.

Когда за ним закрылась дверь, Мэллори посмотрела на записку в своих руках.
— Как ты думаешь, мы должны вызвать полицейских?

— Нет, — сказала я, вспомнив предупреждения отца. Но меня осенила идея. Я забрала у нее записку и сунула ее в карман.
— Я думаю, что нам нужно идти в Дом.

Десять минут спустя Марк уже стоя на краю крыльца и пытался приспособить старый лист ДСП на окно, а мы с Мэллори, выгнали машину из гаража, чтобы поехать Гайд-парк. Марк совершенно не волновался из-за того, что Мэллори собирается посетить логово вампиров посреди ночи, но я думаю, что это происходит главным образом потому, что она не позвала его с нами. Его громкие слова по поводу ее безопасности и охваченное страхом выражение на лице не было искренним.

Чтобы успокоить его, мы обещали, держать свои мобильники наготове. По-видимому, идея по поводу дополнительных мер предосторожности подействовали на него. Марк остановился на подъездной дорожке к гаражу, в то время как мы отъезжали, и когда Мэллори открыла окно с пассажирской стороны, он вложил ей в руку талисман.

— Что это? — спросила она его.

— Чеснок. — Он бросил мимолетный взгляд на меня и уставился на Мэллори. — Вампиры. — Прошептал он сквозь плотно стиснутые зубы. Словно движения его губ были каменными, как будто он скрывал от меня ключ секретного шифра.

— Марк, я пока еще слышу, — напомнила я ему.

Он покраснел и виновато пожал плечами. Мэллори потрясла пластиковым контейнером с предварительно очищенным чесноком и поднесла мне под нос. Я принюхалась, они ждали моей реакции, но когда ничего не произошло, я пожала плечами.

— Я не уверена, что экологически чистые продукты это то, что имела ввиду Баффи дорогой, но спасибо за мысль, — она послала воздушный поцелуй Марку и мы проводили его взглядом пока он возвращался обратно к окну. Пока мы выезжали от подъездной дорожке на моем Вольво, Мэллори бросила контейнер с чесноком на заднее сиденье. — Я не знаю как долго, все это будет продолжаться с Марком.

— Что, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально и спокойно, — не вяжется?

— Я думаю, он действует из лучших побуждений, и нам весело вместе. — Она пожала плечами. — Я не знаю. Просто это не совсем то… это дух товарищества, я так думаю.

— Я тебя понимаю. — Кивнула я.

Она махнула рукой.
— Не важно, сейчас есть вопросы поважнее. — Она развернусь ко мне. — Прежде чем мы приехали в Гайд-парк, я хочу понимать, что мы делаем. Мы собираемся надрать задницу вампиру, или мы только собираемся спросить об этой записке с угрозами?

Я кусала нижнюю губу, пока обдумывала ее вопрос. Мы направлялись в гнездо проблем и имели в качестве оружия — только записку с угрозой и неопытного двухдневного вампира. И хотя Мэллори каждый день проводила час в спортзале, а у меня за плечами десять лет балета и я пробежала немеренно миль трусцой, я сильно сомневалась, что это как то поможет нам. Это же не помогло мне несколько дней назад.

— Мы поговорим с ним спокойно и разумно, — решила я.

— И ты даже не скажешь Дарту Салливану, что не признаешь его власть над собой?

Я подавила смех.
— Пожалуй, не при первой встречи.

Двигаться по улицам было легко. Дорога не заняла много времени. Мэллори была моим навигатором, сверяясь с направлением по распечатанной, из сети, карте.
— Мы подъезжаем. — Наконец сказала она, и проинструктировала меня, чтоб я повернула налево. Когда мы достигли адреса, мы были изумлены.

— О, мой Бог.

— Я поняла. Я вижу его. — Я нашла на стоянке свободное место — между Бумером и Мерседесом — и припарковалась, мы вышли их машины. Здание было обнесено десятифутовой, черной, причудливой, кованой оградой. С внутренней стороны ограды по периметру были высажены кусты, образуя живую изгородь. Сам Дом был гигантского размера, построен из силикатного кирпича, трехэтажный с мансардной крышей. На одном углу была башенка с высокими прямоугольными окнами, а мансардные окна и окна на последнем этаже были выполнены в готическом стиле. Да и вообще само здание было очень внушительным и намного больше чем у соседей. я посмотрела на соседние дома в Гайд-Парке.

Ну, за исключением собственности вампиров.

Мэллори сжала мою руку.
— Ты готова?

— Нет, — призналась я, — но я должна это сделать.

Мы шли по тротуару, направляясь к воротам, у которых стояли двое мужчин одетые во все черное, в набедренных ножнах с мечами. Оба были высокие, худощавые, с длинными, прямыми черными волосами, убранными в хвост. Охранники, похожи друг на друга как братья, с правильными, изможденными чертами лица.

Тот, что стоял слева, что—то прошептал в свой микрофон, затем коснулся наушника и наконец, кивнул в мою сторону.
— Ты можешь проходить, — сказал он мне и перевел взгляд на Мэллори. — А она нет.

— Она пойдет или я тоже не иду, — спокойно ответила я.

Он повернулся к нам спиной, и я услышала тихий шепотом, когда он снова прикоснулся к гарнитуре. Повернувшись к нам, он кивнул, и это было единственное утверждение, которое мы получили.

Пока мы шли по тротуару, Мэллори взяла меня за руку, и крепко сжала ее.
— Разговорчивые товарищи. Ты видела, у них были мечи.

Не только мечи, подумала я, оглядываясь на поблёскивающие, слегка изогнутые сабли и длинные, прямыми рукоятками.

— Я думаю, это катаны. — Это были мечи самураев, об этом я узнала при исследовании оружия для своей диссертации. Хотя я интересовалась романтической стороной средневековой литературы — Ланселот и Тристан — литературный жанр был тяжелым относительно боевых действий и оружия.

— Как ты думаешь, ты получишь меч?

— Что, черт подери, я буду делать с мечом? — Мы подошли к парадной двери, которая была без охраны. Портик, образовывал арку и четыре символа, один самый низкий в виде «К», висел над дверью.

— Хм, — сказала я, — постучать или зайти без стука?

Нам не пришлось принимать решение. Дверь нам открыла высокий, изысканный красавец с карамельным цветом кожи. Волосы у него были короткие, глаза бледно—зеленые. Он был одет в черный костюм, который великолепно сидел по фигуре, и белоснежную рубашку. Он протянул руку.
— Малик.

Это был один из тех двух. Не тот, кто превратил меня, но его коллега.

— Мерит, — сказала я, взяв его за руку, — и Мэллори.

Его ноздри раздувались, поскольку он смотрел на Мэллори, и его брови поднялись.
— Магия?

Мы с Мэллори переглянулись.
— Прошу прощения? — спросила я. Он не ответил и отошел в сторону, впуская нас внутрь.

Внутри интерьер Дома был столь же впечатляющим, как и снаружи. Вопреки всему тому, что я ожидала увидеть, — черные шторы, кожаную черную мебель, красные свечи, пентаграммы — он был оформлен со вкусом. Фактически, он был похож на пятизвездочный отель. Деревянные полы были натерты до блеска, высокие, балочные потолки из дубового массива. Обстановка — много мозаики по дереву, урны цветов, тщательно подобранное освещение — было сложной и с французским уклоном. Малик проводил нас мимо одной комнаты в другую.

— Оставайтесь здесь, — проинструктировал он нас, тоном, не допускающим возражений. Мы повиновались. Мы с Мэллори стояли плечом к плечу в дверях, таким образом, мы могли рассмотреть помещение. Мужчины и женщины, все одеты в модные черные костюмы, всего около десяти человек, находились в комнате, некоторые с КПК в руках, другие сидели на диванах, внимательно всматриваясь в ноутбуки. Я почувствовала себя невероятно неловко, в своих джинсах и футболке, особенно когда их взгляды начали падать на нас с Мэллори.

— Новая девочка, — шептала Мэл, — это похоже на первый день в школе.

Я кивнула.
— Я и чувствую себя приблизительно также.

— Ты думаешь, что он здесь? Я имею в виду Салливан?

Я посмотрела по сторонам.
— Может быть, — сказала я. — Я не знаю, как он выглядит. — Я не запомнила его лица, когда он укусил меня и, когда я приходила в себя, если он был рядом, то я не запомнила его. Из своих воспоминаний, я помню ярко выраженные зеленые глаза, но я не уверена, что это именно его глаза я помню.

— Используй свои паучьи чувства.

Я усмехнулась.
— Даже если у меня есть эти паучьи чувства, я не знаю, как использовать их.

Вдруг голос эхом прокатился по гостиной, громче, чем тихий шепот работающих вампиров.
— Это прекрасно, Селина. Я высоко ценю то, что вы позвонили мне.

Голос принадлежал человеку с мобильным телефоном возле уха, который вошел в дверь на противоположной стороне длинной комнаты. Он был высок, выше шести футов на два или три дюйма, с телосложением пловца — узкая талия, широкие плечи, длинные ноги. Волосы прямые до плеч золотисто-русые, точеные черты лица — скулы острые как лезвие ножа, решительная челюсть, сильный лоб, его губы достойны были, сбить столку. Он был одет в черный костюм, который безупречно сидел по его фигуре, под ним была одета безупречно белая сорочка, без галстука и верхняя пуговица на воротнике была расстегнута.

— Он красивее, чем сам Бекхэм, — задыхаясь, прошептала Мэллори. — Иисус.

Я кивнула в знак молчаливого согласия. Он действительно был невероятно красив.

Блондина сопровождала привлекательная рыжеволосая женщина, со светящейся бледной кожей. Одета она была в тонкое сверкающее, оранжевое, вечернее платье, ногти ее босых ног были накрашены красным цветом. Скрестив руки на груди, она стояла в непосредственной близости к блондину. Осмотрев комнату почти с механической точностью, она посмотрела на меня и Мэллори и заметно напряглась. Наклонившись к блондину, она что-то прошептала ему, и он поднял голову, золотистая прядь, упала ему на лоб, и он поднял голову.

Наши взгляды встретились и мы не отрываясь, смотрели друг на друга.

Дрожь побежала по моему позвоночнику, какое-то жуткое предчувствие одолевало меня, но я не могла понять какое. У вампиров определенно были своего рода паучьи чувства и где-то в глубине вспыхивали яркие вспышки — огромный, огненный фейерверк, который устанавливали на пристани во время фейерверка на четверное июля в день военно-морского флота. Я сдерживала эти ощущения, беспокойство и растущее чувство дружеских отношений. Я не хочу, с ним знакомиться. Я не хотела, чтобы он знал меня, знал, кто я такая, чтобы он принимал участие в моем изменении. Я хотела, чтобы этот красивый мужчина был плохо знаком с Домом, очередной вампир, который выполняет тяжелую ночную работу для Мастера, которого он тайно ненавидел. Я хотела, чтобы он подошел ко мне, представился и приятно удивился, что я тоже вампир, и что я как раз присоединилась к его клубу холодных детишек.

Я смотрела на него и не могла оторвать от глаз. Он пристально посмотрел на мою шею, губы приоткрылись от шока или удивления, в руке он держал папку, и костяшки пальцев побелели от напряжения.

Остальные кто находился в комнате, все еще притихшие, так как наблюдали за нами, вероятно, ожидая какие-то указаний… Должны ли мы, атаковать новую девочку? Высмеять ее джинсы и кроссовки, в которых она одета? Поприветствовать ее в старинном братстве вампиров блинчиками к завтраку?

Все-таки приняв какое-то решение, блондин отключил свой мобильник, передав его своей помощнице, и подошел к нам, уверенным, быстрым шагом. С каждым шагом, казалось, он становился еще более красивым — его прекрасные черты лица становились более четкими.

До этого момента, прежде чем он подошел ближе и посмотрел на меня, я была нормальной девушкой. Если бы я увидела парня и нашла бы его привлекательным, я бы улыбнулась ему. И в тех редких случаях, я даже могла, сказать привет или дать кому-нибудь свой номер телефона. Я не говорю, что я всегда была готова к этому, но я делала шаги, когда мне было это интересно. Но что-то в этом молодом человеке, возможно, конечно, это связано с тем, что я недавно стала вампиром, заставляло каждую клеточку моего тела дрожать. Я хотела запустить пальцы в его волосы и прижаться своими губами к его. Я хотела претендовать на него для своих потребностей, — которые затаились глубоко внутри, инстинктивные желания. Казалось, время ускорило свой темп, мое тело стремительность к моей судьбе, головой я это не понимала. Мое сердце билось глухим стуком в груди, подобно молоту, и я чувствовала как кровь, мчалась по моим венам.

Мэллори наклонился ко мне.
— Могу заметить, что твои глаза опять серебряные. Я просто добавлю «сексуальное возбуждение» в список причин, по которым это происходит.

Я рассеянно кивнула ей.

Мой прекрасный блондин приблизился, но когда он стоял прямо передо мной и поднял глаза, я могла видеть их цвет.

Они были глубокими, пронизывающими, изумрудно-зеленого цвета.

Невыносимо зелеными.

Мое сердце сжалось в комок, и я поняла, чересчур знакомого зеленого цвета.

— Черт, — это все что я смогла произнести.

Наш длинноногий двойник Бэкхема, оказался моим заклятым врагом.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/9563/29397

Переводчики: Ugroza